Поднявшись на крыльцо, привратник также жестом приказал агентам и секретарю Бюро ждать и скрылся за дверью.

Элио кашлянул. Подходило время для беседы, которой он несколько опасался.

– Диана, тебе придется остаться здесь.

– Почему?

– Вот там беседка со скамейкой у фонтана, где ты можешь нас подождать.

– С чего бы мне ждать вас там?

– В дихаб нельзя входить женщинам.

– Чтооо?! – вознегодовала мисс Уикхем. – С какой это стати?!

– Так положено, – терпеливо ответил джилах, на всякий случай отступив ближе к Диего. – В дихаб ит элаи могут находиться только мужчины. Потому привратник молчит – ему запрещено говорить с женщинами.

– А дышать у вас там не запрещено?!

– Диана, – мягко прогудел Диего. – Давай не будем сразу же обострять отношения с местными.

– Но я даже не джилахка! Почему я должна им подчиняться?

– Правило распространяется на всех женщин, неважно, джилахских или нет.

– Это глупое правило!

– Это освященная веками традиция, – холодно сказал Элио.

– Возмутительно, – пробормотала Диана, – я как будто в диком средневековье!

Но все же она направилась к скамейке под перголой, увитой виноградом, и села там, хоть и с крайне раздраженным видом.

– Булавку надел? – деловито спросил Элио.

Оборотень показал ему лацкан сюртука с приколотой булавкой из золота, с бериллом и топазом. Юноша лично настроил амулет на перевод и с джилахского, и с идмэ, поскольку в стенах столь уважаемого заведения наверняка предпочитали говорить на древнем языке предков.

Не прошло и секунды, как двери снова распахнулись, и привратник объявил на джилахском:

– Достопочтенный тигут готов вас принять!

– Сними шляпу, – шепнул Уикхему юноша. – И держись позади меня.

– Ладно, – с усмешкой ответил Диего, снял шляпу и постарался принять вид скромный и смиренный, что при его массивности выглядело скорее угрожающе, чем забавно.

Снаружи дом мудрости выглядел так же, как ратуша или купеческая гильдия – большое здание, выстроенное из чуть золотистого, почти белого камня, под темно-синей крышей со шпилями. Но внутри уже мало что напоминало о мейстрийской архитектуре – вместо светлых или расписных сводчатых потолков были ровные, покрытые панелями из темного дуба с резьбой. Потолок опирался на узкие колонны, по три-четыре рядом, еще более сужающиеся к вершине, заканчивающиеся пышным венком резьбы.

Пол был выложен мозаиками из дерева и камня, там и тут на стенах висели тканые ковры, изображающие события священной истории и более поздние сцены из бытия джилахов. Особенно часто Уикхему и Романте встречались ковры с картинами мученичества Ави Левши, в честь которого был назван дихаб. Ковры чередовались с овальными и круглыми медальонами, где на светлом фоне чернилами или краской были выведены изречения пророков, мудрецов и святых, а также цитаты из Белой Книги. Там и тут с потолка на цепях спускались квадратные и круглые светильники, похожие на дома под высокой крышей, с длинными шелковыми кистями снизу.

Всюду царил мягкий сумрак, в котором бесшумно скользили темные силуэты служителей дома, учителей и тех редких учеников, кто не был ни на занятиях, ни в библиотеке, ни в молитвенных комнатах. Диего тихонько чихнул. Привратник сурово на него покосился.

– Извините, – пробормотал оборотень. – Благовония.

По широкой дубовой лестнице они поднялись на второй этаж, в приемную тигута, где привратник оставил их на попечение секретаря. Тот некоторое время с отсутствующим видом читал какие-то бумаги, а затем, по мелодичному звонку из кабинета начальника, встал и распахнул дверь перед Элио. Диего пошел за ним, и, хотя секретарь попытался отважно преградить ему путь, агент отодвинул его в сторону и закрыл за собой дверь.

– Элио из Романты! – дружелюбно воскликнул Элех бен Авнир и поднялся, протягивая юноше руку. – Добро пожаловать!

Тигут был маленьким, кругленьким мужчиной лет шестидесяти, с густой, пышной бородой до пояса и яркими глазами-бусинками, блестящими под кустистыми бровями. Он с любопытством оглядел Элио, Диего и сказал:

– Прошу, садитесь. На столике чай и сладости к вашему удовольствию.

– Спасибо, – сказал Элио и ткнул носком ботинка оборотня в ногу. Тот послушно положил руки на подлокотники, не сводя глаз с кусочков меда с розовыми лепестками и орехами.

– Должен признаться, судя по вашим письмам, я думал, что вы несколько… эээ… старше, – заметил тигут; юноша кисло улыбнулся. – Вы родственник почтенного Мерхаима?

– В некоторой степени.

– Мы были бы рады видеть и его…

– К сожалению, достопочтенный отец прикован к инвалидному креслу, поэтому он поручил это дело мне.

– О, как жаль! Я слышал о том, что это просвещенный и достойный человек, пользующийся большим уважением в Риаде.

«Наводили справки», – отметил про себя Элио.

Это было ожидаемо – кто же станет отдавать в руки неизвестно кому ценные вещи от покойного элаима. Интересно, знают ли они, что он был мирац-аит?

– Но все же мы очень рады, что у нас наконец появилась возможность передать наследие Арье если не его родне, то его друзьям, – сказал бен Авнир. – Вы же сможете забрать его немедленно?

– Да, конечно, – с некоторым недоумением ответил Элио.

– Отлично! Тогда прошу следовать за мной, – бен Авнир вскочил на ноги, как мячик, пошарил в ящике стола, достал связку ключей и поспешил к дверям.

Романте и Уикхем удивленно переглянулись – они думали, что шкатулка хранится в кабинете тигута или, в крайнем случае, достопочтенный пошлет за ней секретаря.

Бен Авнир вывел их из приемной, направился к лестнице в конце коридора, куда менее роскошной, нежели та, по которой они поднимались, и устремился вниз, при чем так быстро, что Элио едва за ним поспевал.

Эта лестница привела их в подвал, к узкому коридору, что тянулся к следующей двери. Тигут открыл ее, зажег один из фонарей, висящих на крючках у двери, и поманил гостей дихаба за собой. Диего, едва переступив порог, напряженно втянул носом воздух. Элио же обратил внимание на знаки, покрывающие обратную сторону двери. Они очень быстро мелькнули перед ним, когда бен Авнир скользнул по двери лучом света от фонаря, но юноше хватило бы и секунды, чтобы их узнать.

Оборотень легонько толкнул его в плечо. Юноша обернулся, и Уикхем, не умевший шептать, как все оборотни, одними губами сказал: «Нежить». Элио опустил руку на револьвер с «архангелами».

Тигут же спешно семенил к следующей двери – полукруглой, массивной, обитой стальными пластинами. Вдоль округлого верха двери тянулась вязь из знаков Бар Мирац, тонко вплетенных в обычную чеканку. Бен Авнир повернул в трех замках ключи, закрывшись рукой, набрал шифр на числовом замке, с пыхтением отодвинул засов и наконец кое-как оттянул на себя тяжелую дверь. К счастью, внизу у нее имелся стопор.

– Вот, прошу, – сказал тигут и вошел в довольно маленькое для такой большой двери помещение. Там он снял с полки коробку, завернутую в белое полотно, и сунул в руки Элио.

– Вы так просто отдадите нам…

– Конечно, конечно! – нетерпеливо воскликнул глава дома мудрости. – Мы очень рады, что вы так любезно согласились забрать эту вещь! Если вы желаете получить благословение, то я вам с удовольствием его дам, только поднимемся наверх, здесь дышать нечем!

В некотором изумлении Элио развернул полотно и обнаружил деревянную коробку. В выемке на крышке лежал ключ. Секретарь Бюро хотел было открыть, но бен Авнир буквально за локоть вытащил юношу из хранилища, бормоча:

– Потом, потом, откроете, как только уедете, вы же не хотите остановиться в наших палатах гостеприимства, верно, там такой шумный и пыльный ремонт, ах, так некстати!

Тигут выдал это все практически одним словом, попутно выпихивая из хранилища Романте и запирая дверь на все замки и засов.

Элио протянул коробку Уикхему. Тот обнюхал ее, чихнул от запаха мирры и ладана и пожал плечами. Видимо, коробка была все же неопасна. Но…