— Две… — уточнил Лорак. — Это исцеление оказалось угодно и Амате, и Майларе.

Берген и Мегги отошли от Благодатей буквально за несколько рисок, а я утопала в отголосках пережитого еще две трети мерного кольца. Ощущения были настолько приятными, что не давали сосредотачиваться ни на чем другом. Поэтому я не обратила внимания ни на изменение скорости движения кареты, ни на ее остановку, ни на начавшуюся вокруг суету. С кровати встала, не думая, и лишь потому, что до моего сознания «достучался» Лорак. А пришла в себя в передней комнатке, после того, как Мегги вылила на меня второй или третий ковш прохладной воды.

Сообразив, что жрица пытается меня взбодрить, я кое-как собралась с силами и принялась приводить себя в порядок. А уже через несколько рисок вышла из кареты следом за своим Защитником, оглядела толпу «соотечественников», собравшуюся за кольцом телохранителей, разглядела в ней пару десятков новых лиц и мысленно взвыла.

Увы, послать куда подальше очередных вассалов свекра, решивших засвидетельствовать мне свое почтение, не было никакой возможности, поэтому я одарила их ослепительной улыбкой и отправилась знакомиться. В смысле, дождалась, пока подойдет Айвер, оперлась на подставленное предплечье, позволила отвести себя под навес, опустилась на сидение походного кресла и возложила руки на подлокотники.

Первое время, можно сказать, отдыхала — выслушивала славословия Тиллира в адрес очередного «достойнейшего сына Хамлата», вспоминала все, что о нем когда-либо читала, и «привязывала» к этим знаниям реальное лицо. А после того, как советник замолкал, произносила коротенькую речь, в которой давала понять, что слышала о «подвигах» этой личности, его великих предках или тем, чем прославился род. Ну, и конечно же, запоминала, кто и как реагирует на мои слова, чтобы потом сравнить свои ощущения с выкладками посла Шаномайна в Хамлате и сделать далеко идущие выводы.

Увы, «наслаждаться» не самым приятным, зато привычным делом удавалось не так уж и долго — после того, как Айвер представил мне второго сына главы рода Бларр, сквозь толпу хамлатских дворян протолкался Светоч Эммета Благочестивого! И, сцепив пальцы на необъятном животе, вперил в меня благостно-умиротворенный взгляд.

Славословия самому известному представителю рода Бларр, Дитраму Кремню, я произносила без участия разума, ибо изучала жреца одного из самых молодых, но хватких богов Дарвата. Естественно, не в упор, а сквозь полуопущенные ресницы. И старалась не показывать своего отвращения.

Нет, на первый взгляд Светоч выглядел более чем благообразно: взгляд широко посаженных ясных карих глаз дышал дружелюбием и стремлением помочь, на полных губах играла добродушная улыбка, морщины на чуть обветренном лице однозначно свидетельствовали о том, что этому мужчине чужды такие чувства, как злость, ненависть, зависть, алчность, похоть, коварство и так далее. А круглые щеки и выдающееся брюхо давали понять, что единственный грех, который ему можно вменить в вину, это чревоугодие.

Ничуть не хуже смотрелась и одежда — белый балахон выглядел достаточно простым, чтобы не бросаться в глаза и не вызывать зависти, но опрятным, сапоги — ношеными и стоптанными, как у человека, который много ходит пешком, а один-единственный перстень и кулон на шее — предельно дешевыми. Увы, я знала о Светочах достаточно много для того, чтобы понимать, что этот образ — лишь силок для доверчивых простачков. А истинные черты характера жреца бога Света и Чистоты Помыслов весьма далеки от демонстрируемых и прячутся очень и очень глубоко.

Он тоже изучал. Нас с Лораком. Оглядев меня с головы до ног, коротенькой вспышкой во взгляде дал понять, что поражен моей «невероятной красотой». Дослушав рассказ о подвигах Дитрама Кремня, сделал вид, что преклоняется моим умом, памятью, расчетливостью и чем-то там еще. А «когда заметил» Бергена, «аж задохнулся» от счастья из-за того, что имел возможность лицезреть единственного на всем Дарвате жреца сразу двух богинь!

При этом ни нетерпения, ни желания привлечь к себе внимание в нем не чувствовалось: дожидаясь конца представления дворян, он бездумно покачивал Око Бога, блестящий кулоном с символом Эммета Благочестивого, болтающийся на тоненькой серебряной цепочке. Когда представление закончилось, подошел, поклонился, назвал свое имя и спросил, не уделю ли я ему несколько рисок для душеспасительной беседы. А когда получил ожидаемый ответ, нисколько не расстроился — благословил меня и мой брак, пожелал нам с Дареном Светлого и Чистого будущего, поклонился еще раз и неспешно удалился. Оставив после себя еле уловимый аромат каких-то цветов, отдающий сладкой гнилью.

Отслеживать его перемещения в толпе хамлатских дворян и дворянок мне было не с руки, и я, улучив момент, попросила об этом Лорака. И очень удивилась, услышав, что Светоч уже уехал.

Убедиться в этом удалось буквально через пару рисок, когда Айвер повел меня к обеденным столам — по пути к креслу, стоящему во главе самого большого, я успела кинуть взгляд на тракт и увидела всадника в белом балахоне, погоняющего белого ослика по направлению к ближайшему лесу.

Я сразу же повеселела, и все время порядком затянувшейся трапезы делилась хорошим настроением с окружающими. Само собой, в меру. То есть, позволяла Айверу подливать мне вина, благосклонно кивала, услышав изысканные комплименты, улыбалась удачным шуткам и изредка шутила сама. А в самом конце обеда, распробовав невероятно вкусный пирог с лесными ягодами, вышла из-за стола и попросила Тиллира передать повару мою личную благодарность.

Он, конечно же, пообещал, что передаст, и начал рассказывать о «чудотворцах», работающих на кухне его сюзерена.

Рассказывал с душой и, если можно так выразиться, вкусно. Поэтому вокруг нас собрались все, кому хотелось похвастаться талантами своих поваров и винами, которые закладывались в погреба чуть ли не прапрадедами.

К винам я была равнодушна, но ораторов не перебивала — запоминала, кто, что и как говорит, отслеживала взгляды, жесты, эмоции, и пыталась заглянуть за те маски, которые на себя нацепили все эти люди. Точно так же начала оценивать и Юнжера Когренда, младшего брата бывшего камерария Баруха Неукротимого — отметила, что он как-то уж очень быстро пьянеет, порадовалась образности его речи, удивилась идеальной чистоте одежды и нарочитой простоте отделки ножен меча. А когда поняла, куда он клонит, сокрушенно вздохнула и развела руками:

— К моему искреннему сожалению, заехать в ваш родовой замок и перепробовать все те блюда, которые вы перечислили, я не смогу — мой свекр неважно себя чувствует, и я льщу себя надеждой, что лицезрение счастья в глазах наследника добавит ему достаточно душевных сил для того, чтобы перебороть тяжелый недуг!

— То есть, вы отвергаете мое приглашение⁈ — даже не вдумавшись в то, что я сказала, набычился Когренд и накрыл ладонью рукоять меча.

— Ее высочество настолько торопится в Ож, что бросила большую часть обоза еще на выезде из Таммиса. А кортеж останавливает только для того, чтобы пообедать и поспать! — рявкнул Айвер Тиллир.

— Замок всего в паре мерных колец езды от тракта! — взбешенно прошипел мужчина. — А заслуги нашего рода перед Хамлатом достаточно ве— …

Удара невысокого, худощавого и на редкость невзрачного парня в цветах Когрендов я не увидела — он стоял сбоку, по левую руку от меня, и во время беседы равнодушно смотрел в сторону. Зато на этот удар среагировал Лорак — сдвинул открытой ладонью правой руки плоскость меча так, чтобы клинок просвистел прямо под моим подбородком, и вбил левый кулак в висок вытянувшегося в длинном выпаде хамлатца. Правда, после того, как в черепе несостоявшегося убийцы появилась кошмарная вмятина, оказалось, что я куда-то лечу, а в левой глазнице Юнжера уже торчит рукоять метательного ножа!!!

Мысль о том, что меня чуть не убили, промелькнула в голове еще до того, как я рухнула на землю и шарахнулась локтем о какой-то камушек. А через миг мой взгляд выхватил сначала высверк еще одного меча, пробившего воздух в том месте, где я стояла, а затем безумную по скорости и силе атаку Щита. Вернее, едва заметный поворот его бедер, размазанное движение правого кулака снизу-вверх и медленное запрокидывание головы очередного Когренда!