Ладони у неё дрожали.

— Ну?! — прикрикнула Сигрид.

Втянув голову в плечи, сестра мелко-мелко закивала.

— Г-говорил. Выгнал нас всех наружу… Я не слышала, о чём!

— А когда Кнуд хотел вас увезти? — заставив себя говорить спокойно, спросила Сигрид. — Как себя вела мать?

— Почему ты спрашиваешь?! — воскликнула Лив со слезами в голосе. — И где она?!

— Отвечай мне.

— Да не знаю я! — Лив вновь начала дрожать. — Боялась она. Мы все боялись, Сигрид.

— А говорила она что? Про меня, про Фроди, про Кнуда?

Сестра посмотрела на неё исподлобья, а потом буркнула.

— Что ты нас всех погубишь — говорила. Что здесь нам лучше, чем с тобой в неволе!

— В какой неволе?..

Лив зло пожала плечами.

— Рабынями у Морского Волка. Как ты.

Сигрид дёрнулась, словно сестра её ударила. Чуть не подлетела к ней да не оттаскала за косы, потому что внутри всё болело от обиды. Но не стала. Поджала губы в тонкую, побелевшую линию и покачала головой.

— Рабынями вы бы стали при Фроди, — потом развернулась и пошла к двери.

— Сигрид! Где матушка? — в спину ей долетел отчаянный голос Лив.

— Не жди её нынче, — отозвалась глухо, смотря перед собой, и толкнула тяжёлую створку.

Отыскала в поселении старуху, которая нянчила их в детстве, и попросила приглядеть за младшими сёстрами. В той разгорелось любопытство, но спросить ни о чём не решилась.

День едва-едва начался, а Сигрид уже казалось, она таскала на плечах неподъёмную ношу. Немного постояв, чтобы дать отойти колену, она пошла к месту, где по-прежнему в верёвках держали её соплеменников.

Их охраняли двое хирдман Рагнара. Добро, среди них не было ярла Торлейва.

— Освободите их, — задрав подбородок, велела Сигрид и указала рукой на толпу и услышала, как люди зашептались.

Хирдманы, переглянувшись, не торопились исполнять её приказ. Вокруг стало очень тихо.

— Освободите их, — повторила с нажимом.

Выглядела она не такой грозной, как хотелось бы. Хромота и рана в боку, из-за которой она постоянно наклонялась в одну сторону, ужаса в глазах других не прибавляли. Но хирдманы её послушались. С досадой Сигрид поняла, что, верно, им велел Рагнар. И отмахнулась от этой мысли, шагнула вперёд, принялась перерубать верёвки ножом.

Её соплеменника сперва отнеслись недоверчиво, но, едва убедились, что ловушки нет, начали сбрасывать путы и отходить от неё. Под конец они словно выстроились за спиной Торваля и смотрели на неё с тем же настороженным подозрением, как и накануне.

— Вы свободны, — сухо сказала Сигрид, кашлянув. — Вольны делать что угодно.

— А если нам угодно убить тебя? Или уйти? — бросил кто-то из толпы.

Воительница даже не посмотрела в его сторону. Раз они молчаливо выбрали Торваля вожаком, то и говорить она будет с ним.

— Попробуйте, — сухо сказала, вспомнив Рагнара.

Взбесилась от одной лишь мысли, что станет ему подражать. Но всё равно вспомнила. И накрыла ладонью рукоять меча. Его она даже ночью положила рядом.

— Мой отец всегда хорошо о тебе говорил, — Сигрид посмотрела Торвалю в глаза, пытаясь угадать его мысли по взгляду. — И ты всегда был ему верен.

— Верен, — согласился тот. — И останусь верен. Конунг Ульв велел нам идти за Фроди...

— И вот куда он вас завёл, — перебила его воительница, хмыкнув с издёвкой.

Она огляделась с нарочитым вниманием и пожала плечами.

— Не вижу что-то его здесь. Ах, да. Он с данами. Ручкается с Сигурдом Жестоким. Погоди, Торваль. Отца твоего разве не даны убили?

Несколько мгновений воительница наслаждалась недовольной гримасой на лице мужчины.

Сигрид и сама не смогла бы ответить, откуда брались слова. Будто вселился в ее тело хитроумный Локи и говорил за неё.

— Фроди бросил вас. Он знал, что я приду за ним. Что Морской Волк захочет отомстить. Знал, но бросил и сбежал. Он на тинг не явился, слыхал ты об этом? Испугался хольмганга.

— Какой тинг? — переспросил Торваль.

Она заметила, как остальные хирдманы и мужчины начали переглядываться за его спиной.

— Тинг вождей. Его созвал конунг Рагнар. Чтобы все узнали, с кем спутался Фроди. Я бы сразилась с братом на хольмганге.

Здесь Сигрид немного слукавила. С упрямым Морским Волком они так и не договорились, кто бы это сделал...

Но Торвалю о таком знать не надобно.

— И конунг Фроди не явился на тинг?

— Не явился, — кивнула она, не став скрывать злорадства. — И теперь все конунги знают, что ваш конунг, Торваль, трус.

И здесь она немного переиначила, забыв упомянуть, что Рагнара конунги не поддержали.

— Ты лжёшь! — выкрикнула кто-то, пока остальные молчали.

Верно, особый почитатель Фроди.

— Могу покляться, — равнодушно пожала плечами Сигрид и потянулась к голенищу сапога, чтобы достать нож.

Но Торваль не позволил, остановил её раньше.

— Не надо, — глухо сказал он, протянул руку и тронул её за локоть.

Воительница выпрямилась и посмотрела ему в глаза. Так и тянуло заговорить с ним, рассказать ещё что-то грязное и мерзкое о Фроди. Благо таких историй она знала в избытке, но... Но внутренний голос нашёптывал молчать. Торваль должен сказать сам. И потому Сигрид скрестила на груди руки, спокойно выдерживая его пристальный, изучающий взгляд.

Теперь он смотрел на неё внимательно. Теперь он на неё смотрел. На неё, на сквозь, как не помеху.

И потому вместо очернения брата Сигрид заговорила о другом.

— Я отправлюсь с Морским Волком искать Фроди, — произнесла твёрдо. — И убью его. А затем мы разобьём данов.

Воительница действительно верила в то, о чём говорила.

— Вы вольны выбирать. Пойти со мной, и я дам вам драккар и щедро поделюсь добычей. Или прозябайте здесь. Забытые и брошенные своим трусливым конунгом, который даже не взял вас в поход. Но зато верные ему до последнего, — и она дёрнула верхней губой в глумливом оскале.

Напоследок окинула взглядом каждого, кто стоял за спиной Торваля. Езе раз посмотрела на него, развернулась и медленно зашагала прочь, даже не пытаясь скрыть хромоту.

Когда прошла мимо хирдман, которые держались поблизости, увидела, что на пороге Длинного дома стоял Рагнар. Стоял и смотрел на неё. И довольно улыбался.

К вечеру ничего не изменилось. Отпущенные соплеменники держались особняком и с ней не заговаривали. На хирдман Рагнара косились с нескрываемой неприязнью, и они отвечали тем же.

Целый день Сигрид уговаривала себя пойти поговорить с матерью. Расспросить подробнее. Услышать из ее уст, почему она поступила, как поступила...

Но не смогла. Выругала себя за слабость, но не смогла. С неё было довольно того, что Хельга сказала утром, и что поведала Лив. Так что воительница занялась коленом. Прикладывала примочки, меняла повязки, ела горькую кашицу из трав, которую скармливала ей местная знахарка. Она и мысли не допускала, что не пойдет ночью с Рагнаром выслеживать посланника Фроди. Злость на конунга придавала сил и подхлёстывала. Его самодовольная улыбка, которую она увидела, когда отошла от Торваля, до сих пор стояла перед глазами.

А поцелуй обжигал губы, но об этом Сигрид думать себе воспретила. Она не какая-то глупая девка, что засматривается на воинов, разинув рот.

Вечером за трапезой в Длинном доме стало всё же повеселее. Прибавилось людей: пришли отпущенные соплеменники, возглавляемые всё тем же Торвалем, и воительница подумала, что верно решила утром. Ей нужно убедить его. А другие пойдут за ним, потому что теперь, когда Фроди нет, идти им не за кем.

И с данами она ловко придумала. Извечные враги поубивали стольких её соплеменников, что в каждом роду найдётся о чём рассказать. Легко было позабыть об этом, если грызться против своих. Фроди же вёл за собой людей, чтобы отомстить Морскому Волку, отвоевать часть земель, захватить новые. И трудно упомнить, что за спиной Фроди стояли даны. Сигурд Жестокий, отец и дед которого вырезали племя Сигрид с той же жестокостью, с которой теперь пытались уничтожить Рагнара.