— Я сделаю тебя своим ярлом. Как только покрепче встанешь на ноги, — и, посмотрев на Сигрид, ласково улыбнулся одними глазами.

Хакон же потемнел лицо.

— Я больше не смогу тебе послужить... — тяжело выговорил он, замолкая после каждого слова, чтобы отдышаться.

Рагнхильд болезненно заломила на переносице брови, прислушиваясь. Она уже хотела что-то сказать, но Сигрид, которая немного начала узнавать, как скроены мужчины, резко мотнула головой и одними губами произнесла: не нужно.

— Я руку-то не сдюжу поднять... — прибавил Хакон ожесточённо, с лютой, жгучей ненавистью.

— Назови имя того, кто так же верен мне, как ты, — Рагнар его словам не удивился.

Только хмыкнул довольно и отодвинулся на скамье, чтобы смотреть другу в глаза. Хакон, не догадавшись сперва, задумался всерьёз, а потом поднял на конунга удивлённый взгляд.

— То-то и оно, — Рагнар вновь хмыкнул. — Сделаю тебя своим ярлом, — повторил твёрдо. — А потом пойдём к моему отцу сватать сестрёнку.

И пусть Рагнхильд ждала этого, пусть хранила в сердце надежду, а всё равно всхлипнула от неожиданности и поднесла к горячим щекам ладони, спрятав в них лицо. Повиновавшись внутреннему чутью, Сигрид склонилась к ней и обняла за плечи, притянула к себе.

Было так странно: сколько крови, боли и грязи вытерпела Рагнхильд в последние седмицы? А никто не слышал от неё жалоб и не видел слёз. Нынче же она жарко всхлипывала, уткнувшись Сигрид в шею, а та гладила её по пушистым, мягким волосам.

Хакон стал ещё бледнее, чем был. Взгляд его сделался недоверчивым. Он смотрел на Рагнара и не мог, не смел поверить в то, что услышал. Затем в глубине глаз разлилась волна невероятного облегчения. И скрытой, тщательно лелеяной, нечаянной радости.

— Ты дозволишь?.. — произнёс он на грани шёпота.

Конунг молча кивнул и перевёл взгляд на Рагнхильд. Услышав всхлипы, на неё посмотрел и Хакон. Она отняла заплаканное лицо от плеча Сигрид. Нос у неё покраснел, как и глаза. Они ещё мгновенно припухли, а щёки пошли некрасивыми пятнами. Сестра конунга была не из тех счастливых девок, которых красили слёзы.

«Но это не беда, — подумала Сигрид, перехватив взгляд Хакона, направленный на Рагнхильд. — С ним она плакать не будет».

Посмотрев на Рагнара, она указала ему подбородком на дверь. Но конунг не понял, и пришлось с нажимом кашлянуть. И только тогда он поднялся с лавки, фыркнув, и усадил на своё место Рагнхильд, а сам подошёл к жене.

Сигрид старалась не подглядывать, но всё равно успела заметить, как Хакон взял ладони Рагнхильд в свои руки и по очереди поцеловал каждую.

Затем жарко сделалось уже щекам Сигрид, и она стремительно шагнула за порог.

Рагнар удержал её, поймав за запястье. Он казался таким довольным и расслабленным, каким не бывал уже очень давно. Мысль о ранении Хакона, которое могло стать смертельным, точила и точила его изнутри все последние седмицы. Теперь же, наконец, исчезла ненадолго хмурая складка на переносице.

Сигрид прислонилась щекой к его плечу. У неё и самой по груди тёплой, щедрой волной расходилось спокойствие. И пусть они с Хаконом невзлюбили друг друга с самого начала, он спас жизнь её мужу. А ещё ей нравилась Рагнхильд. И будет славно, коли она с мужем поселится недалеко от Вестфольда.

— Ты верно мне тогда подсказала, — тёплое дыхание Рагнара обожгло макушку.

Сигрид едва не задрала самодовольно нос. Но она не успела ответить, потому как оба заметили на горизонте вспышки. Это дозорные на островках зажгли костры.

Вся мягкость стекла с лица Рагнара за один миг. Спокойствие и радость ушли из взгляда, и он сделался колючим, настороженным. На переносицу вернулась старая морщина. Он зашагал к берегу, и Сигрид поспешила следом.

Вскоре они услышали, что неподалёку заметили драккары данов. И один — с белыми щитами на палубе — шёл к Вестфольду.

— В хижину хорониться не пойдёшь, верно? — первым делом Рагнар посмотрел на Сигрид.

В вопросе его таилась слабая надежда, которую воительница отвергла, решительно мотнув головой.

— Тогда зови Торваля да своего медведя, — велел конунг. — Будем встречать дорогих гостей, — и заскрежетал зубами.

— Рагнар, — прежде чем уйти, Сигрид удержала его за локоть и заглянула в лицо. — Они идут с миром. Ты не станешь бить первым?

— Я нажрался данского мира, — отрезал он. — Сыт по горло.

— Рагнар, — позвала она уже настойчивее, словно пыталась достучаться до разума и сильнее сжала руку. — Выслушай их хотя бы.

Колючие глаза впились в её лицо. Но Сигрид и сама умела смотреть так, что леденело нутро, и потому не отвела взгляда.

— Выслушать — я выслушаю, — пообещал конунг, затем играючи скинул её руку, словно и не ощущал сильной хватки, и зашагал прочь.

Выругавшись сквозь зубы, Сигрид поспешила в другую сторону. Вскоре она разыскала Торваля, вместе у Длинного дома они нашли Кнуда: тот уже не забавлялся с детьми. Никто не забавлялся, ведь к той минуте все разглядели и данские паруса, и драккар с белыми щитами.

— Соберите мужчин и ступайте на берег, — сказала Сигрид, а сама поднялась выше по холму в их с Рагнаром хижину.

Там она надела кожаную куртку с нашитыми металлическими пластинами и приладила к поясу меч.

Когда воительница вновь появилась на берегу, Рагнар уже отправлял людей в разные стороны, чтобы закрыть пути для неожиданной атаки данов. Да и наблюдать из тех точек за драккарами в море было сподручнее.

Подойдя к нему, Сигрид без слов протянула мужу такую же куртку с металлическими пластинами, как и на ней. А меч конунг и так всегда носил при себе.

Пока надевал куртку, Рагнар посматривал в сторону леса. Ещё рано утром конунг Харальд с женой и небольшим отрядом из хирдман да рабынь ушли в лес. Наступила пора собирать лечебные травы. Ярлфрид говорила, что некоторые можно срезать лишь в одну седмицу, и ждать никак было нельзя. Они до сих пор не вернулись и не знали о посланнике данов.

Отвлёкшись, Сигрид не сразу увидела, как к её мужу подошёл Кнуд. Они коротко о чём-то переговорили, и Медвежонок кивнул серьёзно, а затем шагнул к Сигрид и стал на шаг впереди, отрезав её от моря. Она изумилась так, что забыла возмутиться. Никогда бы не подумала, что Кнуд (!!!) станет слушать Рагнара хоть в чём-то. Но, верно, она смогла их примирить.

Фыркнув, Сигрид не стала ничего говорить. Глупо спорить с конунгом при всём хирде. Вскоре на берегу показалась и Рагнхильд. Она вышла посмотреть, отчего загудел Вестфольд, но наткнулась на непримиримый взгляд Рагнара.

— В хижину! Живо! — рявкнул он, посматривая на горизонт.

Драккар подошёл совсем уже близко. У самого берега его встречали лучники, у которых на некоторых стрелах были накручены пропитанные смолой тряпки. Те загорятся от малейшей искры... а вместе с ними и палуба.

Но Рагнар всё же позволил чужому драккару пристать к берегу. А когда в мокрый песок спрыгнули даны, Сигрид порывисто подвинулась к мужу.

— Я помню их предводителя, — зашептала она ему на ухо, одним глазом посматривая на чужаков. — Он был на пиру у Фроди. Сидел подле Сигурда Жестокого.

— Его правая рука, — Рагнар едва заметно дёрнул подбородком. — Ингвар Длинный Клинок.

Затем он хмыкнул и бросил на Сигрид короткий взгляд.

— Правда, как поговаривают рабыни, тот клинок у него совсем не длинный.

— Рагнар! — шикнула она возмущённо, безуспешно пытаясь совладать с собой и не рассмеяться.

Минуту назад конунг всерьёз раздумывал, а не расстрелять ли ему чужаков на подходе, а нынче смешит её, словно они в Длинном доме во время шумного застолья.

Спрятав смех за фырканьем, Сигрид посмотрел на Ингвара. Вслух произнести его прозвище она не может уже, верно, никогда.

На тот пиру у Фроди она хорошо запомнила лишь Сигурда Жестокого: и его грязно-рыжие, ржавые пакли, и довольную рожу, и серьгу в ухе. А вот на его соратников едва смотрела, Ингвара узнала лишь потому, что сидел тот близко к вождю, вот порой и падал на него её взор.