– Кто, я? – не сразу понял комиссар, в который раз удивляясь тому, что дети миссис ван Ален говорят на риадском с шипящим меерзандским акцентом, а она – совершенно чисто.

– На вас напали…

– А, ерунда. Случается.

Валентина обеспокоенно покачала головой. Бреннон чувствовал, что тает под ее взглядом, как кусок сахара в этом красном отваре.

– А ифрит? Он ведь еще в городе.

– Ну…

– Он не будет спать долго, – сказала миссис ван Аллен.

– Откуда вы знаете?

– Ему нужно есть.

– Да, логично.

– Даже если он сыт, – тихо продолжала вдова, – он захочет найти того, кто причинил ему боль в первый раз.

Бреннон настороженно посмотрел на нее.

– Почему вы так решили? Вам знакомы повадки ифритов? Только не говорите, что у вашего мужа были родичи еще и в халифате.

– Там, где появляется нечисть, становится больше нежити, – пробормотала Валентина. – Влияние той стороны…

Натан поставил чашку на стол.

– Это вам тоже рассказывал ваш муж – адвокат по уголовным делам?

Она не ответила.

– Валентина, это не самый лучший способ что-то скрывать – постоянно намекать мне, что вы что-то скрываете.

– Я бы рада не намекать вам, – покачала головой вдова, – но я не могу допустить, чтобы пострадал кто-нибудь еще.

– Как будто это от вас зависит.

Она прикусила губу и медленно, подбирая слова, произнесла:

– Теперь вы уже знаете, что есть люди, которым известно гораздо… больше.

Бреннон после всех этих консультантов, дворецких, псов и расплодившихся в городе чародеев уже готов был поверить во что угодно.

– Вы ясновидящая? – наугад спросил он.

– …почти.

– Вы думаете… знаете, что он выползет из логова этой ночью?

– Не он сам, но его мертвые.

– Чего?!

Она прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Лицо и руки у нее казались восковыми.

– Он поднимет мертвых и пойдет за тем, кто причинил ему боль. К дому Маргарет.

Бреннон поднялся и навис над ней.

– Когда?

Валентина с трудом подняла веки.

– Но что вы сможете им сделать?

– Встречу – выясню, – процедил комиссар. – Когда?

– Сегодня ночью. Точнее… не знаю… – угасающим голосом прошептала вдова. – Простите… слишком холодно…

Она лежала в кресле, словно тряпичная кукла. Комиссар бережно приподнял голову женщины и поднес к ее губам чашку с отваром. Валентина приоткрыла глаза, и из-под век на комиссара блеснула глубокая синева. Женщина взяла его руку и вдруг прижалась губами к его ладони. Натан охнул от неожиданности и вырвался. Отвар плеснул на платье вдовы.

– Идите, – негромко и властно сказала она. Ее глаза темнели, будто озера, на бледном лице, и волосы мерцали, как нимб, вокруг головы. – Время пришло. Вам пора.

Комиссар не очень ясно помнил, как оказался на улице. Более или менее он очнулся, только когда с одной стороны его хлестнуло холодным ночным ветром, а с другой – внезапно возник Рейден и принялся тщательно обнюхивать Бреннона, чуть ли не уткнувшись в него носом.

– Какого хрена?! – рявкнул Натан, отшатываясь.

На лице дворецкого отразилось недоверие пополам с крайним удивлением.

– Комиссар, – шепотом воззвали из мрака.

Бреннон круто повернулся, выдернул из кобуры револьвер. На него светили две пары глаз – ярко-голубые повыше и золотисто-оранжевые – пониже.

– Я велел приготовить вам комнату для гостей, – сообщил консультант.

– Какую еще…

– Вам небезопасно возвращаться домой. Сейчас вообще небезопасно передвигаться по городу.

– Что, мертвые восстали? – буркнул комиссар, убирая оружие.

– Пока еще нет, – изумленно отвечал Лонгсдейл, – но собираются. А вы-то откуда знаете?

Пес задрал морду к окнам над вывеской и выразительно посопел. Консультант поглядел туда же, и Рейден тоже решил внести свою лепту:

– От него пахнет зачарованными травами. К кому он туда ходил и кто их ему дал?

– Бреннон, вы давно знаете миссис ван Аллен? – поинтересовался Лонгсдейл.

– Давно, – процедил комиссар, уже решивший разобраться с тайнами вдовы сам и после ифрита.

– Удивительная женщина, – задумчиво сказал консультант. – Каждый вечер в этом заведении настоящий аншлаг с тех пор, как в городе объявился ифрит.

Пес задрал морду к безлунному небу и принюхался. Тучи еще с вечера обложили небосвод так основательно, что теперь он казался слоем ваты, раскатанной над городом.

– Мне кажется, у нас есть масса других дел, кроме личности миссис ван Аллен, – сухо заметил Натан.

– Верно. Рейден, проводите комиссара в дом и…

– Черта с два я буду сидеть в вашем доме! Если ифрит со своими мертвецами опять притащится к моей сестре, то я встречу его там вместе с вами.

– С чего вы взяли, что именно к вашей сестре?

– Она ему сказала, – снова вклинился Рейден. – Зуб даю, эта булочница – тот еще пирожок с секретом!

– Натан, вы ведь не знаете ни одного заклинания. – Лонгсдейл поспешно влез между комиссаром и дворецким.

– Так дайте мне оружие! Неизвестный чародей тоже, между прочим, человек, а сумел так наподдать этой твари, что она два дня боялась вылезти из своей норы. Чем я хуже?

– Хотя бы тем, что он наверняка долго учился…

– Смотрите! – неожиданно воскликнул Рейден и коснулся руки Бреннона там, где к ней притронулись губы вдовы. На коже остался белый след, и консультант так пристально на него уставился, что Натану стало не по себе. Дворецкий впился в окна кафе таким взглядом, словно они пробудили в нем какую-то безумную надежду.

– Вуф! – вдруг заявил пес, припал к земле, оскалил клыки. – Вуф!

– Что ж, пусть, – неожиданно решил консультант. – Рейден, доставьте нам оружие. Идемте. Мы успеем их обогнать.

Розмар-стрит была тиха и безмолвна – в половине первого этот респектабельный квартал уже спал, и ни единое окно не светилось в ночи. Круглые фонари убегали вдаль, озаряя углы домов и темные крыши, но переулки между оградами тонули в тени. Над изящными коваными воротами и оградой вокруг дома Шериданов мигала россыпь серебристых огоньков. Лонгсдейл оглядел творение своих рук и удовлетворенно кивнул. Пес тщательно обнюхал ограду, и комиссар некстати подумал, что ни разу не видел эту собаку метящей столбы или кусты. В парной кобуре, которую Натану вручил дворецкий, лежали два револьвера неизвестной комиссару марки. По длинному дулу у каждого спиралью вилась какая-то надпись. Трость Бреннон сменил на длинный и узкий косой клинок с эфесом, плотно защищающим руку.

– Вывести их? – Натан кивнул на дом.

Лонгсдейл покачал головой:

– Бесполезно. Если мы не отобьемся, то им все равно не сбежать. Никому из этого квартала не сбежать.

«Оптимистично». – Бреннон оглянулся на соседние дома. Было поздно мчаться на кладбище, чтобы дать бой мертвецам: как сказал Лонгсдейл, ифрит уже вывел свою скромную армию на улицы, но пока у него есть определенная цель, он сам не даст покойникам расползтись по всему городу. А вот потом, когда цель окажется достигнута…

– Они способны на осмысленные действия? – спросил Натан.

– Пока ифрит их контролирует, они будут выполнять только его приказы. В остальном – все зависит от того, в какую нежить он их превратил. Вурдалаки, скажем, достаточно разумны, а вот упыри совершенно безмозглы.

– Что вы намерены делать? Если разорвать связь между ними и ифритом, то, как я понял, они разбредутся по всему Блэкуиту.

Лонгсдейл неопределенно помычал.

– И мне не нравится наша позиция, – продолжал комиссар, – посреди улицы, никакого прикрытия. Мы можем использовать элемент неожиданности или они нас чуют?

– Вас они чуют, – едко сказал дворецкий, – вы их еда. Не лезьте не в свое дело. За шестьдесят лет мистер Лонгсдейл…

– Я знаю, сколько их, – произнес консультант, – но и они знают, что я здесь. Есть кое-какие маскирующие чары… ненадолго помогут.

Бреннон поскреб баки.

– Я не хочу, чтобы Розмар-стрит снова залили кровью, у нас, слава богу, не гражданская война. Поэтому, думаю, надо разделиться.