- О, надо же, они еще и красивые! – с детским восторгом воскликнул Анир. – Илсе понравится!

- Кроме того, я вызову сюда агентов Бюро, чтобы они несли охрану. Если у вас ест минутка, можем обсудить кандидатуры и рамки их полномочий.

- А собака? – вдруг спросил Аль-Мунзир. – У вас есть еще один такой пес? Или щенки? Я бы приобрел нескольких, для Илсы, детей и дяде в подарок.

Кусач польщенно замел хвостом по полу.

- Увы, ваше величество, этот песик есть в единственном экземпляре. Но уверяю вас, двуногие и говорящие агенты Бюро ничуть не хуже.

Замок Шинберн, горная цепь Рундар

Вокруг него мерцала сеть из звезд и знаков. Она сплеталась в многослойный кокон – а за ним была вовсе не тьма, как показалось Элио на миг, когда он очнулся, а бездна, наполненная мириадами смутных образов в серой дымке. Сознание Магелот было бесконечно – сознание существа, древнего, как ночь, а может и еще древнее.

Элио коснулся сети Намиры, которая бережно укрыла его от нечисти. Золотые нити, звезды и знаки отозвались мелодичным звоном – но он больше не причинял юноше боли. Ему уже ничто не причинило бы боли – потому что его тело осталось где-то там, далеко, в мире, который Элио уже никогда не увидит.

Последнее отчетливое воспоминание, оставшееся у него перед тем, как все померкло – колючие из-за усов и бороды поцелуи Мальтрезе в шею и треск одежды. Элио вздрогнул от отвращения. Но потом не было ничего – однако как долго? Сколько времени прошло там, в реальности? Может, уже годы или даже столетия...

“Нет, тогда бы сеть уже рассеялась, – решил юноша. – Чары ведь должно что-то поддерживать...” – и тут же в растерянности задумался: а что поддерживало сеть Намиры все то время, пока он находился в своем теле? Он сначала считал, что сеть питается от его сил, но если учесть, какой натиск могучей нежити она выдерживала – то он бы умер от истощения. Значит, древнее джилахское заклятие работало как-то иначе. Проклятие, ну почему он не успел дочитать книгу бен Алона до этого места!

В любом случае, у него был только один способ выяснить, что происходит снаружи; и хотя Элио сжался от страха, он все равно позвал:

“Магелот! Ты здесь?”

Серая дымка вокруг всколыхнулась, из нее сплелся дымный хвост, скользнул по клетке из знаков, и тут же раздалось сначала свирепое шипение, а потом голос:

“Что за тупой вопрос! Конечно, я здесь! Где мне еще быть, по-твоему?”

“Но ты еще в моем теле?”

“Да, – раздраженно ответила Королева. – Заклятие привязало меня к кольцу, а кольцо – к тебе. Очень неудобно! Как вы, людишки, живете в таких жалких вместилищах?”

“Ничего, со временем привыкаем, – буркнул Элио. – Но если тебе так неудобно, можем поменяться обратно”.

“Еще чего!”

Романте вздохнул. Ладно, попытаться стоило.

“Почему я ничего не вижу? Ты видела моими глазами и слышала моими ушами”.

“А на что ты хочешь посмотреть? Тут ничего не поменялось. Разве что добычи стало поменьше”.

Элио замер. Воспоминание снова коснулось его, как раскаленный уголь, и он вскрикнул:

“Ты убила его?!”

“Не думай, что я не хотела, – уверила его Магелот, – но тип оказался скользким, как это твое мыло, которым ты натирался каждый день. Стыдно сказать, он улизнул от меня в окно, а все потому, что ваши человеческие тела не годятся для охоты! Ну да ничего, там были еще другие людишки – штук восемь. Вполне сытные оказались”.

“А... Габриэль?”

“Это который?”

“Светловолосый юноша, ты его видела, когда он приходил ко мне вместе с Мальтрезе”.

“А, он! Вкусный! Но я его оставила. Он тебе чем-то нравится, так что пусть пока поживет”.

“Интересно, зачем она его оставила?” – подумал Элио. Неужели у Королевы были на него какие-то планы? Но какие? Или она попросту хотела шантажировать джилаха жизнью Габриэля? А зачем могущественной твари с той стороны какая-то жалкая человеческая жизнь?

И тут в сознании юноши, как молния, сверкнуло воспоминание: Магелот очень обеспокоилась, почти испугалась, когда он сказал ей, что может умереть! А что, если дело в этом? Что, если с нечистью произойдет нечто пугающее даже для нее, если носитель умрет?

Но ведь все говорили ему, что именно смерть носителя освободит нечисть! Неужели все они – и джентльмены, и бен Алон, и Арье – ошибались?

“Тогда я хочу увидеть Габриэля!”

Дымный хвост снова обвился вокруг сети Намиры, но теперь осторожно, не касаясь.

“Сначала открой мне путь внутрь”.

“Я не могу, – ответил Элио. – Я не знаю, как это сделать. Не успел дочитать до этой главы”.

“Бестолочь! – прошипела Магелот. – Как ты вообще до своих лет дожил без моей помощи!”

“А зачем ты мне помогала? Если бы я умер, ты бы тут же освободилась!”

“Да нет же, тупое ты существо! Будь это так – я бы все сделала, чтобы... – Королева вдруг осеклась и буркнула: – Ладно, ты увидишь своего как его там, так уж и быть. Погоди минуту”.

Бездна образов всколыхнулась вокруг Элио, как морская волна, подхватила кокон и понесла куда-то вверх. Хотя, может, юноше только казалось, что они движутся вверх – сейчас он впервые в жизни так остро ощутил ограниченность своего человеческого сознания, такого крошечного в океане сознания Магелот.

Вскоре однако туманная дымка стала рассеиваться, и реальный мир приблизился к Элио – правда, джилах смотрел на него как через толстое стекло. Хотя звуки и краски были неестественно четкими и яркими, они выглядели очень далекими.

“Может, оно и к лучшему”, – подумал Романте: солнце ложилось жгучими пятнами на стены и пол того, что осталось от башни, где его держал Мальтрезе.

Замковая башня превратилась в огрызок, нависший над скальным обрывом. Вокруг реяли камни и осколки, по стенам вились трещины, а поверх кладки башню обвивали не то щупальца, не то темные змеи. Над ней поднимался прозрачный шар, пропускающий солнечный свет и весьма знакомый. Элио изучал нечто подобное – защитный купол, установленный Энджелом Редферном над Лигантой.

Только это было жалкое подобие. Ну, в общем, бартолемиты что смогли, то и поставили. Иногда в окнах других башен и донжона мелькали бледные испуганные лица – дозорные и наблюдатели.

“Удивительно, – подумал Элио, – почему они не сбежали”.

Он ощущал, что мир вокруг башни, захваченной Магелот, измился и продолжает меняться, словно реальность вокруг текла в произвольном хаосе, и резко спросил:

“Ты что, открываешь портал на ту сторону?”

“Пока еще нет, – Магелот взмыла на самую вершину стены и уютно устроилась в трещине между зубцами, как в гнезде. – Мало сил. Нужно больше добычи – тогда открою”.

“Люди разбегутся, как только ты нападешь”.

“Нет. Я не выпускаю их отсюда. Но мерзкие людишки защищаются и не дают мне подобраться к ним поближе. Впрочем, – Королева облизнулась, – это ненадолго”.

“Где Габриэль?”

Магелот повернула голову. Габриэль ван Эймс лежал на полу, сжавшись в клубок. Одежда его была изодрана и покрыта пятнами засохшей крови, но сам молодой человек – цел и невредим. Если только рассудок его не помутился от всего увиденного.

“Ему нужно есть”, – сказал Элио.

“Внизу осталась какая-то пища. Ему пока хватает”.

“Я хочу поговорить с ним”.

“Зачем? Смотри-ка лучше сюда”, – Магелот вспорхнула на стену, и перед Элио открылся вид на море с высот горной гряды. Там, вдалеке, по волнам, окрашенным в золотой и багряный от света заката, стремительно скользила алая яхта.

“Пища, – довольно сказала Магелот. – Сама приходит. Если они будут двигаться так же быстро, то уже завтра окажутся у подножия гор”.

Юноша замер от ужаса. Как он мог забыть! Арье наверняка передал его письмо мессиру сразу, как только понял, от кого оно, а мессир тут же снарядил спасательный отряд! Который теперь мчится прямо в пасть нечисти, даже не подозревая, что их тут ждет!

Разум Элио панически заметался внутри клетки Намиры. У него ничего не было: ни тела, ни голоса, ни возможности предупредить... никак отсюда не вырваться! Он бился от стенки кокона, но они только отвечали мягким, нежным, как будто немного укоризненным звоном.