— Подожди-ка, а разве не ты угрожал в следующий раз отправить метлу в растопку? Ну вот следующий раз и наступил.

— Ну так я же шутя, — принялся оправдываться домовой. — А так-то жалко её. Ну дурная, ну и что с того? Ну со скуки она бесится, но ведь не со зла же.

Я смерила его пытливым взглядом, а затем посмотрела на притихший инвентарь.

— Не со зла говоришь? А если они опять буянить начнут? Да ещё не в подходящий момент. Ты представляешь, какие могут быть проблемы, если кто-то увидит их недовольство? Да хотя бы тот же дознаватель, господин ауф Штром. Меня сразу отправят на костёр, а дом сожгут дотла. И никто не станет разбираться, что мётлы боролись за свои трудовые права.

— Миледи, ну может, не сто́ит быть столь суровой, — вмешался в разговор портрет леди Крэмбли. Женщина поправила пенсне на носу и чуть наклонила голову вбок. — Ну пошумели, ну и будет. В конце концов, мы всё под одной крышей живём уже не первый год. А эту зачинщицу давайте просто отправим в подвал. Но сжигать в камине — это слишком жестоко.

— Ну хорошо, — я нехотя согласилась с ней. — Будь по-вашему. На сегодня метлу я прощаю. Но если будет ещё один подобный митинг, то за последствия я не ручаюсь.

Инвентарь радостно загудел и, стройными рядами, отправился в сторону кладовой у кухни, постукивая древками о пол. Карл поставил перепуганную метлу, и та, не веря своему счастью, обогнала всех и забилась в чулан.

— Я слишком стар для этого безумия, — простонал Брюзга, качая головой. — Слишком стар.

Карл похлопал его по плечу.

— Держись, старина. Могло быть хуже.

— Как?!

— Они могли требовать пенсию.

Брюзга застонал громче.

— Миледи, неужели и вправду были готовы отправить бедняжку на растопку? — поинтересовалась с портрета леди Крэмбли.

Сдерживая подступающий смех, я тяжело вздохнула.

— Разумеется, нет. Но проучить негодяйку не мешает. Иначе она беду навлечёт на наш дом.

— Да, Дом превыше всего, — заметил судья, молча наблюдавший всю картину со своего портрета. — И интересы Дома стоят превыше интересов каждого из нас по отдельности.

— Не согласна с вами, ваша честь, — возразила леди Крэмбли. — Каждый из нас имеет значение для дома. А потому…

Между портретами завязался спор. Однако он тотчас стих, едва в прихожей появилась озадаченная Минди и громко сообщила:

— Миледи, к вам посетительница. Леди Лорелея ван Кастер.  

Я вытаращилась на Минди, будто та сообщила, что нам нанёс визит сам граф Дракула.

— Жена лорда ван Кастера собственной персоной? — присвистнул Карл, запустив пятерню в лохматую рыжую шевелюру. — А вот это уже интересно. И что ей понадобилось в нашей скромной обители?

— Готов поспорить на свою ливрею, что она пришла посмотреть на любовницу своего мужа, — пробубнил Брюзга, но, поймав разъярённый взгляд Минди, закашлялся и добавил: — На предполагаемую. Слухами город полнится…

— Миледи не такая, — гневно оборвала его горничная и презрительно фыркнула, вытерев руки о передник. — А вам, господин домовой, не помешало бы мысли своим помыть с мылом. И язык тоже.

Брюзга кашлял ещё раз, одёрнул помятую ливрею и исчез из коридора, сославшись на кипящий на кухне чайник. Минди снова протёрла руки передником, сказав, что проводит леди ван Кастер в кабинет в башне, однако я её остановила.

— Признаться, я не готова сказать по ступенькам юной козочкой, — я демонстративно подняла трость. — Так что отведи-ка гостью в гостиную. А я сейчас туда подойду.

— Может, вы хотя бы переоденетесь, миледи? — с укором в голосе произнесла она. — Всё же скоро время обеда, а вы, как нимфа, носитесь в одном ночном пеньюаре.

Карл издал звук, похожий на довольное хрюканье.

— Лично мне всё нравится, — он поднял руки в примирительном жесте. — К тому же ничто так не сбивает с толку, как женщина, застигнутая врасплох.

— Похоже, ты не одинок в своём мнении, — усмехнулась я. — Господину дознавателю сегодня пришлось тяжко, пока он задавал свои наискучнейшие вопросы.

— Будь я на его месте, я вообще забыл, зачем пришёл, — возница вздохнул, прикрыв рот кулаком. — Пойду я, а то лошади сами себя не накормят.

Я хотела сказать ему, что ясли в конюшне неплохо справляются и без его помощи, но вместо этого согласно кивнула. В конце концов, пока в Доме посторонний, лучше придерживаться относительной нормальности.

Перед встречей с Лорелеей я всё же решила переодеться. Меня не так тревожило её мнение о моём внешнем виде, сколько мне не хотелось с ней встречаться. После знакомства на балу у меня осталось неясное послевкусие. С одной стороны, жена Рэйвена производила впечатление холодной и высокомерной особы. Но это можно было списать на её происхождение. Но, с другой стороны, мне впечатлило то, как она, не раздумывая, встала на защиту Рэйвена, невзирая на грязные слухи о наших с ним отношениях.

Когда я спустилась в гостиную, Лорелея сидела в кресле рядом с камином и с интересом разглядывала интерьер комнаты.

— Прошу прощения за задержку, леди ван Кастер, — дружелюбно сказала я.

Дверь тихонько приоткрылась, и в кабинет деловито зашёл Брюзга с подносом, на котором негромко звенели чашки и тарелка с печеньем. Волосатые уши домового топорщились от любопытства. Он медленно, словно не желая покидать кабинет, выставил всё на стол, но, поймав мой холодный взгляд, ловко перехватил поднос под мышку и поспешно покинул комнату.

Готова побиться об заклад, что домовой вместе с остальными обитателями дома навострили все имеющиеся уши, чтобы не пропустить ни единого слова. Надо придумать какую-то каверзу этим сплетникам, иначе ближайшие две ночи не смогу спать от постоянного бубнёжа.

Проковыляв к креслу напротив неё, с трудом опустилась и жестом указала на чашки с горячим ароматным чаем:

— Угощайтесь.

— Благодарю, леди Миррен, — негромко отозвалась Лорелея и стиснула черепаховую ручку ридикюля. — Я не займу много вашего времени.

— Время — это единственное богатство, которым я сейчас располагаю. — Я мягко улыбнулась, чувствуя взволнованность собеседницы, и взялась за тёплую ручку чашки. — Так что можете занимать его столько, сколько потребуется.

Про себя я ещё раз отметила, что у ван Кастера отличный вкус на женщин. Лорелея была живым воплощением аристократической красоты и достоинства. Серебристая аура то и дело вспыхивала тёмно-фиолетовыми искрами, выдавая кипящие в ней эмоции горечи и отчаянья.

Отпустив наконец-то несчастную ручку, Лорелея сложила руки на коленях и внимательно посмотрела на меня без тени враждебности.

— Я хочу, чтобы вы стали официальной любовницей моего мужа.

Застряв в горле, чай хлынул через ноздри на серое платье, оставляя тёмные мокрые пятна на юбке. Я закашлялась, пытаясь судорожно вдохнуть воздух. Но вместо вздоха из груди вырывались лишь хрипы, вмешанные с бульканьем. Глаза защипало, и из-за проступивших слёз предметы в комнате превратились в размытые цветастые разводы.

— Всеясные боги! Простите, миледи! — Лорелея бросилась ко мне и протянула скомканный платок, наспех вытащенный из ридикюля. — Простите, я не знала, что так получится.

— Ничего-ничего, — поспешно отмахнулась я, одновременно обретя способность дышать и говорить. Но платок всё же взяла, вытерла слёзы и промокнула мокрые пятна чая. — Слушайте, а вы весьма оригинальны, леди ван Кастер! Убийство удивлением — почти идеальное преступление. Ни свидетелей, ни улик. Просто предполагаемая соперница захлебнулась чаем, — и ни один дознаватель не придерётся.

— Простите ради всех богов, — сконфуженно повторила драконница, возвращаясь на своё место. — Я не ожидала, что так получится.

Прикрыв глаза, я подняла руки в обезоруженном жесте.

— Так, давайте ещё раз и с самого начала. Вы, жена милорда Рэйвена ван Кастера, хотите, чтобы я стала его официальной любовницей? — и, получив короткое и смущённо «Да» в ответ, совершенно офоноревшими глазами уставилась на Лорелею: — Если вы решили избавиться от мужа, при этом ободрав его до исподнего, то вам нужно не ко мне, а к адвокату по разводам. Ну или к кому-то, кто решает такие дела более радикальными методами.