- Конечно. Вызовите сюда Скальци, его людей, и приступим.

- Но как же вы вдвоем будете выслеживать целую банду?

- Втроем, – Натан потрепал по загривку пса. – Кусач уже засиделся без дела, – пес оскалил клыки и радостно закивал. – А что до нашей малой численности – не беспокойтесь. У нас есть свои тузы в рукаве.

В экипаже, который им предоставил Арье, Энео Скальци сел слева от Бреннона, а местный офицер Атбир – напротив. Усталость, которую Натан заметил на лице Скальци исчезла, сменившись плохо скрытым возбуждением: бывший иларский полицейский оставил в руинах Фаренцы всю свою семью – жену, троих племянников, сестру и ее мужа. Поэтому он всегда был рад встрече с бартолемитами, а вот бартолемиты – не очень.

- Как вы оказались у Тураша? – спросил Бреннон у Атбира.

- Я хотел добиться разрешения на допрос Аль-Сухрана, чтобы выяснить, не было ли у него связи с экипажами “Буккусы” и “Аль Сафии”.

- Отличная мысль! Так, значит, исчезновение заключенного произошло при вас?

- Нет. Когда меня привели к его камере, она уже была пуста, хотя все засовы и замки остались в целости.

- Окно?

- В его камере нет окна.

Скальци скользнул по Атбиру подозрительным взглядом, а затем вопросительно посмотрел на Бреннона. Тот задумчиво изучал таназарца. Какое интересное совпадение... может, он как раз и отвлекал своими запросами тюремных стражей, пока бартолемиты проникали в камеру Аль-Сухрана?

- А почему вы решили сами допросить бывшего визиря?

- Он покушался на светлейшего эмира, избранного Аллахом, – отрезал Атбир. – Аль-Сухран – преступник перед лицом Всевышнего.

- Откуда вы знаете про избранность? – спросил Скальци.

- Я видел знак воли Аллаха своими глазами, когда пуля отскочила от груди светлейшего, хотя Сухран стрелял в упор. У эмира не было никакой защиты, кроме благословения Всевышнего.

- Ясненько, – пробормотал Натан. Он не очень одобрял религиозный фанатизм, а что делать, надо работать с теми, кто есть в наличии. Скальци достал блокнот и написал так, чтоб Бреннон видел:

“Стоит проверить его рассказы”.

Геф Бюро задумчиво кивнул.

Тем временем экипаж достиг башни Тураш – к удивлению Натана, строение выглядело весьма по-адански. Как будто когда-то давно рыцари аданского континента каким-то образом оказались тут и построили сторожевую башню, которая чудом простояла несколько веков.

- Что это за строение? – спросил Скальци.

- Это остаток укреплений, возведенных рыцарями вашего Бога, – ответил Атбир. – Они построили их, чтобы защищать Рександретту. Там, – он махнул рукой. – Квартал купцов вашей веры.

- Вы не одобряете нашей веры? – сухо уточнил Скальци.

- Я? – удивился Атбир. – Нет, почему? Мы все тут так говорим.

“В конце концов, он же не назвал рыцарей неверными”, – подумал Бреннон. Может, он и не фанатик, которого могли бы приманить бартолемиты, посулив свержение эмира, собирающегося торговать с Аданой.

Внутри тюрьмы наблюдалась некоторая суета и нервное перевозбуждение после побега важного политического заключенного. Кусач тут же принялся напряженно принюхиваться. Но Натан, благодаря метаморфозе, которую с ним провел Энджел Редферн, и так уже знал, что следов магии тут нет – он их не видел и не чуял. Значит, бартолемиты вошли как обычные люди.

Скальци тем временем поймал какого-то из солдат и потребовал:

- Отведи нас к начальнику тюрьмы!

- Вы еще кто такие? – огрызнулся солдат. Скальци ткнул ему в лицо фирью:

- Друзья вашего светлейшего эмира!

Солдат уставился на фирью, потом перевел глаза на Атбира, который кивнул.

- Не будем тратить время на начальство, – сказал Бреннон. – Энео, допросите солдат на предмет того, какие люди входили в тюрьму. Неважно кто – от водовоза до золотаря. А мы с Атбиром осмотрим камеру Аль-Сухрана.

- Слушаюсь, мессир. Ты, – Скальци встряхнул солдата за плечо, – отведи мессира в камеру, из которой сбежал заключенный.

- Но я же... а как же начальник...

- Живо!

Тот с сомнением оглядел Бреннона и с еще большим – его пса. Но фирья с целым ожерельем печатей двора эмира все же подстегнула солдата к нужным действиям, и он махнул рукой, чтобы шеф Бюро шел за ним.

- Атбир, – негромко сказал Натан, – когда доберемся до камеры, попросите отвести вас к солдатам, которые ее охраняли. Допросите их и выясните, не происходило ли чего странного.

- Слушаюсь, сайид.

Политических преступников в Тураше распределяли по степени вредоносности – умеренные вредители занимали камеры сверху, на этажах над землей, но Аль-Сухрана расценили как крайне опасного, и потому поместили в подземную камеру – солдат зажег фонарь и стал спускаться по крутой винтовой лестнице вниз, причем спуск больше напоминал сход в шахту, чем в подземные залы.

Носа Бреннона тут же коснулся характерный затхлый запах, к которому примешивалась вонь нечистот и немытых человеческих тел. Кусач протестующе чихнул, Атбир несколько раз кашлянул. Стражник, видимо, более привычный к этой атмосфере, только сопел.

Лестница привела их в узкий коридор. Слева была решетчатая дверь, за которой стояли стол, стулья, шкаф с припасами – помещение для солдат. Далее тянулись два ряда тяжелых дверей. Свет от фонаря выхватывал не более трех футов пространства, так что Атбиру пришлось идти след в след за стражником. Бреннон и Кусач, которые видели в темноте намного лучше людей, озирались по сторонам и шли чуть поодаль.

- Где вся стража? – спросил бывший комиссар.

- Всех унесли наверх, в лечебницу. Говорят, тут был отравляющий газ.

- А заключенные?

- Да кому есть до них дело!

“Помрут – и ладно”, – подумал Бреннон. Солдат остановился перед дверью, которая от прочих отличалась тем, что вокруг нее реял отчетливый магический ореол – невидимый для Атбира и стражника, но четко различимый для Натана и Кусача.

- Это его камера. Открыть?

- Извольте.

Из открывшейся двери в лицо Бреннону ударил такой густой смрад, что бывший комиссар чуть покачнулся. Пес жалобно заскулил.

- У меня есть платок, сайид, – почтительно сказал Атбир.

- Не нужно, у меня свой. Ступайте, допросите тех стражников, что уже пришли в себя. Не видите тут ничего странного?

Таназарский полицейский (если так можно назвать человека в чалме, шароварах, кафтане и с саблей) внимательно осмотрел каменный мешок при свете фонаря. Тут действительно не было окон, а из удобств имелись лишь дырка в полу, из которой невыносимо несло мочой и фекалиями, а также матрас, лежащий на низкой каменной полке. На полу остался клок выбившийся из него соломы.

- Ничего необычного, сайид. Странно лишь исчезновение заключенного.

Атбир произнес это спокойно, хотя и сосредоточенно, будто одновременно размышлял над увиденным. Бреннон внимательно смотрел на него. Он не чуял лжи или страха, и на Атбире не было ничего магического.

- Хорошо, идите. Я тут осмотрюсь и присоединюсь к вам в местной лечебнице.

Когда Атбир ушел, Натан негромко спросил:

- Ну что, Кусач, что чуешь?

Пес, судя по его несчастной морде, чуял вонь в двадцать раз сильнее, чем бывший комиссар, но тем не менее героически принюхался, втиснулся в камеру и заскреб лапой пол примерно в середине помещения. Бреннон присел на корточки и всмотрелся. Здесь и впрямь был плотный след от мощного заклятия, использованного совсем недавно. Если вокруг двери реял лишь легкий ореол (возможно, отмыкающих чар), то в камере такой отпечаток могло оставить только нечто очень мощное. Например, открытие и закрытие портала.

К сожалению, сам Натан проявлял прискорбное отсутствие способностей к серьезной магии – пределом его возможностей было что-то простенькое, вроде Lumia или Motus, и то получалось не всегда. Так что Бреннон решил подняться в места с более чистым воздухом, чтобы дождаться Энео Скальци и обсудить, когда и как они отправятся по следу спасителей Аль-Сухрана.