Капитан судорожно сглотнул.

— А если… — он запнулся, жуя пересохшие губы, — а если она попытается меня… ну это… утащить за собой? Или команду? Говорят же, утопленницы заманивают живых на дно.

— Навьи, — терпеливо пояснила я, как объясняют ребёнку, что монстр под кроватью не съест его, если он будет хорошо себя вести, — не причиняют вреда тем, кто относится к ним с уважением. Они просто хотят, чтобы их услышали, их помнили и знали: они были.

Я вернулась за стол и устало опустилась в кресло. Нога ныла так, что хотелось застонать вслух, но я сжала зубы.

— Не бойтесь её, капитан. Она не ваш враг. Она просто потерянная душа, которая не может найти путь домой.

Бартон долго сидел молча, разглядывая мешочек в своих натруженных руках. Потом медленно кивнул и поднялся:

— Благодарю вас, миледи, — он сдержанно улыбнулся. — Сколько я вам должен?

— Ничего, — я махнула рукой. — Это входит в мои прямые обязанности консультанта «Дракариона». Считайте, что милорд ван Кастер уже расплатился за вас.

Слишком щедро, если быть совсем откровенной. Но об этом я предпочла промолчать.

— Просто передайте другим капитанам, — добавила я, когда он уже направился к двери, — что если у них возникнут проблемы магического характера — любые, от про́клятых компасов до призраков в трюмах — пусть не стесняются обращаться. Меня пригласили для этого.

Капитан остановился у двери и обернулся. На загорелом, изборождённом морщинами лице появилась смущённая улыбка — такая, что сразу стало ясно: в молодости этот здоровяк был изрядным сердцеедом.

— Знаете, Эвелин, — неловко откашлялся он, — я слышал о вас. В портовых тавернах только о вас и болтают. Говорили, что вы…как бы это сказать помягче… рехнувшаяся. Что вы колдуете по ночам тёмную магию, летаете голой на метле, пугая добропорядочных граждан, и вообще всякое такое. — Он почесал затылок и добавил почти застенчиво: — Но, знаете, приятно ошибиться. Вы совсем не такая, какой вас малюют сплетники. Это редкость нынче.

«Не такая, какой малюют сплетники», — мысленно фыркнула я, вспомнив, как недавно натравила Ха-Аруса на президентшу Теплтон. — «Если бы ты только знал, дружище».

Но вслух лишь мягко улыбнулась:

— Благодарю за добрые слова, капитан. Они греют душу. Особенно когда половина города считает тебя исчадием Великого Горнища.

Кивнув, Бартон вышел, громыхая сапогами по коридору с энтузиазмом кавалерийского полка.

****************************** Дорогие читатели! Так как книга потихоньку идет к завершению (осталось примерно 2-3 главы, если меня не постигнет проклятие последних прод), и я бы хотела сказать (или напомнить): после того, как будет выложена последняя прода (Эпилог), книга станет платной. Так уже вышло, что я профукала момент подписки (много болела, долго не было), и поэтому решила сделать книгу бесплатной впроцессе. Прошу отнестись с пониманием и уважением, и по завершению книги НЕ кричать в комментариях: "А чой-то книга внезапно стала платной?". Всех обняла, всем любви, радости и печенек! 💕💕💕

Даже после самой сильной бури

наступает ясный день…

А потом снова буря.

То утро началось с того, что в мою спальню ворвалась взволнованная Минди, размахивая газетой как знаменем.

— Миледи! Миледи, проснитесь немедленно! Вы не поверите!

Я недовольно заворчала, зарываясь глубже под одеяло. Кровать тут же заботливо укутала меня плотнее, мурлыча что-то успокаивающее.

— Минди, — прохрипела я голосом, больше похожим на карканье простуженной вороны, — если дом не горит, то дай мне поспать. Ещё пять минут. Или десять. Или час.

— Но это важно!

— Всё важное может подождать до «после завтрака».

Горничная дёрнула одеяло, и оно обиженно зашипело, но послушно сползло.

— Нет, не может! Клянусь богами, миледи, если вы сейчас же не встанете, то я окачу вас ледяной водой!

Её голос звучал так воинственно и решительно, что не оставалось никаких сомнений: окатит и даже жалеть не будет.

Чертыхнувшись, я села на кровати и откинула спутанные волосы с лица. После месяца работы в «Дракарион-Астер» больше всего мне хотелось, чтобы никто не будил меня как минимум сутки. Хотя бы дали поспать лишний час в будний день.

Но у Минди были совершенно другие взгляды.

— Смотрите! — Она сунула мне газету прямо в лицо.

Я отпихнула бумагу и, зло сощурившись, вырвала газету из рук горничной.

На первой полосе «Миствэйлского вестника» красовался заголовок, набранный такими большими буквами, что их можно было читать с другого конца улицы: «СКАНДАЛ В ОБЩЕСТВЕ ДОБРОДЕТЕЛЬНЫХ ЖЁН! ПРЕЗИДЕНТША ТЕПЛТОН ОБВИНЕНА В РАСТРАТЕ!»

Я замерла, уставившись на заголовок.

— О как! — присвистнув от удивления, я напрочь забыла про сон.

Пробежав глазами по строчкам, я с трудом подавила в себе истерический смех, который так и рвался наружу.

«…Анонимный источник предоставил редакции документы, свидетельствующие о том, что президентша Брианна Теплтон на протяжении последних трёх лет систематически присваивала средства, собранные Обществом Добродетельных Жён на благотворительные цели. Вместо передачи пожертвований в приюты, больницы и дома призрения, госпожа Теплтон использовала деньги на личные нужды: приобретение драгоценностей, дорогостоящих нарядов и даже загородного особняка, оформленного на имя её кузины…»

— Боги всемилостивые, — выдохнула я, опуская газету на колени. — Она воровала у сирот и вдов, прикрываясь добродетелью!

— Вот именно! — Минди аж подпрыгивала от возбуждения. — Весь город только об этом и говорит! Представляете, миледи?! Та, что учила всех нравственности, сама оказалась воровкой!

Я снова уткнулась в газету, жадно читая дальше:

«…Магистрат Миствэйла незамедлительно начал расследование. Президентша Теплтон отказалась давать комментарии, заперевшись в своём доме. Однако свидетели утверждают, что видели, как вчера поздно вечером к особняку Теплтонов прибывали представители городской Департамента Правопорядка.

Совет Общества Добродетельных Жён собрался на экстренное заседание и единогласно проголосовал за вре́менное отстранение Брианны Теплтон от должности до окончания расследования. Исполняющей обязанности президентши назначена леди Элен ауф Гросс, супруга градоначальника…»

Медленно сложив газету, я воззрилась на Минди. Она сияла, как начищенный соррен:

— Вот вам и президентша! Воистину в «Слове» сказано: «Бойтесь людей, о своей праведности кричащих, ибо гибельной дорогой идут они».

Меня так и подмывало напомнить горничной, что ещё меньше года назад она сама была не так далека от тех, кто кричит о своей праведности, пока Вилли Гром не остудил её порывы. Однако промолчала. В конце концов, к делу это не относилось, а вот настроение могло сильно испортить.

— Минди, — я потёрла лицо руками, — ты, случайно, не знаешь, кто этот анонимный источник?

Горничная пожала плечами:

— Откуда мне знать? В газете не написано. Но кто бы это ни был, он оказал городу великую услугу.

«Главное, чтобы эта услуга не вылезла мне боком», — подумала я, догадавшись, как на самом деле может стоять за этим.

Я же просила Ха-Аруса устроить ей «очень весёлую жизнь». Просила. Но чтобы настолько?! Хотя погодите-ка… Ха-Арус питается болью и страхом. А кражи, документы, расследования — это слишком уж человечно. Для демона, который предпочитает прямые методы вроде падающих тарталеток и ломающихся кресел, чересчур рационально.

Значит, это кто-то другой. Кто-то, кто имел доступ к финансовым документам Общества. Кто-то, кто знал о махинациях Теплтон и ждал подходящего момента, чтобы ударить.

Тогда кто?

— Миледи, ваш завтрак остывает, — Минди уже раскрыла шкаф и принялась искать в нём перебирать наряды. — Вы же не забыли, что вам ещё на работу сегодня?