— Если вы простудитесь, то милорд ван Кастер с нас шкуру спустит.

— Уверена, милорду сейчас абсолютно всё равно, заболею я или нет. У него медовый месяц со всеми вытекающими.

Минди недовольно фыркнула.

— Вот ещё! Если бы милорду было всё равно, то он не стал бы присылать вам лекаря, который за один день дерёт столько, сколько мы с Карлом получаем за год вместе. И уж точно бы не стал нанимать того, кто достанет настойку камелькора и облузы, которую днём с огнём не сыщешь даже в драконьих запасниках.

— А вот это уже новость. — Я пристально посмотрела на горничную, отчего та на секунду стушевалась, будто разболтала сверхсекретный секрет. — А поподробнее?

Вместо ответа горничная подхватила меня под локоть, намереваясь отвести домой. Однако я упёрлась.

— Минди, или ты скажешь то, чего я не знаю, или я тут окоченею до состояния ледяной бабы, но никуда не пойду.

Тяжело вздохнув, она огляделась по сторонам, будто боялась, что нас могут подслушать, и полушепотом затараторила так, что я едва успевала разбирать её слова:

— Хорошо, я вам расскажу. Только обещайте, что не выдадите меня. Мне бы не хотелось поругаться из-за этого с Карлом. Сами понимаете, он очень переживает из-за вашего состояния.

— Я это заметила, — произнесла я, вспомнив, как возница тенью ходит за мной попятам. — В последнее время Карл ходит мрачнее тучи.

— Вот-вот. Уж не знаю, что милорд тогда ему наговорил, что они едва не разнесли весь дом, но Карла как будто подменили. Говорит, что лишняя болтовня о милорде может снова… эм-м… уложить вас на пол.

— Минди, ты тянешь время, — попытки горничной обойти тему начинала меня раздражать. — Что произошло, пока я болела?

— В общем, пока вы болели, к вам постоянно приходил милорд Рэйвен. Он даже подолгу оставался рядом с вами, пытался вас разговорить, но всё без толку. Потом привёл этого лекаря, господина Комба. Ну тот осмотрел вас и сообщил, что поможет только чудо. Уж не знаю, о чём они говорили после визита, вот только милорд Рэйвен пропал на какое-то время. А когда вернулся, то принёс пузырёк с настойкой. Сказал, что он должен вам помочь.

Я ошарашенно смотрела на Минди, пытаясь переварить услышанное. Всё бы хорошо. Однако что-то её слова никак не увязывались с тем, что я помнила, о чём ей и сообщила.

Но служанка лишь отмахнулась.

— Господин Комб сказал, что память может закрывать ваши воспоминания от вас само́й. Дескать, чтобы вы не впали в эту меланхолию снова.

— То есть я помню, но не всё? – уточнила я.

— Да-да, именно. А ещё он сказал, что раз вы уже теряли память, то, скорее всего, так и будет. Вы же ведь до сих пор не помните, какой были до того, когда вас господин Гром вылечил?

— Не помню, — согласилась я и, вздохнув, задумалась.

С одной стороны, было хорошо, что я не помнила визитов Рэйвена. Меньше терзаний, меньше надежд, которые, как известно, умирают последними. Хотя я была такого мнения, что как раз таки надежду нужно убивать в первую очередь. Нет надежды – нет горького разочарования, а, значит, можно более рассудительно и адекватно воспринимать выверты жизни.

Но, с другой стороны, меня бы не так грызло чувство отвержения и опустошённости. Однако опять же это могло породить пустые ожидания, которым не суждено было воплотиться в реальность.

— Спасибо, что рассказала, — помолчав, произнесла я. — Ты только что спасла одну драконью задницу от неминуемой расправы. А теперь пошли в дом. Холодает.

Горничная порывисто схватила меня за руку.

— Но вы ведь не расскажете Карлу, миледи? — с надеждой прошептала она. — Он будет негодовать.

— Конечно, нет. Полагаю, он и без того разнервничался из-за ежедневных визитов ван Кастера. Особенно учитывая его трепетную любовь к дракону, мне бы не хотелось, чтобы Карл стал обдумывать самоубийственные планы мести. Пойдём. Мне нужно ещё написать ответ сёстрам Фурс, а то они решат, что я преставилась раньше времени.

— «Прошедшей ночью около трёх часов по полуночи в районе порта Миствэйла произошёл инцидент. Неопознанная нечисть в виде обнажённого женского силуэта летала на метле над складами, пугала охранников и грузчиков, которые работали в ночную смену. Она залила водой несколько складов, а после устроила фейерверк из горящих макарон и муки. По счастью, пострадавших не оказалось, за исключением охранника Тайрана Мидса, который после встречи с нечистью стал сильно заикаться и приобрёл неконтролируемый тремор рук. На месте уже работает группа из отдела по борьбе с противозаконным ведьмовством». Статья называется «Тень над Миствэйлом: разбушевавшаяся нечисть или знамение». — Рэйвен медленно отложил газету на полированную столешницу из красного дерева. Страницы зловеще зашелестели, будто шёпот осуждающих голосов. Он сложил длинные пальцы домиком под подбородком, и этот обманчиво-спокойный жест заставил моё сердце ухнуть куда-то в пятки. — Жду объяснений, леди Миррен.

Ни его спокойный вкрадчивый голос, ни драконьи глаза, мечущие ледяные молнии, не предвещали ничего хорошо.

Я сидела напротив ван Кастера в кресле, выпрямившись так, будто проглотила длинный шест и усиленно боролась с подкатившей дурнотой.

Несмотря на разбушевавшийся снежную непогоду, в кабинете Рэйвена было тепло. За кованой решёткой камина уютно потрескивал огонь, хрустя поленьями. Почти невидимые пылинки танцевали в воздухе, садясь на кожаные обложки книг и огромных размеров глобус, медленно крутящийся на подставке.

Я украдкой вытерла вспотевшие ладони о юбку, стараясь не замечать противного озноба от осознания содеянного.

А всё началось с момента, когда Ха-Арус притащил бутылку северского коньяка в библиотеку, где я читала очередной роман, устроившись на диванчике перед камином.

— Как насчёт того, чтобы скрасить этот унылый вечер? — предложил он с обезоруживающей улыбкой и покачал бутылкой. — У меня есть отличный коньяк десятилетней выдержки. Привезён с далёкого Северного Предела, где его выдерживают в дубовых бочках под снегом и звёздами. Вкус — божественный.

К моему стыду, который накрыл меня утром вместе с пробуждением и головной болью, я не особо сопротивлялась, когда этот туманный мерзавец протянул мне пузатый бокал, наполненный коньяком до краёв. После третьего бокала память, как отшибло.

А сегодняшнее утро встретило меня головной болью, сухостью во рту, словно я всю ночь жевала песок, и гнетущим ощущением, что совершила нечто ужасное. Правда,чтоименно я так и не могла понять. Я отчаянно пыталась склеить разрозненные кусочки мозаики своих воспоминаний, но быстро поняла, что это бессмысленно. Обрывки фраз, смутные образы, ощущение полёта и холодного ветра в волосах — вот и всё, что удалось выцепить из тумана забытья. Ах да, ещё мои жалобы на несправедливость жизни и мира, в котором я оказалась. Кажется, я плакала Ха-Арусу в… плечо? Или в грудь? Детали расплывались, как акварель под дождём.

А утром я очнулась с головной болью и ощущением, что совершила ужаснейшую ошибку. Правда, в чём эта ошибка заключалась, я так и не смогла объяснить. Оставалось лишь порадоваться, что я проснулась в ночной сорочке и в своей кровати, а не под одеялом у Карла.

Не добавили позитива и многозначительные переглядывания слуг. Брюзга, подавая утренний чай, смотрел на меня с таким выражением, словно я вчера танцевала голой на крыше под луной. Минди то и дело хихикала, прикрывая рот кулаком. А вот Карла я так и не увидела за всё утро.

— Я была вчера ужасна? — пристыженно спросила я у Минди, когда она накрывала завтрак в столовой.

Горничная замерла с тарелкой в руках и смерила меня долгим взглядом.

— Миледи, вы вели себя, как пьяная женщина, в которой играла жгучая смесь пойла и обиды, — наконец проговорила Минди и осторожно поставила пиалку с вареньем на стол. Помолчав, она добавила: — Поверьте, всё могло быть значительно хуже. Хотя Карл до сих пор под впечатлением.

— Под впечатлением? — тихим голосом переспросила я, чувствуя, как немеют руки от тревоги. Боги, что такого я могла натворить, что возница оказался под впечатлением?