Впрочем, на Клару это не произвело никакого впечатления.

— Ах да! Вы же ведь уже начинали практику до того, — она бросила взгляд на трость, на которую я тяжело опиралась, — как заболели.

Мимо нас прошествовал господин в цилиндре, ведя на поводке крохотную собачонку в вязаной попонке. Та подозрительно обнюхала сугроб у нашей калитки и чихнула. Где-то вдалеке звякнул колокольчик молочника, и его гнедая лошадка заржала так громко, что с соседней крыши съехала целая лавина снега, едва не погребя под собой бродячего кота. Тот шарахнулся в сторону, оставляя в снегу цепочку панических следов.

— Так вот, — продолжила Лара, поправляя муфту и бросая оценивающий взгляд на фасад нашего дома, — бал обещает быть грандиозным. Говорят, градоначальник выписал из столицы оркестр и цветы из фарнарской оранжереи.

— Так вы будете на балу, леди Миррен? — поинтересовалась Лара тоном, явно ожидая отказ.

— Я…

— Туда приглашают толькоизбранных, — добавила она, проведя пальцем по кованой завитушке калитки. — Людей определённогокруга.

— Круга, — задумчиво повторила Клара, наморщив гладкий лобик. — Никогда не понимала эту метафору. Почему круг? Почему не квадрат?

Лара открыла рот, чтобы ответить, но тут из-за поворота показался экипаж.

Чёрный, строгий, с серебряными вензелями на дверце. Лакированные бока кареты отражали зимнее небо, а на козлах восседал возница с лицом таким же непроницаемым, как декабрьский лёд.

Вороные лошади остановились прямо напротив калитки и захрапели, выпуская белёсые облачка пара. Дверца распахнулась, и на заснеженную мостовую ступил Эрих ауф Штром.

«Принесла же нелёгкая», — мрачно подумала я, глядя на измождённое лицо дознавателя. Несмотря на опрятный внешний вид, выглядел он так, будто не спал по меньшей мере двое суток. Впрочем, учитывая специфику его работы, это вполне могло оказаться правдой.

— Леди Миррен, — Он коротко кивнул, и его дыхание повисло в морозном воздухе белым облачком.

Затем обвёл взглядом нашу живописную группу: меня в поношенной пелерине, Минди с видом нахохлившейся совы, Карла с молотком наперевес и двух соседок, застывших с выражением светского восторга на лицах.

— Господин ауф Штром! — Клара немедленно преобразилась, выпрямив спину и кокетливо склонив голову набок. — Какаянеожиданность!

— Для вас — возможно, — откликнулся он, поправляя тёмные перчатки. — Для меня — плановый визит.

Лара моментально навострила уши в предвкушении свежих сплетен.

— Плановый? Кледи Миррен?

— По делу, — отрезал Эрих. — Служебному.

— Ах,служебному! — Клара понимающе закивала так энергично, что фиалки на шляпке заходили ходуном. — Разумеется, мыпонимаем.

По её тону было очевидно, что она не понимает ровным счётом ничего. Но уже мысленно сочиняет три версии происходящего, одна скандальнее другой.

— Леди Фурс, — Эрих чуть заметно наклонил голову набок. — Уверен, у вас есть неотложные дела. Утренний моцион, визиты, подготовка к балу.

Вздрогнув, Клара широко распахнула глаза.

— Вы тоже слышали про бал у господина ауф Гросса?

— Весь город только об этом и говорит. Не смею задерживать.

Лара схватила Клару под руку с решимостью, достойной лучшего применения. Её тонкие пальцы впились в рукав сёстры, как когти ястреба.

— Пойдём, дорогая. Мы мешаем.

— Но…

—Пойдём.

Они удалились, оставляя в снегу цепочки следов от изящных ботинок. Клара неловко обернулась и едва не врезалась в фонарный столб. Лара же что-то яростно шептала ей на ухо. Их силуэты постепенно растворялись в утренней дымке, пока не скрылись за углом приземистого здания с большими запотевшими окнами.

Карл, наконец, вбил последний гвоздь, смачно крякнув от усердия, и посмотрел на Эриха с выражением человека, внезапно осознавшего, что его рабочий день только начинается.

— Что-нибудь ещё, миледи? — спросил он, рассчитывая услышать «нет» и скрыться в тёплой кухне.

— Ступай, Карл. Брюзга нальёт тебе горячий чай.

Возница не заставил себя упрашивать и поспешил в сторону дома.

Минди перевела взгляд с меня на дознавателя и обратно.

— Мне тоже уйти, миледи? — спросила она без особого энтузиазма.

— Будь добра, поставь чайник, — кивнула я. — И достань те имбирные печенья, которыене подгоревшие.

— Подгоревшие тоже я делала, между прочим, — фыркнула Минди, но, подхватив юбки, послушно направилась к дому.

Дознаватель молча разглядывал вывеску, сунув руки в карманы пальто. Между тёмных кустистых бровей залегла глубокая вертикальная морщина — признак хронического недосыпа и таких же неприятностей.

— «Огонёк», — прочитал он вслух. — Любопытно. Надеюсь, ваш салон горит исключительно в переносном смысле?

— Пока да.

Он хмыкнул, и в уголках его глаз на мгновение появилась паутинка морщинок.

— «Пока» звучит тревожно, госпожа Миррен.

— А ваш визит в такую рань, — парировала я, — интригующе, господин дознаватель.

Порыв ветра взметнул снежную пыль с крыши соседнего дома, осыпав нас мелкими искрящимися кристалликами. Эрих стряхнул снег с плеча, и я заметила, что его перчатки слегка потёрты на костяшках.

— Не стану ходить вокруг да около, — он понизил голос, хотя на улице не было ни души, если не считать дворника на другом конце квартала, лениво скребущего лопатой по мостовой. — У меня к вам дело. Деликатное.

— Деликатное, — повторила я. — И срочное, судя по тому, что вы явились ко мне домой в такую рань.

Эрих скользнул взглядом по фасаду дома.

— Салон магических услуг, — произнёс он задумчиво. — Стало быть, вы предлагаете свои особые таланты всем желающим.

— За умеренную плату.

— А если желающий — дознаватель из отдела по делам ведьмовства?

Я приподняла бровь.

— Звучит как предложение станцевать на остриё ножа. Одно неловкое движение, — и я поеду добывать руду в Чёрных Топях.

Он невесело усмехнулся. Но что-то было в его взгляде такое, что заставило моё сердце сжаться от болезненной жалости.

— Я слышал, вы умеете исполнять чужие желания, — наконец произнёс он, как будто стыдился того, что собирался попросить помощи у ведьмы.

— Умею и практикую, — отозвалась я. — Но предупреждаю, что желание должно быть вашим лично. Если вы пришли попросить за другого человека, то я тут бессильна. Если это так, то предлагаю обсудить его за чашкой чая.

Ауф Штром коротко кивнул и жестом отпустил кучера. Экипаж тронулся, полозья заскрипели по утоптанному снегу, и вороные лошади унесли карету прочь, оставив после себя лишь глубокие борозды на белоснежной дороге.

— После вас, леди Миррен, — Эрих галантно распахнул передо мной калитку, петли которой жалобно скрипнули на морозе.

Кабинет северной башни встретил нас приятным теплом и ароматом свежезаваренного мятного чая. Минди постаралась от души. На низеньком столике между двух кресел пыхтел фарфоровый чайник с синими незабудками на боку, две чашки на блюдцах и тарелка с печеньем, выложенным аккуратной горкой. За кованой решёткой весело потрескивал огонь, отбрасывая на стены танцующие тени.

Эрих замер у порога. Изящные ноздри чуть заметно дёрнулись, словно он учуял знакомый аромат. Взгляд скользнул по новеньким атласным обоям, книжным полкам, прогибающимся под тяжестью фолиантов и старых томов по ведьмовству, и остановился на бюро с настойками и амулетами, на который Минди зачем-то водрузила горшок с чахлым миртом.

Мне невольно подумалось, что у ауф Штрома это уже профессиональное: каждое новое помещение он разглядывает с интересом, с каким обычно осматривают место преступления

— Уютно, — произнёс он тоном человека, который давно забыл значение этого слова.

— Благодарю. Присаживайтесь.

Он опустился в указанное кресло. От неожиданности оно по-стариковски охнуло, но, осознав свою оплошность, следом издало звук, похожий на скрип старых пружин. Дознаватель едва заметно напрягся, но с истинно аристократическим самообладанием сделал вид, что так и задумано.