Впрочем, жестокость всегда была взаимной.

Отложив в сторону ложку, Сигрид устало вздохнула. Да-а. Этот поход грозил стать для неё самым тяжёлым. А ведь они ещё даже за половину не перевалили…

Постепенно люди потянулись прочь, и Длинный дом опустел. Сигрид долгим взглядом проводила осиротевших сестёр, которые скользнули за дверь, сбившись в тесную кучку. Всем любопытствующим она отвечала, что их мать занемогла, потому её и не видно. Они ведь не знали, остались ли в поселении кроме Хельги верные Фроди люди. Нельзя было говорить правду.

Обменявшись взглядами с Рагнаром, Сигрид поднялась и тоже ушла в свой закуток, отделённый занавесью. Следовало подготовиться к ночной вылазке.

Она стянула пропахшую дымом и потом рубаху, поморщилась, когда ткань задела рану на боку. Сигрид на мгновение замерла, пережидая вспышку боли, затем сменила повязку, затянула потуже и надела чистую рубаху. С коленом пришлось повозиться дольше. Она бережно размяла ногу, проверяя, насколько та слушается, затем затянула ремешок на наколеннике, подогнав так, чтобы держал сустав, но не сковывал шаг.

Вместо меча повесила на пояс небольшой топор с удобной рукоятью и нож. Ещё один спрятала в голенища сапога.

И именно в этот миг Сигрид показалось, что занавесь за её спиной едва заметно дрогнула.

Она резко обернулась, рука сама скользнула к ножу, слух обострился. Несколько долгих мгновений она стояла неподвижно, всматриваясь в складки полотна, прислушиваясь к каждому шороху, каждому вздоху Длинного дома.

Но было тихо.

Никто не двигался, не кашлял, не отводил неловко взгляд. Занавесь висела ровно, как и прежде, будто и не колыхалась вовсе. Только огонь в очаге потрескивал да ветер свистел снаружи вдоль стен.

Сигрид медленно выдохнула, опустила плечи.

«Показалось», — подумала она, досадливо скривившись. Отвернулась, подхватила плащ и набросила на плечи.

Дождавшись, пока стихнут все звуки, кроме сонного всхрапывания, Сигрид бесшумно выбралась наружу и прокралась в оговорённое местечко. Ночь им благоволила: луну надёжно скрывали облака, и она не видела ничего вокруг дальше пары шагов. Уйти незамеченными будет легко.

Ждала воительница недолго.

Сначала из темноты выступил Гисли — юноша из хирда конунга, который укажет им дорогу. Вскоре появились остальные. Сигрид удивилась, заметив рядом с Рагнаром Торлейва. Могли бы обойтись без него, и так их набралось уже трое. Будут шуметь в лесу, как молодые кабаны. Перехватив её взгляд, рыжеволосый ярл оскалился. Кажется, её он был рад видеть так же, как и она его.

— Идём, — тихо сказал Рагнар и кивнул Гисли.

Тот пошёл первым, легко, почти бесшумно. Остальные двинулись следом, растянувшись цепочкой, так, чтобы не задевать друг друга и не ломать ветки. Лес встретил их недружелюбно. Кусты цеплялись за одежду, влажные камни скользили под ногами, корни норовили подставить подножку. Сигрид шла последней, считая шаги, не позволяя колену напоминать о себе лишний раз. Несколько раз она кожей чувствовала чужой взгляд. Кто-то идущий впереди оборачивался и смотрел на неё, но она не поднимала головы.

Она и так знала кто.

Шли они долго, но ни разу не остановились, не отдохнули, и переводить дыхание Сигрид пришлось на ходу. Наконец, Гисли замер и неуверенно взглянул на Рагнара.

— Вроде здесь...

— Вроде? — тут же хмыкнул Торлейв. — Ты, парень, не дури. Коли через тебя напрасно...

— Тшшш, — выдохнул Рагнар, прислушиваясь. — Тихо.

Они свернули чуть в сторону и почти на ощупь пробрались в заросли. Колючие кусты сомкнулись вокруг них плотным кольцом, впились в плащи и рукава. Сигрид осторожно присела, подгребая под себя ветки, чтобы не хрустнули.

Дерево, на которое указал Гисли, было впереди. Старое, с раздутым стволом и чёрной пастью дупла, оно выделялось даже в тёмном лесу.

Рагнар жестом велел разойтись. Торлейв устроился левее, Гисли — чуть позади, прижавшись к земле, словно надеялся стать частью подлеска. Сигрид осталась справа, а конунг замкнул круг, выбрав место так, чтобы видеть всех сразу.

И потянулось вязкое время ожидания. Не происходило ничего. Даже ночные птицы не кричали. Не трещали ветви, ветер не играл кронами деревьев. Казалось, лес вымер.

Не выдержав, Торлейв наклонился к Рагнару и прошептал, едва шевеля губами.

— Зря мы это затеяли. Никто не придёт.

Конунг не ответил, только чуть повернул голову.

— Эдак можно каждую ночь сюда бегать, — не унимался ярл. — А стрела… может, её уже днём забрали. Или вовсе не явятся за ней.

Сигрид слышала каждое слово и чувствовала, как внутри нарастает глухое раздражение. Поменьше бы ярл болтал. Она перехватила укоризненный и будто бы слегка удивлённый взгляд Гисли. Стало быть, не ей одной помстилось, что Торлейв чудно себя ведёт.

— Подождём, — только и обронил конунг.

Рыжеволосый ярл фыркнул, но замолчал. Он поёрзал, устраиваясь удобнее, и снова уставился на дерево, будто хотел прожечь в нём дыру одним взглядом.

Минуты тянулись одна за другой. Колючки впивались всё глубже, нога у Сигрид начала неметь, но она не шевелилась.

И где-то в глубине чащи, слишком тихо, чтобы сразу понять, что это шаги, наконец раздался едва уловимый шум. Вскоре из темноты вышел человек.

Мужчина двигался крадучись, низко пригибаясь, часто останавливаясь и оглядываясь. Лица его они не видели, капюшон скрывал черты, а ночь щедро помогала. Он замер у дерева, прислушался, затем сунул руку в дупло и вытащил свёрток. Багряная лента мелькнула на миг и тут же исчезла в ладони.

Незнакомец ещё раз огляделся — долго, цепко — и растворился между стволами, словно его и не было.

Рагнар медленно поднял руку и сделал короткий, едва заметный жест.

За ним.

Сигрид беззвучно поднялась, осторожно высвобождаясь из колючек. Сердце колотилось глухо и часто, но мысли были ясными. Вот он — след. Вот он — Фроди или путь к нему.

Она сделала шаг, второй, третий. Уже подошла к дереву, задыхаясь от нетерпения, когда за спиной услышала глухой звук.

Падения?..

Сигрид резко обернулась.

В дюжине шагов от неё Торлейв навалился на Рагнара всем телом. Широкие ладони ярла железными тисками сомкнулись вокруг горла конунга, вжимая того в землю, не давая ни крикнуть, ни вздохнуть. Рядом с ними, привалившись к стволу дерева, сидел и хрипел Гисли. Из плеча у него торчал всаженный по рукоять нож.

На мгновение Сигрид замешкалась. Бросила взгляд на сцепившихся мужчин, затем всмотрелась в тёмную чащу, в которой уже скрылся посланник Фроди. Нитка, что привела бы их к брату...

Когда она вновь взглянула на Рагнара и Торлейва, конунг уже смог отцепить от своего горла одну ладонь ярла. Запрокинув голову, он увидел застывшую на месте Сигрид. И прохрипел страшным, сиплым голосом.

— Беги... за ним... — ещё и попытался указать подбородком на лес, но угодивший в висок кулак Торлейва помешал.

Сигрид разрывало на части. Она всем сердце верила, что стрела с лентой приведёт её к Фроди, и, наконец, она убьёт брата, но... Но уйти и бросить конунга она не могла.

Зарычав от раздражения и отчаяния, Сигрид перехватила рукоять топора и поспешила к перекатывавшимся по земле мужчинам. Они боролись, и никто не мог взять верх. У Рагнара получилось вывернуться из-под удушающего захвата, но не хватало сил откинуть Торлейва достаточно далеко, чтобы вскочить на ноги. Ярл же, упустив мгновение, чтобы задушить конунга, пытался добраться до его лица и выдавить пальцами глаза.

Рыча не хуже диких зверей, они перекатились в колючие кусты.

Сигрид сперва хотела метнуть топор, но поняла, что не сможет прицелиться. Слишком многое мельтешило перед глазами. Добежав до дерева, она бросила взгляд на Гисли: он хрипел, но дышал. Кровь с булькающим звуком вытекала изо рта. Обеими руками он зажимал края раны и не торопился вытаскивать нож.

Тем временем Торлейв вновь оказался сверху, и его пальцы опасно близко подобрались к глазам Рагнара. Сигрид хотела засадить топор ярлу в затылок, но тот дёрнулся за миг до удара, и лезвие вошло в спину, пробив толстую куртку и три рубахи. Взревев, мужчина дёрнул рукой, сшиб воительницу с ног. От мощного замаха она отлетела на несколько шагов, ударилась о землю сразу и раненым боком, и больным коленом, и мир вокруг неё оглушительно зазвенел.