— Кто?

— Барух Хамзай… — еле слышно отозвался король. — Пришел поговорить с тобой и твоей подзащитной. Жду вас в ее кабинете.

— Скоро будем… — пообещал я и душераздирающе зевнул — одного мерного кольца сна мне явно не хватило. А когда развернулся на месте, то обнаружил, что Лауда не спит — сидит на кровати и, нехорошо прищурившись, смотрит на закрытую дверь.

— Как я понимаю, к нам в гости заявился Неукротимый? — еле слышным шепотом поинтересовалась она, когда я подошел к ней поближе.

Я утвердительно кивнул:

— Угу. Вероятнее всего, пришел по тайным коридорам. Сказал, что будет ждать нас с тобой в кабинете.

— Отлично! — злобно оскалившись, заявила она и унеслась справлять нужду. А когда вернулась, подошла к шкафу с одеждой, как-то уж очень резко рванула на себя обе створки и вцепилась в дорожное платье Мегги.

«Хороший выбор…» — отметила Амата. — «Простенькое, неплохо сидит и скрывает почти все, что я наизменяла. А вот ее душевное состояние мне не нравится…»

Я мысленно согласился с ее мнением, так как во все глаза смотрел на свою подзащитную и пытался понять, что на нее нашло. Увы, излишняя резкость движений и лед в глазах не позволяли заглядывать к ней в душу, а обращаться к Милосердной за помощью мне было стыдно. Пришлось убеждать себя в том, что принцесса далеко не дура и никогда не идет на поводу у своих чувств. Тем не менее, обувался и вооружался я предельно добросовестно, ибо внутренне готовился к неприятностям.

Первые признаки их приближения я почувствовал в тот миг, когда Лауда наотрез отказалась делать какую-либо прическу, подкрашивать губы и надевать драгоценности:

— Спасибо, но в этом нет никакой необходимости — мы с Хамзаем поговорим по-родственному.

— Я в полном порядке! — добавила девушка, заметив, что я напрягся. — Так что сейчас Мегги быстренько заплетет мне косу, и мы с тобой отправимся беседовать с побратимом моего отца.

Желчи, которую она вложила в последние три слова, было так много, что я напрягся еще сильнее. Но промолчал, признавая за ней право принимать решения, касающиеся ее будущего, и еще не забыл, что мне поручили ее защищать, а не направлять. В общем, выходя в коридор, я пребывал в отвратительнейшем настроении. Поэтому, свернув к кабинету и увидев по обе стороны от двери телохранителей короля, одарил их крайне неприветливыми улыбками, пропустил мимо ушей настоятельную просьбу не совершать резких движений в присутствии самодержца и тараном вломился в стремительно расширяющуюся щель между створками. Мало того, оказавшись в хорошо изученном помещении, оценил взаимное расположение Неукротимого и его вооруженной до зубов «тени», оглядел все укромные места, кинул взгляд в окно и вслушался в тишину. А голову в знак приветствия склонил лишь после того, как замер рядом с креслом, в которое без разрешения короля опустилась Лауда.

Телохранитель, стоящий за левым плечом Хамзая, потемнел взглядом, но даже не пошевелился. А Неукротимому было не до соблюдения правил — он участливо смотрел на невестку, усиленно изображал сочувствие и, кажется, готовился ее успокаивать. Однако моя подзащитная его разочаровала — коротко и без души пожелав доброго утра, сделала крошечную паузу и язвительно поинтересовалась:

— Ваше величество, как я понимаю, вы пришли сообщить, что мой супруг этой ночью сладко спал в своей постельке и не имеет никакого отношения к визиту его ближников, верно?

Король, явно не ожидавший такого вопроса, слегка растерялся. А она продолжила давить:

— Для того, чтобы попасть в сеть тайных коридоров, достаточно подглядеть, как кто-то открывает какой-либо проход, и воспользоваться этим знанием позже. А для того, чтобы по ним разгуливать, как по собственной спальне, этого недостаточно — требуется изучить каждую их пядь и точно знать, как обходить или отключать ловушки, которыми они усеяны!

— Так и есть… — угрюмо согласился самодержец. — Ближники моего сына, вне всякого сомнения, научились ими пользоваться с его помощью. И заходили в них откуда-то из его покоев. Но вчера его с ними НЕ БЫЛО!

Лауда дослушала эти объяснения до конца, никак не отреагировала на завершающий рык и уколола свекра в третий раз:

— То, что вчера его с ними не было, я знаю точно, ибо насладилась не четырьмя Воздаяниями, а всего тремя! Но на протяжении нескольких последних весен очень внимательно читала все доклады нашего посла в Хамлате, и имею все основания утверждать, что без разрешения вашего сына три этих ублюдка не пошли бы даже до ветру!

Это утверждение вывело Неукротимого из себя — его лицо и шея налились дурной кровью, вены вздулись, а на скулах заиграли желваки:

— Чего ты от меня хочешь⁈

— Я хочу понять, чего вам не хватает для «выздоровления»! — ничуть не испугавшись его вспышки, желчно ответила принцесса. — Моей смерти? Внезапного исчезновения? Истерзанного и оскверненного трупа, найденного в каком-нибудь алькове или на заднем дворе?

Короля аж подкинуло:

— Что ты несешь⁈

— Несу⁈ Я⁈ — взбеленилась моя подзащитная. — За неполный месяц замужества меня пытались зарезать, зарубить, отравить, расстрелять из арбалетов, одурманить и изнасиловать, но вы продолжаете «недужить», а вашей Тайной службы словно не существует! Какой другой вывод вы бы сделали на моем месте⁈

Хамзай закрыл глаза, с хрустом сжал кулаки и неимоверным усилием воли пригасил свой гнев:

— Лауда, давай успокоимся и попробуем начать сначала…

— Запросто! — кивнула Лауда и атаковала снова: — За тот небольшой срок, который прошел с момента подписания брачного договора, мой Защитник обагрил руки кровью представителей доброй трети сильнейших родов Хамлата. То, что эти ублюдки заслужили смерть от его клинка, никого не волнует — родственники погибших наверняка жаждут мести. Равно, как и Эммет Благочестивый, одного из Светочей которого кто-то из ваших вассалов впустил во дворец, а Лорак отправил за последний предел. А раз мы не покидаем этих покоев, значит, в ближайшее время они превратятся в поле боя! И все потому, что где-то за моей спиной прозвучала команда «Можно!»: можно травить, насиловать, убивать и дурманить! Ведь за это никому ничего не будет!!!

— Никакой команды «Можно» не было! — рванув ворот камзола, хрипло заявил король.

— Да-а-а⁈ Тогда назовите мне, пожалуйста, хотя бы один род, главу которого хоть кто-нибудь… ну… пусть даже просто пожурил! Нет таких, верно? Ну, и о чем тогда мы с вами вообще можем говорить⁈ О дате моей смерти, которая вас устроит больше всего⁈ О ее месте⁈ О неких желаемых особенностях ее оформления⁈

Слушая этот монолог, я был уверен, что Лауда сорвалась. Ан нет, практически выкрикнув три последних предложения, она вдруг «обессиленно» откинулась на спинку кресла и «горько» усмехнулась:

— Поняв, насколько мне здесь «рады», я попыталась вывести из-под удара хотя бы двух своих самых близких и дорогих подруг. Но безуспешно — на обоз, в котором они отправились в Таммис, напали какие-то вроде как «тати». И теперь подруг больше нет. А я могу положиться только на отца и Защитника, приставленного ко мне богинями Справедливости и Жизни.

— Чего ты хочешь от меня? — после коротенькой паузы хмуро переспросил король.

Принцесса встала с кресла, неторопливо прошлась по кабинету, разглядывая обстановку, остановилась перед картиной, изображающей восход Дайра в заснеженных горах, и стремительно развернулась лицом к свекру:

— Я согласилась на этот брак только потому, что должна была отцу две жизни. За прошедший месяц я отдала долг сторицей и потеряла всякую надежду на нормальное будущее. Кроме того, я так и не смогла проникнуться теплыми чувствами ни к навязанному мне супругу, ни к вам, ни к свекрови, ни к дворянству Хамлата, поэтому считаю себя вправе вернуть груз ответственности за ваше королевство на вашу же шею!

Это заявление явно не вписывалось в планы Неукротимого, и он решил ее переубедить:

— Девочка моя…

— Ваше величество, мы можем расторгнуть брачный договор по-доброму и обоюдной договоренности, или я сделаю это в одностороннем порядке, потеряв лицо прилюдно и опозорив ваш род на весь Дарват. Терять мне уже нечего, ведь я знаю, что каждое мгновение пребывания в этих стенах приближает к смерти или бесчестию.