Спрыгнув с колен дознавателя, я уселась на ковре подальше от него и ошалело уставилась на Рэйвена. Пятнадцать лет на каторге?! Просто за то, что по пьяной дури устроила потом и фейерверк из макарон? Я аж дышать перестала. Ощущение было такое, будто над моей головой только что просвистела секира, срезав лишь пару волосков.

— Я не могу вот так оставить это дело, — холодно произнёс ауф Штром, переводя взгляд с меня на ван Кастера. — Если ведьма…

— Знаю, — нетерпеливо перебил его дракон. — Распоясавшаяся ведьма представляет опасность для общества. Тем не менее хочу вам напомнить, что у драконов свои законы. Госпожа Миррен — моя подопечная, а, значит, подчиняется нашим законам. Если её действия будут представлять угрозу обществу, то её будет судить Совет Крыльев. Поверьте, пятнадцать лет в Чёрных Топях покажутся ей курортом.

Дознаватель задумчиво жевал нижнюю губу. Ему явно не понравилось, что ван Кастер не собирается выдавать меня людскому правосудию. Но он ничего не мог с этим поделать.

— Вы же понимаете, что когда всплывёт правда, то мало кто захочет иметь дело с драконом, который не может унять свою подопечную, — наконец произнёс ауф Штром. — Выгораживая её, вы рискуете собственной репутацией. Госпожа Миррен не ценит свою репутацию, то и ваша для неё пустой звук. Она уже подставила вас под удар в деле медиума Эсмеральды Ровены. Помнится, тогда газетчики с больши́м удовольствием перетирали догадки о природе ваших взаимоотношений.

Я аж задохнулась от возмущения. Ну какая же скотина этот ауф Штром! Это же надо так вывернуть все факты наизнанку. Впрочем, это была его работа – давить до тех пор, пока подозреваемый не даст слабину и не расколется. Будь я человеком, то определённо повелась бы и не сдержала эмоций. Где-то в глубине души я была рада тому, что ван Кастер превратил меня в кошку.

— Газетчики, — презрительно хмыкнул Рэйвен и снисходительно посмотрел на дознавателя. — Эти газетчики проживут от силы лет семьдесят-восемьдесят. И то при условии, что не будут совать свои длинные носы туда, куда не следуют. Для дракона это лишь мгновение в бесконечно долгой жизни. Они каждый день пишут то, что им скажут писать, и не буквой больше. Что же до скандала с мадам Ровеной, то госпожа Миррен лишь указала, что медиум — шарлатанка. И оказалась права. Надеюсь, у вас вопросов больше нет?

Дознаватель поднялся со своего места и холодно улыбнулся.

— Разумеется, милорд. — Он посмотрел на меня, и моё сердце тревожно сжалось. Возможно, ауф Штром и придумает, как замять это дело, однако что-то подсказывало мне, что это далеко не наша последняя встреча. — Надеюсь, вашей подопечной хватит мозгов оценить то, что вы для неё делаете. А то, знаете ли, безнаказанность ведёт в Жерло Великого Горнища.

Когда за дознавателем закрылась дверь, Рэйвен поднялся с кресла и, присев рядом на корточки, заглянул мне в глаза.

— Теперь ты на карандаше у ауф Штрома, — негромко сказал он, машинально почесав меня за ухом. — Возможно, в твоём мире подобные выходки прощались, но здесь такое не проходит. Так что если хочешь прожить долгую и относительно счастливую жизнь, тебе придётся научиться жить по правилам нашего мира. Иначе в следующий раз я самолично отправлю тебя в места, значительно более далёкие, чем Чёрные Топи.

Ничто так не наставляет

на путь истинный, как

тысяча совершенных ошибок.

— Выше! Ещё выше… Правый угол — чуть ниже. Вот так лучше. Хотя… — скрестив руки на груди, Минди обернулась ко мне. — Миледи, как считаете, может стоит табличку ещё на полпальца приподнять?

Новенькая латунная табличка приветливо сверкнула под лучами утреннего солнца. Выбитые чёрные буквы гласили: «Салон магических услуг «Огонёк»». Но, глядя на неё, я чувствовала лишь лёгкий привкус стыда. А всё из-за того, что она мне напоминала о событиях недельной давности.

После разговора с дознавателем Рэйвен отвёз меня домой. Надо было видеть лица слуг, когда открылась дверь прихожей, и в холл вместо меня в человеческом обличии вбежала рыжая кошка. На все изумлённые расспросы Минди, ван Кастер лишь отмахнулся: «Магический сбой. Через пару дней снова станет человеком».

И, вправду, через пару дней ко мне вернулось моё нормальное тело. Вот тогда-то на меня и обвалился шквал вопросов от Минди и Карла, что это был за магический сбой и не связан ли он с тем, что накануне пострадал портовый склад ван Кастера. Так виртуозно и самозабвенно я ещё никогда в жизни не врала. Однако, чему только не научишься, лишь бы скрыть собственные постыдные поступки!

А вот Ха-Аруса, который сунул мне злополучный коньяк, я так и не нашла. Он как будто чувствовал моё пылкое желание запихнуть его обратно в зачарованную комнату, а потому старался не попадаться мне на глаза.

А ещё спустя день пришло письмо от Рэйвена, в котором он сообщал, что на моём счету осталось чуть меньше четырёх тысяч сорренов после возмещения ущерба и оплаты лечения охранника. Несмотря на сдержанный тон письма, я была готова провалиться под землю от стыда. В глубине души неприятно колола вина: наломанные под эмоциями дрова аукнутся мне ещё не один раз.

— Дамы, а вы бы могли быстрее определиться? — Из размышлений меня выдернуло недовольное ворчание Карла, прижимающего табличку к кирпичному столбу калитки. Рабочие рукавицы покрылись инеем, а кончик покрасневшего носа подрагивал от холода. — На улице, знаете ли, не лето.

— Давай чуть ниже, — отозвалась я и отошла на пару шагов. — Так чтобы она была на уровне глаз. Так будет…

Карл с мрачной решимостью достал молоток из кожаного фартука. Первый удар разнёсся по улице, вспугнув стаю ворон с соседней крыши. Чёрные птицы с возмущённым карканьем закружили над заснеженными деревьями, осыпая белоснежную землю мелким снежным крошевом.

— Леди Миррен! Леди Миррен, доброе утречко!

Услышав раздражающе-бодрый голос Клары Фурс, я невольно вздрогнула и обернулась.

По заснеженной мостовой, старательно обходя сугробы, к нам спешили две фигуры в тёмно-зелёных меховых пелеринах. Обе сестры щурились, словно пробирались сквозь метель, а не по расчищенному дворниками тротуару.

— О нет, — еле слышно выдохнула Минди, машинально поправив выбившийся из-под тёплого платка седой локон.

Лара Фурс подошла первой. Она небрежно стряхнула с плеча невидимую снежинку и заинтересованно прищурилась, читая надпись на табличке.

— «Огонёк»? — протянула она, приподняв идеально выщипанную бровь. — Как мило. И так скромно. Впрочем, скромность — добродетель тех, кому нечем похвастаться.

— Лара, ну что ты! — Клара захлопала ресницами и недовольно скривила пухлый рот. — Я нахожу название совершенно очаровательным! Напоминает мне о свечных огарках. Или о лучинах. Ах, так романтично!

— Приз в номинации «Сарказм года» определённо присудят вам. — Я даже не попыталась улыбнуться, чувствуя, как холод пробирается сквозь мою пелерину. — Вы сегодня необычайно рано.

Из соседнего дома выскочила служанка и принялась посыпа́ть крыльцо золой. Где-то за углом заскрипели полозья саней, и раздался хриплый окрик разносчика угля.

Клара прижала затянутые в перчатки ладони к груди.

— О, мы просто не могли усидеть дома! После вчерашних новостей о бале у градоначальника… — она восторженно возглас, похожий на писк придавленной дверью мыши.

— Бал? — переспросила я, стараясь не замечать, как Карл за моей спиной беззвучно проклинает соседок, которым приспичило поболтать.

— Мы вам писали об этом, леди Миррен. — Лара посмотрела на меня с удивлением, слегка постукивая носком изящного ботинка по утоптанному снегу. — Господин ауф Гросс устраивает зимний бал через две недели. Весь городтолькооб этом и говорит.

— Весь город, кроме вас, — сочувственно добавила Клара, поправляя муфту из белого песца. — Но вы ведь такзанятысвоим салоном.

— Салоном магических услуг, — сквозь зубы поправила её Минди. Она буравила соседок взглядом, способным прожечь дыру в чугунной сковороде.