— Хороша! — заявил Лорак после того, как оглядел со всех сторон и заставил прогуляться от кровати до входной двери и обратно. — Весь Ож будет у твоих ног.
— Нужен мне этот Ож, как поросенку латный доспех! — фыркнула я, посмотрела на мерную свечу и помрачнела: — Как считаешь, Далила с Нитой уже все, в смысле, собрались и ушли?
Лорри пожал плечами и отправился на разведку. Вернувшись, доложил, что в покоях нет ни этой парочки, ни их вещей. Я обрадованно накинула на себя перевязь с мечом, подхватила сверток с вышивкой и отправилась изображать досуг обычной дворянки. Если, конечно, можно считать обычной дворянку с мечом на перевязи. Слава Амате, чахнуть над пяльцами пришлось не так уж и долго — буквально через четверть кольца после того, как я вдела в иглу ярко-красную нить и сделала первый стежок, в гостиную величественно вплыла Мегги, плотно закрыла за собой дверь, доложила, что обе «неприятности» уже отбыли в посольство и попыталась вернуть мне Право.
Кольцо я, конечно же, не взяла, заявив, что подруга у меня всего одна, и лишняя защита ей не повредит.
Жрица удивила снова: приняла, как должное, и это решение, и то, что я воспользовалась ее одеждой и бельем! Мало того, на время забыв о том, что я принцесса, заставила меня встать, покрутила, как куклу, придралась к цвету ногтей и унеслась к себе. За лаком…
…Мой любопытный муженек — или тот, кто пытался заглянуть в мою спальню — оказался хитер, как старый лис. Присылать в мои покои горничную, поломойку или еще какую-нибудь служанку счел неправильным, понимая, что я могу послать их куда подальше. Поэтому отправил к нам в гости Виету с целым выводком юных дворянок!
Не успев войти в мою гостиную, «госпожа» Тиллир торжественно поставила на стол небольшой резной ларец и заявила, что мне пора подобрать себе свиту.
Само собой, ее речь была в разы длиннее и цветистее. Дочь первого советника очень подробно описала традиции королевства и рода Хамзай, права и обязанности венценосных особ, великолепие и роскошь двора Баруха Неукротимого и так далее. Потом рассказала о достоинствах каждой из своих спутниц и влиятельности родов, к которым они принадлежат. А когда закончила, открыла ларец, показала вензеля, украшенные бриллиантами, и сообщила, что мне по статусу положены две старшие сестрицы, четыре обычные и шесть ближниц.
О том, что я отправила Далилу и Ниту домой и вручила Мегги Право, она явно знала, поэтому, подталкивая к выбору, отслеживала не только реакции на славословия, но и тонкости моего отношения к своей возможной сопернице. В какой-то момент мне надоело чувствовать себя козой на веревочке, и я дала понять, что не так безобидна, как кажется на первый взгляд — прервала рассказ о достоинствах Берты Вайрен на полуслове и перечислила имена и должности тех, кого хочу видеть в своей свите. Благо, за четыре весны регулярного чтения писем посла изучила дворянство Хамлата не хуже нашего.
Тиллир онемела. Еще бы — первой старшей сестрицей я назвала не ее, а жрицу Милосердной, все четыре места сестриц и три места ближниц отдала представительницам второстепенных родов, а три оставшиеся — вторым-третьим дочерям глав родов Корг, Хасс и Шетт. Тем самым, не дав «добровольной помощнице» возможности протолкнуть в мое окружение ни одной дворянки, родители или близкие которых напрямую зависели от Дарена!
Признавать поражение Виете не хотелось. А не признать не было возможности, ибо я была в своем праве и… являлась урожденной Каршад, то есть, происходила из рода, представители которого никогда не отступали от единожды данного слова. В общем, она утерлась — изобразила счастливую улыбку, поблагодарила за оказанное доверие, «с радостью» приняла из моих рук вензель старшей сестрицы, «сердечно» поздравила еще двух счастливиц, посочувствовала остальным и пообещала в кратчайшие сроки собрать и привести ко мне на беседу семь оставшихся избранниц.
Тратить время на общении с теми, кто мне был не интересен, я считала бессмысленным, поэтому отпустила «лишних» девиц восвояси. Потом отправила дочку Айвера организовывать нам обед. А когда она вернулась и доложила, что его скоро принесут, потребовала внимания и произнесла небольшую речь. Сама, так как понимала, что Мегги не имеет никакого представления о правах и обязанностях придворных дам:
— Как вы, наверное, уже догадались, я выбрала вас не по родовитости, а по личным качествам. Да, выводы, от которых я отталкивалась, не мои. Но в скором будущем я составлю о каждой из вас свое мнение и продолжу оценивать вашу нужность не по наличию или отсутствию каких-то там связей и не по влиятельности ваших отцов, а по тем поступкам, которые вы совершите сами. Перечислять те требования, которым вам надо соответствовать, не вижу смысла — вы далеко не дуры и, вне всякого сомнения, сможете сделать это без моей помощи. Точно так же не буду рассказывать и о том, чего я не люблю и не терплю — вы это поймете. Со временем. Или не поймете. Зато статусы моих соотечественников опишу предельно подробно, ибо это действительно важно. Мужчина, стоящий за моим правым плечом — Лорак Берген, старший жрец Майлары Пламенной и Аматы Милосердной, мой Щит, Защитник и личность, которой я доверяю, как самой себе. Если говорит, карает или милует он — говорю, караю или милую я. Девушка, сидящая по левую руку — Мегги Чест, мое Право, моя единственная подруга, наперсница и первая старшая сестрица. Если говорит, карает или милует она — говорю, караю или милую я. Теперь по старшинству: я, Берген, Чест, а потом все остальные! Обратите внимание на то, что в этом списке нет ни моего мужа, ни моего отца, ни короля Баруха, ни королевы Таисии, ни ваших близких родственников и знакомых! Надеюсь, это понятно?
Девушки утвердительно кивнули, и я продолжила:
— Далее, мои покои отнюдь не постоялый двор, поэтому в дневное время в них могут находиться только сестрицы и половина ближниц, а ночью — старшие сестрицы и одна дежурная ближница. При этом доступ в мою спальню, купальню и тренировочный зал разрешен только для Бергена и Чест. Для всех остальных, начиная с моего мужа и заканчивая последним истопником, требуется личное разрешение кого-нибудь из нас троих. Вопросы?
— Ваше высочество, боюсь, принца Дарена нам не остановить… — не очень убедительно вздохнула Тиллир, вероятнее всего, решив уже сейчас отказаться от любой ответственности за проявленную «слабость».
— Насколько я поняла, ее высочество не требует от нас бросаться на него с пяльцами наперевес! — фыркнула Маура Нолен, черноволосая кареглазая девица, к своим восемнадцати веснам успевшая заслужить прозвище Рогатина. Причем совсем не за любовь к охоте на крупного зверя. — Нам надо его просто придержать и успеть уведомить Защитника!
— Верно! — холодно усмехнулась я. — А для того, чтобы у вас были все основания заступать дорогу даже моему супругу, с завтрашнего утра во-он на том подоконнике будет лежать копия моего брачного договора с закладками на самых интересных местах. В частности, на условиях, согласно которым до достижения совершеннолетия принц Дарен не имеет права входить в мою спальню и купальню, оставаться со мной наедине где бы то ни было, приходить с визитом в темное время суток, приглашать меня в свои покои даже ясным днем и так далее.
Нолен злорадно усмехнулась и поплыла взглядом, видимо, представляя, как воспользуется имеющейся возможностью и пройдется по самолюбию моего «любимого» супруга. Я мысленно отметила, что у нее к нему есть какие-то претензии, выдержала небольшую паузу и перевела взгляд на Динайру Велот, сестрицу, которая никак не показала своего отношения к Дарену.
Выглядела она почти так же невзрачно, как я до преображения — невыразительное лицо, великоватый нос, плечи, покрытые конопушками, маленькая, низкая, слишком узко посаженная грудь и тяжелая задница. Впрочем, лично для меня все это с запасом компенсировалось недюжинным умом, кристальной честностью, редкой молчаливостью и нетерпимостью к интригам и сплетням.
«Хамлатцы вообще не разбираются в женщинах. Эта Велот — негранёный алмаз, но до сих пор не замужем…» — мысленно повторила я въевшийся в память комментарий посла и прервала затянувшуюся паузу:
