Карл быстро замотал головой, будто услышал невероятную ерунду.

— Побойтесь богов, миледи! Нет, я про то, что вы против моего отсутствия сегодня.

— А-а-а! — Я облегчённо выдохнула. — Разумеется, я не против.

«Да и хвала богам! — подумала я про себя, невольно вспомнив подслушанный между Карлом и Рэйвеном разговор. — Быстрее разгуляется, легче мне будет». Мне очень не хотелось, чтобы возница терзался чувствами, на которые я никогда бы не смогла ответить. Быстрее найдёт себе подружку, быстрее забудет о глупой влюблённости.

Добравшись до своего кабинета, я взяла со столешницы запечатанное письмо и протянула его вознице.

— Отнеси его полковнику Мэридану и проследи, чтобы он его прочитал. Дождись, когда он напишет ответ, и принеси его мне. После можешь быть свободен, как сверчок в полёте.

— И где мне искать этого полковника? — Карл спрятал письмо в карман жилетки.

— Он частенько бывает в клубе «Серебряный Грифон». Полагаю, что он и сегодня там тоже будет. Во всяком случае, мне так подсказывает интуиция.

Кивнув, возница ретировался из кабинета.

Жизнь продолжается, подумалось мне. Какие бы любовные перипетии ни происходили, жизнь всё равно будет продолжаться, а значит, надо двигаться вперёд. «Дам себе ещё годик перестрадать, — хмыкнула я про себя. — А дальше ударюсь во все тяжкие. Жаль такую красоту прятать за стенами одного дома. Стану весёлой ведьмой. В конце концов, полным-полно молодых и симпатичных мужчин. Среди них определённо есть и свободные».

Лента холода мазнула по спине, заставив невольно вздрогнуть.

— Тебя бы на недельку в Великое Горнище за твои выходки. — Я возвела глаза к потолку, а потом медленно обернулась. — И то, что ты спокойно шастаешь по дому, не означает, что я тебя простила. Скорее, это моя недоработка.

Вывернув голову неестественным образом, Ха-Арус осклабился. Но без привычной дурашливости, свойственной его сволочной натуре.

— Пойдёмте, миледи, я вам кое-что покажу, — прошелестел он и плавно скользнул к двери.

Сознание тотчас подкинуло мне воспоминание нашей последней встречи, и то, чем она закончилась. Словно почувствовав моё нежелание, демон обернулся, и его жутковатая улыбка стала ещё шире.

— Так уж и быть, обещаю не пакостничать. — Чёрные радужки схлопнулись в тонкие щёлочки. — Просто я слышал ваш разговор с леди ван Кастер. И это навело меня на мысли, что я обязан вам кое-что показать.

— Да неужели? — скептически ухмыльнулась я, борясь с желанием запустить в него тростью. — С чего я должна тебе верить?

Ха-Арус задумался. Длинные пальцы ухватились за ручку двери, и по деревянному полотну тотчас разбежался белоснежный рисунок измороси.

— Ни с чего, — наконец произнёс он и пожал плечами. — Но смею заметить, что прошлый раз вам пошёл на пользу. Вон как оживились! А ведь это была лишь бутылка коньяка.

Магия шевельнулась под кожей, разгоняя по телу огненные волны. Пальцы закололо от золотистых искорок, а воздух затрещал от напряжения.

— Я из-за тебя, сволочи, три дня просидела в кошачьем теле! — я зло прищурилась, прицеливаясь, куда швырнуть срывающийся с пальцев молнию: в тело или сразу в голову. — Да меня чуть в Чёрные Топи не упекли из-за того, что я не смогла себя контролировать!

— Ну не упекли же, — Ха-Арус развёл руками, будто не понимал причины моего гнева. — Вот если бы это сделали, тогда был бы другой разговор. А так вы вернулись к своему привычному образу жизни. Согласитесь, это намного лучше, чем разглядывать паутину под кроватью.

— Скотина!

— Сочту это за комплимент, — с этими словами Ха-Арус просочился сквозь дверь.

Всё же правильно Айрэн сделала, что держала Ха-Аруса под семью печатями. Надо бы придумать, как загнать его обратно в зачарованную комнату. Иначе он ещё что-нибудь натворит, а мне отдуваться придётся.

— Помедленнее, Быстрые Ноги, — проворчала я, ковыляя за скользящим по коридору чёрным туманом. — У меня три конечности, две из которых передвигаются с божьей помощью.

Портреты неприязненно кривились, когда Ха-Арус проплывал мимо них. Пожилая леди Ротт и вовсе вскрикнула в ужасе, стоило ему обернуться в её сторону и осклабиться. Я ловила себя на мысли, что если бы Ха-Арус не вытащил меня и того света, то я наверняка бы испытывала смесь тех же чувств, что и остальные в Дома, — ужаса и отвращения.

— Какой кошмар, миледи! — воскликнул господин Крэмби за моей спиной. — Как вы позволяете этому созданию свободно шастать по всему Дому? Он же опасен в своей непредсказуемости!

О, ещё как, господин Крэмби! В этом и весь фокус: Ха-Арус не делал ничего плохого в открытую. Он лишь ненавязчиво подталкивал, как это было с коньяком. Я была готова побиться об заклад, что он прекрасно понимал, к чему может привести предложение распить бутылочку в уютной обстановке. Более того, он даже не скрывал, что предполагал подобный исход, и не испытывал из-за этого никаких угрызений совести.

— Полагаю, вы сюда не заходили, миледи, — криво усмехнулся Ха-Арус, остановившись перед дверью в зачарованную комнату.

Тяжело выдохнув, я покачала головой. У меня и в мыслях не было зайти в неё ни в то время, когда демон сидел в ней, ни после.

Длинные пальцы с чёрными и кривыми, как у ворона, когтями обхватили ручку и повернули вправо. Раздался тихий щелчок, и дверь открылась.

— Милости прошу.

В нос ударил запах затхлости и пыли, какой повисает лохмотьями в заброшенных помещениях. Откашлявшись и заткнув нос, я глубоко вздохнула через рот — не хватало ещё покрыться пятнами, как мухомор, от аллергии. В голову навязчиво лезли едва различимые шепотки, будто я оказалась в центре толпы, где все только и делают, что говорят одновременно и на неизвестном языке.

В комнате не было окон, а единственным источником света служили сотни мерцающих огоньков, парящих под потолком, как светлячки в летнюю ночь. Словно почувствовав незваных гостей, в углах заклубилась древняя магия, похожая на густой чёрный туман.

В комнате не было ничего, кроме деревянных, покрытых пылью стендов, на которых висели сотни женских украшений: заколки для волос, подвески на тонких цепочках, гребни с инкрустацией, броши в форме цветов и птиц.

— Ты ограбил магазин «Женские штучки» и решил похвастаться своей коллекцией? — Слова застыли в воздухе белёсыми облачками пара. Я растёрла замершие ладони, невольно подивившись, что в этой комнате холоднее, чем на улице. — Учти, я не одобряю ни воровство, ни фетишизм. Хотя к последнему отношусь более лояльно. В конце концов, каждый по-своему с ума сходит.

Но Ха-Арус не ответил, словно не слышал моих слов. Он завис в середине комнаты перед стендами и, запрокинув голову к потолку, медленно покачивался из стороны в сторону, будто зачарованный отблесками камней. Магия стелилась по полу, тянула к нему свои чёрные ленты, то и дело вспыхивала серебристыми нитями.

— Некоторых из этих девушек забили до смерти в первую брачную ночь, — когда Ха-Арус заговорил, голос его звучал глухо и безжизненно, будто хруст ломающихся под ногами снежинок. — Других же морили голодом годами, пока они не угасли, как свечи на ветру. Третьи терпели унижения, пока случай не оборвал их жизнь. И никто — НИКТО! — не понёс достойного наказания: ни те, отнял их жизни, ни те, кто продал этих несчастных замуж. В Норстрии существуют законы, которые по идее должны уберегать женщин от насилия. Но это лишь бумага, замаранная чернилами, для отвода глаз. Их некому было защитить, и вот что от них осталось.

Меня словно окатило ледяной водой. Мерцание огоньков усилилось, будто в ответ на слова Ха-Арус. Они то вихрем кружили над его головой, то опадали крохотными звёздочками на пол, чтобы снова взмыть под потолок.

Я медленно прошлась вдоль стендов, рассматривая украшения. Вот простая деревянная заколка, принадлежащая когда-то девушке из простой семьи. А рядом с ней висел изысканный гребень с сапфирами, который украшал голову баронессы или виконтессы. Бедность, богатство, высокородные аристократки и женщины из низших сословий — смерть уравняла их всех.