По обеим «стенам» живого коридора из молодых парней в цветах самых влиятельных родов Хамлата, соединяющего дворец на колесах с дворцом из угольно-черного полированного камня, местами покрытого небольшими лужицами, прокатилась волна возмущенного ропота. Но я его проигнорировал — осадил тяжелым взглядом вспыхнувшего было Айвера, оценил стати и вооружение ближайших дворян, а затем сместился на два шага вправо и коротко кивнул.

Дождавшись этого знака, Лауда подхватила подол платья и неторопливо спустилась по лесенке. Затем оперлась на предплечье первого советника, сделала три шага вперед, дождалась, пока Мегги и Виета займут положенные места за ее плечами, и величественно поплыла вверх по лестнице. Кстати, не забыв выполнить просьбу Виеты.

Встроиться в их квадрат удалось без особого труда — моя супруга сдвинулась чуть правее и укоротила шаги, как только поравнялась со мной, и я, очередной раз наплевав на требования протокола, занял место за правым плечом ее высочества.

Сразу за высоченными дверями из мореного дуба ко мне шагнули двое десятников Ближней тысячи и негромко, но с явно чувствующейся угрозой в голосах попросили пройти с ними. Зря: Лауда тут же остановилась, рывком за рукав развернула к себе Айвера и потребовала проводить ее обратно к карете. А когда советник непонимающе нахмурился, презрительно процедила:

— Если для вас, хамлатцев, единожды данное Слово не дороже гнутого медяка, то я разрываю брачный договор и возвращаюсь к отцу!

— Ваше высочество, вы нас неправильно поняли: ваш Защитник недостаточно хорошо одет, и мои люди хотели подобрать ему что-нибудь посолиднее.

Ну да, назвать меня хорошо одетым, да еще и по дворцовым меркам, язык не повернулся бы ни у кого: по случаю праздника я натянул на себя кольчугу с рукавами по середину плеча, черные кожаные штаны и мягкие кожаные сапоги. Грудь перекрестил двумя перевязями с метательными ножами, а на пояс, кроме неизменного меча, повесил еще и тесак-мечелом.

— Айвер, я знаю, что такое игра четырех сторон света! — презрительно фыркнула принцесса. — Но не терплю рядом с собой тех, кто играет меня. Я надеюсь, мы друг друга поняли?

— Поняли… — после небольшой паузы выдохнул Тиллир, повелительным жестом отправил воинов куда подальше и коротко кивнул растерянному церемониймейстеру, показывая, что все в порядке. А тот, в свою очередь, что-то показал невысокому, коренастому и на редкость круглолицему мужчине, стоявшему рядом со второй парой таких же высоченных и мощных дверей.

Пока наша пятерка шла по коротенькому, но очень богато украшенному коридору, коротышка вжимался в стену рядом с тяжелой портьерой. Но стоило Айверу и Лауде переступить через порог огромного бального зала, забитого местным дворянством, как рявкнул на весь дворец:

— Ее высочество принцесса Лауда Хамзай, урожденная Каршад, аламо ти Раух, ти Нокс, ти Оллиетт!!!

После этого вопля в толпе хамлатцев мгновенно появился довольно широкий проход, и Тиллир степенно повел мою венценосную подругу к молодому мужу, восседающему на внушительном кресле с высоченной спинкой по правую руку от трона Баруха Неукротимого. Кстати, самого короля в зале не оказалось. Видимо, в связи с «болезнью». Зато на левой половине его законного места сидела королева Таисия. А рядом с ней, на самой нижней ступеньке тронного возвышения, стояла целая стайка девушек и женщин. Как потом оказалось, ее дочерей. Впрочем, они меня не интересовали — я разглядывал принца Дарена и пытался понять, чего от него можно ждать.

На первый взгляд, выглядел мальчишка более-менее неплохо. В смысле, был достаточно рослым для своих четырнадцати весен, явно не чурался тренировок с мечом и с молоком матери впитал в себя привычку повелевать. Зато второй взгляд порадовал заметно меньше: этот юнец был похотлив, как дворовой кот, самоуверен до крайности и избалован до изумления. Поэтому смотрел на Лауду, как на продажную девку, которую ему подарили, и словно раздумывал, взять ее прямо тут или немножечко потерпеть!

Те же самые ощущения я почувствовал и тогда, когда он начал говорить, намеренно выделяя интонацией некоторые слова:

— Рад приветствовать тебя на благословенной богами земле Хамлата, моя дорогая супруга! Надеюсь, что дорога выдалась не очень тяжелой, и ты найдешь в себе силы оценить все грани нашего гостеприимства, насладишься общением со мной и моими близкими, и поймешь, что твоя новая родина — единственное место на всем Дарвате, где тебя будут любить по-настоящему даже такой, какая ты есть…

«Интересно, а этот дурачок вообще понимает, чью дочь пытается унизить? — дослушав его приветственную речь, изобилующую крайне двусмысленными намеками и комплиментами, до конца, ошарашенно подумал я. — Стоит кому-нибудь передать эти слова Анзору Грозному — и он не остановится, пока не сравняет Ож с землей и не вырежет всех, в чьих жилах течет хотя бы капелька крови Хамзаев!»

— Большое спасибо за добрые слова, дорогой супруг! — намеренно опустив слово «мой», лучезарно улыбнулась Лауда. — К сожалению, месяц в пути не прошел бесследно даже для меня, поэтому я бы хотела немножечко отдохнуть. Но ты не расстраивайся: я восстанавливаюсь очень быстро, и уже завтра утром буду счастлива подарить тебе часть своей души. Ту самую, которая упивается боями на пределе сил и возможностей! Надеюсь, что ты, как достойный сын Баруха Неукротимого, разделишь со мной это удовольствие и на протяжении двух ближайших весен будешь помогать мне познавать все его грани!

Первое предложение принц выслушал, можно сказать, благожелательно, то есть, никак не показал, что его задела «потеря» одного слова. После второго презрительно поморщился. Третье вызвало в нем нешуточный интерес. А четвертое с пятым взбесили до невозможности! Еще бы — он прекрасно понимал, чем закончится бой на пределе ЕЕ сил, чем чреват отказ от поединка с супругой и зачем Лауда упомянула про две ближайшие весны. Держать лицо в сложных ситуациях он еще не умел, зато научился выкручиваться. Правда, так себе. Поэтому, толком не подумав, решил «проявить великодушие»:

— Прости, я настолько обрадовался твоему приезду, что забыл, насколько далеко от Таммиса до Ожа, и как сильно выматывают поездки на такие расстояния. Я восхищен твоей самоотверженностью и чувством долга, позволившим проделать этот путь вполовину быстрее, чем ожидалось, дозволяю удалиться в свои покои прямо сейчас и настоятельно прошу нормально выспаться, пару дней хорошенечко полениться и порадовать себя чем-нибудь вкусненьким… дабы хоть немножечко округлиться!

Зал онемел. Весь, включая королеву Таисию, Айвера Тиллира и его дочурку. Еще бы, предпоследняя фраза принца Дарена закончила толком не начавшуюся церемонию и нарушила планы всех присутствующих, а последняя являлась прямым оскорблением! Тем не менее, оспаривать его решение никто не решился — супруга Баруха Неукротимого недовольно поджала губы и обожгла сына крайне недовольным взглядом, первый советник скрипнул зубами, его дочь возмущенно засопела, а все остальные придворные негромко зашушукались.

Я мысленно ухмыльнулся, настроился на недолгое путешествие по дворцовым коридорам с последующим отдыхом и, как выяснилось, слегка поторопился — Лауда воспользовалась полученным разрешением только после того, как познакомилась с королевой и принцессами, дала возможность представиться членам королевского совета и… зачем-то убедила посла Шаномайна в Хамлате не передавать слова принца ее отцу…

…Та часть дворца, по которому нас вела Роиса Корг, наперсница ее величества, мало чем отличалась от дворца Каршадов — на стенах коридоров и анфилад висели чьи-то портреты в массивных золоченых рамах; в полукруглых нишах стояли статуи, бюсты или полированные доспехи; полы были застелены ковровыми дорожками или радовали глаз узорчатым полированным паркетом из самых ценных пород дерева. Да что там говорить, если бы не щиты с гербами Хамзаев, попадавшиеся чуть ли не на каждом углу, и не гобелены в цветах этого королевского рода, то сходство было бы полным. По крайней мере, для меня.