— Чуть позже, господин Шармэ, — ровно произнёс Рэйвен, потом обратился ко мне: — Леди Миррен, позвольте с вами отдельно переговорить. Господа, мы чуть позже вернёмся.

— Ты сдурела? — Серо-зелёные глаза Рэйвена полыхнули холодным огнём, который обычно предшествовал долгой лекции о дисциплине с непредсказуемыми последствиями. — Три тысячи сорренов! Чем ты думала, когда подписывала чек?

— Головой, — холодно парировала я и подмигнула Лили, которая настороженно посматривала в нашу сторону поверх плеча.

Мы отошли ровно на расстояние, которое позволяло остальным не терять нас из виду, но при этом лишало счастливой возможности слышать разговор.

Я пригубила шампанское, мысленно отметив, что градоначальник не поскупился на хорошую выпивку. В отличие от отопления — в дальних углах бальной залы гуляли сквозняки, способные задуть свечи.

— Не будь таким серьёзным, — добавила я, мило улыбнувшись. — Иначе остальные решат, что хромоногая ведьма подкинула тебе очередных проблем.

Ван Кастер бросил быстрый взгляд на ауф Гросса. Градоначальник недоумённо хмурил густые брови, отчего его и без того внушительное лицо приобретало выражение бульдога, обнаружившего в своей миске что-то подозрительное.

— К тому же пожертвования не самое худшее вложение. Я решила, что слава щедрого мецената не повредит и без того подмоченной репутации.

— Или же избавиться от финансовой зависимости попечителя, — хмыкнул Рэйвен.

Удивлённо вскинув брови, я перевела взгляд с танцующих пар на него. Даже в гневе ван Кастер был до неприличия хорош. Как говорила моя прабабка в прошлой жизни: «Рядом с такими надо юбки зашивать».

— Ты проста, как колесо в телеге. Я, разумеется, дам добро на пожертвование, если тебе так хочется. Только помни две вещи: во-первых, всем плевать, сколько ты отдала бедным детишкам на простыни и игрушки. Ты для них была и остаёшься ведьмой с подмоченной репутацией, не больше...

— А во-вторых? — нетерпеливо перебила его я.

Желание бесить ван Кастера пропало, оставив лишь неприятный осадок где-то между рёбрами.

Словно почувствовав моё состояние, Рэйвен криво усмехнулся.

— Всё, что у тебя осталось — лишь моё имя. Не потеряй его, пытаясь пустить пыль в глаза тем, кто этого не стоит. Иначе придётся на своей прекрасной шкурке узнать, каково истинное положение ведьмы в Норстрии.

С этими словами он развернулся и направился к колоннам, которые служили укрытием для всех, кто предпочитал тени: интриганов и скучающих гостей.

Едва Рэйвен скрылся из виду, как на меня обрушилось неясное тяжёлое чувство, названия которого я не знала. Что-то среднее между досадой и стыдом, с лёгким привкусом бессильной злости. Рэйвен был прав, но признавать это мне хотелось примерно так же, как добровольно надеть на себя кандалы.

Залитый светом бальный зал гудел от разговоров и людского смеха. Закончился очередной вальс, и музыканты, поменяв ноты на пюпитрах, заиграли очередную мелодию.

— Какой жаркий мужчина! — раздался за моей спиной знакомый насмешливый голос. — Я аж вспотел, пока вы тут мило выясняли, кто главнее.

— Ха-Арус?! — Обернувшись, я ошеломлённо разглядывала демона, который напялил на себя алую ливрею лакея. — Ты как здесь оказался? Ты же из дома выйти не можешь!

В демоне не было ничего запредельного и жутковатого, к чему я привыкла в стенах дома. Передо мной стоял обычный юноша — из тех, что мелькают в толпе и тут же забываются, стоит только отвернуться. Пшеничного цвета волосы, аккуратно зачёсанные набок, бледное лицо с безвольными чертами — само воплощение усреднённости. Единственное, что выдавало домашнего демона — это глаза с пульсирующей радужкой, которая то сжималась, то расширялась, словно зрачок кошки, играющей с мышью. Если не присматриваться, то ничего особенного. Если присмотреться, то невольно возникает желание перекреститься.

— Ну, немного мастерства, — развёл руками Ха-Арус и весело подмигнул мне, протянув поднос с бокалами. — Шампанское, миледи?

— Ты мне так и не ответил, — прошипела я, с опаской оглядываясь по сторонам.

Не хватало ещё, чтобы кто-то заметил демона. По слухам, ауф Гросс после инцидента с полтергейстом в городской ратуше стал параноиком и нанял целую бригаду артефакторов, обвешавших каждый дверной проём всевозможными ловушками от нечисти. Впрочем, судя по тому, что Ха-Арус преспокойно разгуливал с подносом, артефакторы зря получили жалованье.

Люди продолжали общаться и веселиться, будто ничего не происходило. Дамы в пышных платьях, напоминающие ожившие цветочные клумбы, порхали от кавалера к кавалеру. Мужчины в чёрных фраках и военных мундирах сбивались в группку колонн, обсуждая политику и лошадей — две темы, к которым в Норстрии был неиссякаемый интерес. Даже Лили, которая не спускала с меня и Рэйвена взгляда, отвернулась к Лорелее и что-то напряжённо слушала.

Ха-Арус поймал мой настороженный взгляд и широко ухмыльнулся. Улыбка его выглядела бы вполне человеческой, если бы не демонстрировала чуть больше зубов, чем положено обычному лакею.

— Миледи, я для всех всего лишь ваша тень, — хихикнул он и многозначительно дёрнул бровями. — Я слежу, чтобы с вами ничего не произошло.

— Но как ты... — начала я и замерла на середине фразы с открытым ртом. Внутри что-то щёлкнуло. Разрозненные обрывки сложились в картинку, которую предпочёл бы не видеть. Я фыркнула и яростно зашептала: — В комнате с вещами покойниц мне не привиделось, что ты затянул меня во тьму.

Глаза Ха-Аруса суетливо забегали по залу.

— Если я буду с вами долго стоять, то меня накажет местный дворецкий, — заторопился он. — Но если будет нужна моя помощь, просто скажите: «Не сто́ит вглядываться в тень».

— Не смей жрать людей здесь! — прошипела я ему вслед.

— А я и не собирался, — обиженно бросил он через плечо. — Местная кухня и без того отвратительна.

И, ловко лавируя между гостями с подносом на кончиках пальцев, исчез в толпе.

Я покачала головой, чувствуя себя как на иголках. Принесла же нелёгкая этого демона! Теперь вместо светской болтовни моя голова будет забита Ха-Арусом. Вряд ли местное сообщество оценит его выходки. Одно дело — ведьма на балу. Но ведьма с демоном на балу — это уже прямая дорога на эшафот.

Напомнив себе, что я пришла за клиентами, а не просто подпирать колонну бальной залы и уничтожать шампанское с усердием человека, решившего утопить свои проблемы в пузырьках, я вернулась к Лили и чете ауф Гросс.

— Леди Миррен, — Уловила напряжение, невольно возникшее после разговора с Рэйвеном и Ха-Арусом, Элен ауф Гросс непринуждённо поинтересовалась, — а правда ли, что вы можете исполнить любое желание? Моя кухарка утверждает, что вы помогли её подруге найти пропавшего кота.Я натянуто улыбнулась, стараясь придать своему виду беззаботности.

Супруга градоначальника привыкла годами сглаживать неловкости за своим мужем. Её тёмные глаза смотрели на меня с искренним любопытством. Тонкие пальцы теребили веер из слоновой кости, а на бледных скулах проступал едва заметный румянец — то ли от духоты, то ли от волнения.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела.

— Леди Миррен? — Брианна Теплтон втиснулась в нашу маленькую группку с грацией осадного тарана, облачённого в изумрудный шёлк. — Я не ослышалась? Леди?

Слово «леди» она произнесла с таким ядом, что можно было смело разливать по склянкам и продавать аптекарям.

Президентша клуба добропорядочных женщин невольно напомнила мне болотницу, выползшую к людям из омута, — если бы болотницы носили бриллиантовые серьги и пахли удушающе-сладкими духами с нотками туберозы. На тонкой шее в три ряда сверкало изумрудное колье, на каждом пальце поблёскивало по кольцу, а в высокой причёске торчали две изумрудные шпильки, точно рожки. Общее впечатление было такое, будто ювелирная лавка взорвалась, и весь товар осел на одну-единственную жертву.

За ней, как тень, семенил щуплый мужчина с залысинами и выражением лица человека, который давно смирился со своей участью и находил в этом смирении мрачное удовольствие. Он напоминал комнатную собачку, которую выводят на прогулку исключительно для демонстрации ошейника.