«Но как же он стал… этим? И почему ничего не помнит? Как вообще можно такое забыть?!»

Натан нахмурился. Что за странный ответ – не «Я не знаю», а «Я не помню». Словно Лонгсдейл был уверен, что раньше помнил или должен бы помнить, но забыл. Почти так же странно, как отвечать не «Я бессмертен», а «Меня нельзя убить». Разве есть разница? Или есть?

«Есть, – подумал комиссар. – Я видел, что он умер».

И вздохнул. До чего же надо дойти, чтобы доверить жизни тысяч людей неведомой твари, которая и сдохнуть-то нормально не может.

– Сэр? – позвали из-за двери.

– Угу, – отозвался Бреннон, – входи.

Риган за минувшие трое суток осунулся, побледнел и даже похудел – пухлые розовые щеки обвисли и посерели, под глазами появились синяки.

– Спал? – осведомился комиссар.

– А? Кто, я? – пробормотал детектив, с трудом соображая, на каком он свете. – Д-да, сэр. Вчера. Вроде бы.

– Сейчас доложишься – и марш домой. И чтоб спал там, а не работал. Усек?

– Да, сэр. – Риган тупо пошуршал бумагами, очнулся и с натужной бодростью сказал: – Я допросил еще раз всех присутствовавших на последней вечерне, а также соседей, экономку и тех, кто ссорился с отцом Грейсом.

– Начни с этих.

– Что, со всех?

– А сколько их там?

– Много, – печально отвечал Риган. – Я, конечно, составил список…

– У кого-нибудь был повод натравить на патера нечисть?

– Не до такой степени, сэр. Его не любили, но вряд ли ненавидели. Кроме того, – помолчав, добавил Риган, – разве для этого не нужны особые знания? Я не представляю, где зеленщики и бакалейщики смогли бы их добыть.

– Можно поискать у них в домах всякие книги, но у нас нет оснований для обысков, и где взять столько людей? Но не упускай это из виду. Еще имей в виду, что теперь у нас есть родственники убитых детей.

Риган кротко вздохнул.

– Восемь лет – вполне достаточно для того, чтобы найти нужные книги и освоить хотя бы одно заклинание, – заметил Бреннон.

– Но если кто-то из них узнал, что Грейс убивал детей, почему этот кто-то не обратился к нам, сэр?

– Потому что в прошлый раз мы ничем не помогли, – угрюмо ответил комиссар. – В общем, отслеживай каждый подозрительный шорох со стороны соседей и родственников детей. Особенно если кто-то станет ошиваться около церкви. Давай дальше.

– Двайер и ваш консультант ищут в доме Грейса всякие следы… – Риган замялся. – Ну, того, что он сам это… по части нечисти и такого… Пока не нашли. Соседи за ним ничего похожего не замечали. Что касается последней вечерни, – он протянул Натану лист бумаги, – мы составили список всех, кто там присутствовал. Никто не видел в церкви посторонних. Хотя, сэр… – Риган снова вздохнул. – Честно говоря, ведь если… если убийца умеет вызывать нечисть, то почему бы ему не уметь становиться невидимым?

– М-да.

– Тогда какой вообще смысл? – тихо спросил детектив. – Зачем мы все это делаем? Если преступник может все, и даже то, что мы представить не в силах, – для чего все это? Пустая трата сил и времени, разве нет? Сэр, как вы работаете, зная, что нам до него никогда не дотянуться?

– Кто тебе сказал, что не дотянуться?

– А как, если он не оставляет следов?

– Следы оставляют все, – отрезал комиссар. – Даже ифрит, хоть и бесплотный. А на всякую магию у нас есть консультант.

– Ага, и собака, – пробормотал Риган. – Найдет по запаху. А если Душитель вообще не человек?

– Человек, – недобро процедил Бреннон. – Вопрос только в том, кто именно. А раз он человек, то как бы он ни старался, но где-нибудь да прокололся. Не ошибается только Бог.

Риган молча перебирал бумаги в папке.

– Я написал в семинарию, где учился отец Грейс, и его единственной родственнице – сестре в Эйнсмол. Правда, с ней он не общался. Святой отец переписывался только с двумя людьми – мы нашли две шкатулки, где он хранил письма. Обе забиты под завязку – там переписка лет за двадцать, не меньше. Один – его приятель еще со времен учебы, Томас Барри; второй – священник по имени Эндрю Лаклоу.

– А первый?

– Барри не закончил семинарию, насколько я понял из писем. Но я все еще их читаю и сейчас где-то в середине пятьдесят третьего года. Никаких упоминаний о том, что Грейс знал Душителя, или подозревал кого-то, или сам им был. А, еще вот. – Риган порылся в папке и протянул комиссару старую потрепанную бумажку. Натан осторожно взял ее двумя пальцами. – Это заказ на ванну, ответ продавца. Магазин давно закрылся, Двайер ищет, куда делся владелец.

– Угу. – Комиссар бережно расправил бумажку на столе. – Что у них там вообще?

– Двайер допрашивал горничную с утра. Консультант лазил по библиотеке и что-то делал с ванной.

– Что именно?

– Не знаю, – ответил Риган и украдкой перекрестился большим пальцем. – Колдовал, наверное. И еще я встретил его дворецкого. Он собирался прийти к вам в пять.

– Спасибо. – Комиссар придвинул к себе папки, которые принес молодой человек, и взглянул на циферблат. Еще часа два… – Это все?

– Да, сэр.

– Свободен. – Бреннон налил себе остывшего кофе. – Топай домой. Чтоб завтра был как огурчик.

– Спасибо, сэр, – вымученно улыбнулся Риган и, подавляя зевоту, поплелся к двери.

– Найдем мы его, найдем, – себе под нос, но достаточно отчетливо, чтобы его услышали, пробормотал комиссар. – У нас тут теперь свой спец по магической пакости есть.

Бреннон через окошко в двери допросной разглядывал дворецкого. Тот держался до наглости невозмутимо. Натан снова долго и пристально посмотрел ему в лицо, запоминая нечеткие черты, отвел глаза, и опять оно тут же забылось.

«Но как же, черт подери, я тогда узнаю его при встрече?!»

Ведь если лицо не запоминается, то логично предположить, что ему приходилось бы знакомиться с Рейденом каждый раз заново. Так почему же?..

Бреннон вошел, сел напротив дворецкого и жестом велел полицейскому выйти.

– Душитель мог так делать? – прямо спросил комиссар.

– Как – так?

– Прятать свое лицо, парень.

На физиономии Рейдена появилась ехидная, полная превосходства усмешка.

– Нет.

– Почему?

– Потому что.

Комиссар уставился на рассеченную шрамом бровь собеседника. Вот эту примету он почему-то помнил. Но шрам тонкий, его и видно-то только вблизи.

– А что он мог делать?

– Пользоваться каким-нибудь амулетом. Скрывающей внешность иллюзией. Маскирующим составом.

– То есть наносить какую-нибудь мазь, а потом смывать?

– Самый надежный способ. Амулет можно потерять, а иллюзия… – Дворецкий хмыкнул. – За ней все время нужно следить. – Он поднял руку, негромко что-то пробормотал, и вместо ладони Натан увидел кошачью лапу. Рейден поводил рукой туда-сюда. Сперва лапа двигалась как настоящая, потом из-под нее стала проглядывать человеческая рука, а вскоре лапа и вовсе зависла в воздухе отдельно от руки. – Иллюзия – это та же маска. А поскольку вы не видите своего собственного лица, то вам нужно либо не шевелиться, либо носить с собой зеркало. И все время следить за тем, чтобы маска не съезжала.

– А ты обходишься без зеркала.

Дворецкий блеснул на него белыми зубами, обнажив их в хищной улыбке. Бреннон вдруг вспомнил про оборотней, вгляделся в его клыки, но ничего выдающегося не обнаружил.

– Что с ифритом?

– Нажрался и залег переваривать в какое-нибудь логово.

– Надолго?

– На пару суток, – подумав, ответил дворецкий. – Но ничего не гарантирую. Если он почувствует себя свежим и отдохнувшим, то вылезет пораньше.

– Можете найти его логово?

– А потом что нам делать? – поинтересовался Рейден. – Героически сдохнуть?

Бреннон раздраженно откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

– А что вообще с ним можно сделать?

– Ничего.

– Но Лонгсдейл говорил…

– Вот у него и спрашивайте. Я бы не подошел к этой твари даже за все золото вашей республики.

– Так что ж ты полез, когда ифрит ломанулся в ваш дом, а?