Сквозь боль в спине и голове он смутно ощутил прикосновение сухой теплой ладони ко лбу и чьей-то руки к хребту между лопатками. Что-то вспыхнуло так ярко, что Диего увидел свет даже с закрытыми веками, а потом боль отступила. Он приподнялся на локте и повернул голову. Рядом с ним, положив на него руки, стоял на коленях Элио и бормотал что-то на джилахском. Диана удерживала над ним щит, в который колотили щупальца и скреблись длинные когти. В ее поднятой руке наливался огненным светом стеклянный факел.

– Диего, как ты? – спросил Элио.

– Охо-хо, – отвечал оборотень и перекатился на бок, а потом кое-как сел, опираясь рукой на пол.

– Приготовься, – шепнул юноша. – Тебе надо меня подбросить, помнишь?

– Угу, – сумрачно откликнулся Диего. Последнее, чего ему хотелось – это бросать юношу прямо в объятия Магелот. А что еще делать…

– Я готова, – сказала Диана. – Диг, ты в порядке?

– Сейчас. – Уикхем покряхтел и поднялся.

Его шатнуло, и Элио испуганно схватил его за руку. Это как будто придало оборотню сил. Он глухо зарычал, встряхнулся и превратил руки в лапы. Плащ и свитер лопнули на раздавшихся вширь плечах. Тлеющая в сердце ярость окрасила мир вокруг в красноватый.

– Давай! – взревел оборотень и подхватил Элио.

Диана рассеяла купол и крикнула:

– Flammae Lampada Sancta!

Факел в ее руке полыхнул и залил дом алым огнем, словно закатное солнце, выжигая все, что встречалось на его пути. Щупальца Магелот обратились в пепел, сама Королева с воем отпрянула и завертелась на месте, пытаясь сбить огонь со своих одежд, волос и рук. Диана со слабым вздохом осела на пол. Диего, улучив момент, когда пламя, пляшущее на Королеве, стихло, метнул Элио, как снаряд, прямо ей в руки.

И Магелот его поймала. Она выставила вперед руки, словно человек, инстинктивно закрывающийся от удара, но сразу же схватила добычу и стиснула так, что у Элио вырвался крик. Королева отпрянула вместе с ним к щели на ту сторону, держа двумя руками, а затем вдруг полоснула юношу третьей рукой по локтю. Из ладони Романте выпал камень элаима и покатился по полу.

– Ох нет… – прошептала Диана.

– Вздумал обмануть меня, маленькая тварь? – прошипела Магелот. – Я учуяла заговоренный камень сразу же, как вы вошли!

Она подняла Элио над головой, и вдруг на губах юноши появилась слабая, но торжествующая улыбка. Из ножен, скрытых в его правом рукаве, выскользнул узкий клинок, который он всадил себе в грудь и тут же выдернул. Кровь щедро хлынула на лицо Королевы, и она слизнула ее длинным синим языком.

– Ана ахаф лехле хаклиль, – тихо произнес джилах. – Икат лезавит!

– Боже мой, – выдохнул Диего. – Что ты делаешь?

Кровь, льющаяся из раны Элио на лицо, руки и тело Королевы, внезапно засветилась и превратилась в золотистые пятна, которые расцветили нечисть, словно фольга. Свечение усиливалось с каждой секундой, прожигая плоть потусторонней твари. Магелот поперхнулась, попыталась выплюнуть кровь и отбросить джилаха, но было поздно. Сияние оплело их обоих тончайшими нитями, и эта паутина становилась все гуще, пока за золотым маревом не исчезли и тонкий силуэт юноши, и высокая темная Королева. Диего поднял руку, чтобы прикрыть глаза от бьющего в них света, а он неожиданно мигнул, как огонек свечи, и втянулся в одну фигуру. Юный джилах парил в воздухе, закрыв глаза и уронив голову на грудь.

И все остальное тоже исчезло. Не осталось ни единого следа нечисти – ни тумана, ни щупалец, ни удушающе тяжелого воздуха. Только черные ветви все еще оплетали стены, пол и потолок, и стеклянно поблескивала запечатанная неведомой магией брешь на ту сторону.

– Элио? – позвал оборотень.

Юноша открыл глаза – такие же светлые, зеленовато-голубые, как и раньше. Его раны затянулись – остались лишь разрезы на одежде там, где их наносил нож или когти Королевы.

Элио опустился на пол. Диего настороженно смотрел на него. Вдруг лицо джилаха болезненно исказилось, и он со стоном скрючился, прижав обе руки к груди, будто что-то разрывало его изнутри.

– Элио! – воскликнула Диана и вскочила на ноги. – Что ты наделал!

– Стой! – крикнул Романте. Он попятился от них, крепко обхватил себя руками, замотал головой, а потом снова замер. Его плечи судорожно подергивались. Диего осторожно, крадучись, направился к юноше, бесшумно ступая по полу, усыпанному пеплом. Оборотню это все не нравилось.

– Д-д-диаааанааа, – протянул Элио. Его голос дрожал от мучительной боли.

– Я здесь, – быстро ответила девушка.

– Усыпи меня! – потребовал джилах.

– Что?..

– Усыпи меня! Скорей!

Диана в смятении оглянулась на брата. Элио выпрямился и замер. Его глаза потемнели до сине-зеленого цвета, а лицо стало алебастрово-белым.

– Давай же! – крикнул Диего и бросился на юношу. Он схватил Элио, но тот рванулся с такой нечеловеческой силой, что едва не выдернул лапы оборотня из суставов. Уикхем взвыл.

– Altum somnum! – крикнула Диана.

Элио зашипел. Оборотень из последних сил стиснул его в объятиях, но тело юноши было как стальное – он просто разжимал лапы Диего руками, так что у агента кости трещали.

– Ох боже… – прошептала девушка. – Mortiferum Somnum!

У Элио вырвался вздох, и юноша безжизненно повис в лапах оборотня. Диего опустился на пол. Диана подбежала к ним и схватила руку джилаха. Но Диего уже знал и так – хотя сестра использовала заклятие смертельного сна, Элио почему-то был жив. Оборотень слышал стук его сердца, и легкое дыхание юноши щекотало его лицо. Алебастровая белизна отступила, сменившись бледными, но куда более естественными красками.

– Слава богу, – прошептала мисс Уикхем, нащупав пульс на тонком запястье Элио. – Живой!

– Это я, – горестно пророкотал Диего. – Это я не уследил! Это я виноват! Он же был такой странный, такой тихий все это время, а я ничего не понял, не помешал…

Его лапы превратились в руки, медвежья холка – в человеческий хребет, и Диего прижал Элио к себе. Юноша был совсем невесомым. Диана положила руку на плечо брата, а потом, вспомнив о просьбе Элио, вытащила из кармана его сюртука аккуратно сложенную записку.

Первый абзац был написан на иларском и предназначался кардиналу, третий – на джилахском и, видимо, был адресован элаиму Мерхаиву. А второй абзац Элио написал на риадском:

«Пожалуйста, не жалейте обо мне. Я знаю, что делаю. На мне лежит вина за гибель многих людей, и это мой гилат – обет искупления. Его преосвященство, который был для меня как отец, научил меня тому, что следует делать, и братья инквизиторы тоже. Скажите мессиру Бреннону, чтобы он не расстраивался. Я благодарен мессиру Бреннону за все, и я рад, что был рядом с ним и с вами. Спасибо».

Диана шмыгнула носом, сложила записку и убрала в свой карман. Диего баюкал юношу на руках, словно от этого он бы проснулся, как будто ничего и не было.

– Идем, – сказала девушка. – Я открою для вас портал в замок, только отдохну чуток. Может, шеф, миледи или джентльмены что-нибудь придумают. Они должны придумать! Иначе… иначе это несправедливо!

– Да. – Уикхем поспешно поднялся. – Идем! Как ты?

– Устала немного. Эти огненные заклятия высасывают силы, как вампиры – кровь.

Диего устроил Элио на руках так, чтобы голова юноши лежала у него на плече. Диана шла, опираясь на локоть оборотня, и поскольку руки у него были заняты, то сама толкнула дверь, что вела из скрытой части дома в некогда жилую. Дверь, как и полагается старой, рассохшейся двери на ржавых петлях, повернулась с трудом и скрипом.

Весь туман в доме рассеялся, а серый песок исчез. Теперь Джолиет-холл выглядел как обычный, старый, заброшенный особняк – пыльный, грязный, пустой, но без малейшего следа зловещего присутствия нечисти. Даже воздух в нем стал таким же, как в обычных домах, где никто не убирал много лет. Хотя уже наступил вечер, внутри больше не было той странной дымки, из-за которой казалось, будто в доме всегда намного темнее, чем должно быть.