Джентльмен повернул к ней голову, оставаясь в тени. Свет скользнул только по впалой щеке.

– Я этим не занимаюсь. Но сегодня не повезло. Пришлось заняться. Ваш мистер Кеннеди и его друг, – после секундной паузы добавил спаситель, – вышли из экипажа за минуту до начала представления.

– Вы всегда отвечаете на вопросы через полчаса? – обиженно буркнула Маргарет. – Принципиально?

В ответ раздалось насмешливое хмыканье, и девушка раздраженно подумала, что ответа можно дождаться ближе к обеду.

– Разве у вас нет какой-нибудь волшебной штуки, чтобы следить за нечистью, если вы сами ее не слышите? Или вы каждый раз подыскиваете себе чьи-то глаза и уши?

Наконец он повернулся к ней и посмотрел по-настоящему, не вскользь – долго, очень внимательно. Маргарет почувствовала себя диковинным зверьком, которого изучают на предмет полезности, возмущенно вспыхнула и шагнула к мужчине, чтобы увидеть в конце концов его лицо. Но джентльмен стоял спиной к солнцу, и девушка разглядела только блестящие в тени большие глаза. Она уже хотела спросить, кто он вообще такой, даже набрала воздуху в грудь и судорожно закашлялась. В горле запершило от пепла, он заскрипел на зубах, а на языке остался жженый привкус гари. Свет померк от пыли.

Оно было здесь.

Оно дышало. Маргарет чувствовала его горячее дыхание на лице, и оно обжигало ей кончики пальцев. Она ощущала взгляд, направленный на нее со всех сторон, – взгляд без глаз, без выражения, горячий, как угли. Оно было здесь, всюду и нигде, и неспешно приближалось. Девушка коротко всхлипнула и покачнулась.

– Где? – чуть слышно спросил незнакомец, и Маргарет отпрянула: он внезапно оказался так близко, что она увидела его лицо – худое, с впалыми щеками, выступающими скулами, большим ртом и тонким крючковатым носом. – Где он?

– Везде, – прошептала мисс Шеридан.

Джентльмен толкнул ее себе за спину и повернулся к выходу из переулка. Снег подернулся серой пеленой. Маргарет зажмурилась и вцепилась в спасителя. По ее лицу с шорохом стекал пепел, и волосы шевелились от горячего дыхания. Она прижалась к незнакомцу всем телом.

– Здесь, – пролепетала девушка. – Он здесь… Он дышит. Он смотрит на нас.

Джентльмен попятился, подталкивая ее к стене с рисунком. Маргарет уловила слабое потрескивание и приоткрыла один глаз. Полоса перед ними источала бледное фиолетовое сияние, и такое же лилось из-за спины. Девушка обернулась. Звезда и символы в ней светились.

– Он же увидит нас!

– Как раз наоборот, – пробормотал джентльмен. – Нас-то он и не увидит. Сидите тихо и не дышите.

Мужчина попытался высвободиться из ее хватки; у Маргарет мелькнула мысль, что она делает ему больно, но никакая сила не заставила бы ее разжать руки. Пепельное облако затянуло всю улицу. Переулок заполнили тьма и удушливый запах гари, к которому примешивался какой-то еще; Маргарет узнала в нем запах горелого мяса и уткнулась в спину джентльмену, крепко зажмурившись.

Неужели отец Грейс был в церкви, когда туда пришло это?!

Тяжелое дыхание приблизилось. Маргарет казалось, что оно дышит ей в лицо, затылок и уши одновременно, и при этом она все же ясно ощущала, что оно пока еще за чертой. Оно замерло перед фиолетовой линией, подождало и медленно потекло прочь. Пепел, окрасивший снег в серый, с шорохом пополз следом. Ноги Маргарет подкосились, и она почти повисла на незнакомце, молясь, чтобы ужасное существо не обернулось. Дымная мгла постепенно рассеивалась, уступая дневному свету, но мисс Шеридан смогла отпустить джентльмена, только ощутив привычный зимний мороз вместо жара.

– Ушло, – полувопросительно сказал он.

Девушка кивнула.

– Неужели вы не чувствовали? Жар, запах и пепел… Тут же повсюду был пепел!

– Никакого пепла. Иллюзия вашего восприятия.

– Что? – удивилась она.

– Так вы воспринимаете его присутствие.

– А вы его как воспринимаете?

– Никак. И в этом есть своя прелесть. – Джентльмен вытащил из ячейки на поясе колбу с сероватым порошком и высыпал в ладонь небольшую горсточку. – По крайней мере, я обхожусь без галлюцинаций.

– Без… без чего?!

Он подошел к стене и несколькими широкими движениями растер по рисунку порошок. Маргарет с растущим удивлением следила за этими действиями. Рисунок с шипением стал испаряться; джентльмен провел рукой по полосе в снегу и отряхнул ладонь. В воздух поднялся фиолетовый дымок.

– А теперь, мисс, – незнакомец вдруг почему-то оказался очень близко и наклонился к ней, почти нос к носу, – смотрите мне в глаза.

Бреннон оглядел паперть перед церковью, собственно церковь, набережную, мост и длинно, грязно выругался.

– С чего все началось?

– Н-не зн-наю точ-нно, сэр, – просипел Финнел: его все еще мелко трясло. – Мы тут это… закан-н-нчивали, значит, костяки все вытащили, а оно вдруг как за-за-зазвенит!

– Какое еще оно?

– Колокола, – сказал Кеннеди. – В церкви забили колокола.

Патологоанатом выглядел не в пример лучше, несмотря на то, что его основательно помяли в толпе. Он тоже не сводил пронзительного взгляда с церкви, словно сожалел о том, что не может провести вскрытие.

– Вот, – Финнел нервно облизнул губы, – заз-звонили, значит. А как им з-з-звонить, когда вон они, в колокольнях на полу в-валяются, треснутые, что твоя к-к-кастрюля?

– Я уверен, что этому есть логичное объяснение, – заявил Кеннеди.

– Например, какое? – буркнул Натан.

– Ну, я так сразу не скажу…

– А потом?

– Все побежали. – Молодой полицейский съежился, как напуганный ребенок. – Страх-то был – дай б-боже.

– Страх перед чем?

Финнел задумался.

– Не могу сказать, сэр, – наконец ответил он. – Но что-то там было. Внутри, я имею в виду. Оно з-звонило.

– Не разглядели?

Юноша покачал головой и жадно припал к кружке с успокоительным.

– Самое печальное, – проворчал Кеннеди, – что лошади тоже перепугались и понесли. Поэтому я даже не знаю, где мы теперь найдем все кости, которые вынесли из крипты.

– Почему вы вышли из экипажа?

– Мой коллега, профессор Бирн, боится лошадей. Ему показалось, что они чем-то напуганы, и он наотрез отказался сидеть в экипаже, пока их не успокоят.

– Повезло вам. Что он сказал насчет костей?

– Думаю, он сам озвучит свое заключение, когда его приведут в чувство, потому что едва мы начали обсуждение, – Кеннеди сердито повысил голос, – как начался форменный конец света! На что нам нужна полиция, которая удирает неизвестно от чего впереди собственного визга?

– Угу, – мрачно отозвался Бреннон и двинулся к церкви.

Консультант уже был там – сидя на корточках, он изучал через диковинную многоугольную лупу левую створку двери, пока его пес обнюхивал правую.

– Кто приказал снять двери? – спросил Лонгсдейл, не иначе как затылком ощутив присутствие комиссара.

– Шеф пожарной бригады. Они все равно держались на одном честном слове.

Собака крайне недовольно заурчала.

– Зря. – Лонгсдейл поднялся и устало оперся на крыльцо. – На двери кто-то начертил замок, который не позволял нечисти выйти.

– А смысл? Что ей мешало сигануть в окно или дыру в крыше?

– Замок – это запирающее заклятие, – терпеливо пояснил консультант. – Неважно, сколько здесь выбитых окон. Пока двери с замком на месте, нечисти крайне трудно выбраться из храма. Заклятие держит ее внутри, как в клетке.

– И чего ж она ждала столько времени?

– А вам так не хватает груды трупов? – Лонгсдейл сунул лупу в карман и протер глаза. – Ей нужно было поесть, чтобы скопить сил. Я же просил вас не подпускать сюда людей.

– Что поделать, свою голову всем не приставишь, – буркнул Бреннон. – Вы в состоянии работать? Чертовски хреново выглядите.

– Я не спал. – Консультант вытащил из другого кармана фляжку и сделал несколько глотков; Натан уловил терпкий травяной запах. – Сон – это единственное, в чем я по-настоящему нуждаюсь.

«А в остальном, значит, нет?» – подумал комиссар. Пес закончил со своей створкой и вспрыгнул на крыльцо. Вытянув морду, он настороженно понюхал портал и низко заворчал.