– Чего?

– Сюртук, который носят члены определенного клуба.

– Какого клуба?

– Ну, они разные. Это своего рода объединения джентльменов, куда они приходят посидеть вечерком, сыграть партию в бридж или покер, покурить сигары, обсудить политику. Понимаете?

– Нет, – признался Романте, – ни черта не понимаю. Однако именно среди этого сборища кто-то произнес некое заклинание прямо над ухом заместителя начальника этого департамента. Возможно, это было что-то связанное с внушением мыслей.

– А вы можете узнать, кто это сделал?

– Нет. То есть я могу использовать заклятие, чтобы выявить отпечаток личности, но если я сам с этой личностью не знаком, то никак ее не узнаю. К тому же след на сюртуке очень слаб. Это было довольно давно.

– Жаль. Но мы, по крайней мере, сможем прийти в клуб и побеседовать с его членами.

– Вы знаете, что это за клуб? – удивленно спросил Элио.

– Конечно. Как сынок местного богатея и представитель золотой молодежи, я просто обязан знать все клубы в городе. Такие сюртуки носят члены «Рассвета Эсмин Танн». Завтра я вас туда отвезу, если угодно.

– Но почему не сегодня?

– Потому что сегодня моя супруга ждет меня дома и очень волнуется, поскольку я там уже несколько дней не появлялся. А я не хочу ее волновать, в ее положении и ожидании, если вы понимаете, о чем я.

– А, – пробормотал Элио, густо покраснев. Он и не подозревал, что у Скотта есть жена, к тому же беременная. – Ладно. Тогда завтра.

– Не волнуйтесь. Чем дольше этот человек будет считать, что он в полной безопасности, тем лучше. К тому же вряд ли он убежит от своего главного сокровища.

На улице уже совсем стемнело, когда они сели в экипаж. Детектив Скотт любезно решил подвезли юношу до квартала джилахов. Город, однако, не думал засыпать: фонари освещали улицы, по которым сновали толпы народа, спешащие в театры, кафе, рестораны, клубы, музыкальные салоны, из которых доносилась музыка и пение.

Элио с интересом смотрел по сторонам. Было тепло, хотя с моря налетал прохладный ветерок; юноша тишком ослабил галстук, расстегнул одну пуговку на воротнике и вдохнул свежий воздух поглубже.

Но чем сильнее они удалялись от площади Согласия и центра города, тем тише становились улочки и кварталы. Фонари горели и тут, но освещали пустынные улицы, закрытые ставни домов и темно-зеленые купы кустов. Джилаха вдруг потянуло в сон – он не выспался, рано встал, просидел в душном архиве целый день, и теперь мерное покачивание экипажа его убаюкивало.

– Ложитесь, – предложил ему Скотт, – вздремнете по пути. Еще минут сорок ехать.

– Спасибо, – Элио подавил зевок и встал с козел, чтобы перебраться на сиденье, как вдруг уловил какой-то странный запашок, портящий аромат свежей травы и цветов.

Юноша замер, принюхался и схватил Скотта за плечо:

– Вы чувствуете?!

– Что именно?

– Тут воняет трупом!

– Где? – удивился полицейский, принюхался и натянул вожжи. Лошади испуганно всхрапнули и дернулись, словно порывались не останавливаться, а напротив – перейти на рысь.

– Тише, тише, мои славные. Мертвые вам ничего не сделают.

– Это смотря какие, – процедил Романте, сон мигом слетел с него.

Джилах расстегнул кобуру и вытащил револьвер, заряженный «архангелами». Скотт остановил экипаж между фонарями, так что они оказались в полутени, но видели хорошо освещенную улицу впереди и позади. Подкрасться с флангов у врага не вышло бы – между домами не было проходов, ограды перетекали друг в друга.

Элио успел расстегнуть на всякий случай кобуру на бедре, когда перед ними наконец появились две фигуры; трупный запах усилился. Они медленно ковыляли по тротуару, чуть пошатываясь, и направлялись к экипажу. На расстоянии в десяток ярдов они остановились, не вступая в круг света от фонаря, но Элио все равно их разглядел, и у него сжалось сердце. Он узнал двух полицейских, хотя их лица уже были покрыты трупными пятнами.

– Ох боже, – прошептал Скотт. – Это же Элисон и Кид!

– Уже поздно, – тихо сказал джилах. – Простите. Я опоздал.

– Но они же…

– Они уже умерли. Это просто тела.

«Ну зато теперь-то можно стрелять им в башку», – тут же промелькнула у юноши неприлично практичная мысль.

Один из полицейских шагнул вперед, указал на Элио и глухо булькнул:

– Ты!

– Ну, я, – ответил Элио и поднялся во весь невеликий рост. – Чего тебе?

– Выпусти меня! – потребовала Королева Магелот. – Выпусти или заберу их!

– Кого? Эти уже умерли, если ты не заметила.

– Других, – прошипела нечисть. Неподвижный взгляд мертвеца вперился в детектива. – Я знаю их. Я найду их выводки и заберу всех.

– Но если я тебя выпущу, то ты же сделаешь то же самое. Так какой мне резон тебя выпускать?

– Выпусти, и я пощажу… некоторых. Этого, – второй мертвец указал на Скотта, – и его выводок. И может, кого-нибудь еще.

– Нет, – сказал Элио, – сделка мне не подходит. Давай так: я открою проход на ту сторону, ты туда уйдешь и закроешь за собой дверь?

– Открой! – яростно прошипела Магелот. – Я выпущу легион моих детей!

– У нее есть дети?! – пораженно выдавил Скотт.

– Я не выпущу тебя. Никогда.

– Значит, сдохнешь здесь!

Мертвецы прыгнули на экипаж без разбега, словно их подбросило пружиной. Элио вскинул руку и дважды выстрелил в голову и грудь того, что был слева. А потом тот, что прыгнул справа, схватил юношу, и они кубарем покатились по тротуару. Гниющие руки сомкнулись на горле джилаха. От смрада у Элио перехватило дыхание, а потом и вовсе дышать стало почти невозможно.

Усопшая тварь стискивала его горло, пока Скотт не прыгнул на нее со спины и не вонзил ей в грудь короткую шпагу. Он пробил тело мертвеца с такой силой, что разрезал на Элио сюртук, жилет и рубашку. Укол острием шпаги на миг отрезвил юношу. Хватка мертвеца несколько ослабла – он повернулся, чтобы взглянуть на детектива, а тот от души пнул нежить ногой в голову. Джилах уперся локтем в тротуар, зажмурился и выстрелил.

Голова мертвеца разлетелась, как гнилая тыква, окатив Элио и Скотта градом ошметков. Мертвец медленно сполз с юноши набок. Романте пинками спихнул с себя мерзкую тушу и пустил ей пулю в сердце.

– In ignis, – хрипло прошептал Элио.

Оба тела охватил огонь. На миг джилаха захлестнула волна резко усилившейся трупной вони, но ее тут же смыло запахом горящей плоти. К горлу юноши подкатил комок.

– Что вы делаете?! – закричал Скотт. – Как мы их теперь похороним?!

– Их не надо, – с трудом выдавил Элио сквозь помятое горло. – Нежить… нужно сжечь… чтоб не встала.

Он оперся на ограду. От его одежды еще разило так, что живот крутило узлами.

– Элио, с вами все в порядке? – встревожился детектив.

Он наклонился к нему и положил руку на плечо; от детектива, тоже перемазанного в мертвой плоти, так пахло, что юноша с трудом подавил рвотный позыв.

– Вам дурно? Оно вас ранило? Укусило?

– Нет, – жалобно сказал Элио, – просто меня сейчас стошнит.

Что, в общем-то, тут же и произошло. Юноша только успел броситься к высокой красивой клумбе с розанами. Пока его выворачивало наизнанку, Скотт придерживал его волосы, чтобы не падали на лицо.

– Идемте, – позвал детектив, когда Элио, оставив в клумбе ужин и обед, в полном изнеможении привалился спиной к фонарю. – Вам нужно выпить много чистой воды, чтобы промыть пищевод от кислоты и чтобы не было обезвоживания.

Скотт подхватил юношу под руку и повел к экипажу.

– Откуда вы знаете? – вяло пытаясь высвободиться, спросил джилах.

– Чего только не узнаешь, когда у тебя двое детей, – философски отвечал полицейский. Он помог юноше забраться в экипаж и сел на козлы. – Ехать к моей супруге в таком виде, конечно, нельзя. Поэтому отправимся в мою городскую квартиру. Вы же не отвергнете мое гостеприимство?

Элио уже набрал в грудь воздуха, чтобы отвергнуть, но одновременно с воздухом в него проникло столько омерзительного запаха от одежды, что он сдался и пробормотал: