— Это вы так пытаетесь защитить меня? — шепотом спросил я, почувствовав, что вместо слова «нас» принцесса хотела сказать «тебя».

— Раз я втянула тебя в это Служение, значит, обязана нести ответственность за твою жизнь! — тихим шепотом, но очень уверенно и грозно заявила она. А когда я попытался сказать, что в этом нет необходимости, добавила: — Добираться до Ожа не день и не два, а арбалетный болт может прилететь в любое мгновение. Если тебя ранят или убьют, не выживу и я. В общем, мне кажется, что имеет смысл объединить силы. Чтобы ты в меру своих возможностей защищал меня, а я, в меру своих, тебя.

Эта часть объяснений меня покоробила, так как в последних предложениях чувствовался расчет. А она, словно ощутив мое разочарование, пододвинулась еще ближе и продолжила шептать:

— Расчета в моих мыслях и желаниях не было, нет и не будет! В моем поведении есть два слоя. На первом, которым управляет разум, я не хочу, чтобы из-за меня пострадал ни в чем не повинный человек, которого вынудили стать моим Щитом и Защитником. Говоря иными словами, окажись на твоем месте любой другой жрец, я вела бы себя по отношению к нему точно так же. А на втором, на котором главенствуют чувства, я безумно рада, что для этого Служения богини выбрали именно тебя, мечтаю, чтобы ты мне когда-нибудь поверил так же, как я уже верю тебе, и почувствовал, что я тебя никогда не предам и не подведу!

Правое предплечье и большой мааль полыхнули приятным теплом практически одновременно. А мгновением позже на краю сознания послышался знакомый голосок: «Она говорит сердцем и страшно боится, что ты ее не услышишь…»

«Спасибо…» — мысленно поблагодарил я, ощутил вспышку ласкового тепла и неожиданно для самого себя протянул Лауде правую руку: — Дружбу примете?

Принцесса вцепилась в мою ладонь, как утопающий в болоте в протянутый дрын, и изо всех сил сжала пальцы:

— Да!!!

«Третий день знакомства…» — мысленно пробормотал я, и тут же услышал возмущенный голос Аматы:

— «А какая разница, если эта девочка действительно заслуживает уважения и действительно жаждет твоей дружбы⁈»

«Ну да…» — согласился я и… онемел, услышав в голосе богини просительные интонации:

«Не обижай ее, ладно?»

«Не буду!» — твердо пообещал я, на несколько мгновений выпал из реальности, чтобы удержать на краю души сметающую все и вся волну иной Благодати, в которой меня чуть не утопила Милосердная, и вытаращил глаза, услышав горячечный шепот подзащитной:

— Руку резать?

«У нее никогда не было ни друзей, ни подруг, поэтому о настоящей дружбе она судит только по книгам и рассказам отца!» — подсказала Милосердная, после чего дала мне ощутить жуткую пустоту на месте сердца Лауды. Намек был понятнее некуда, поэтому я осторожно сжал тоненькие пальчики и постарался, чтобы мой голос прозвучал как можно мягче:

— Обмен кровью — это ритуал, который в чести у тех, кто ценит форму выше содержания. А я ощущаю ваши истинные чувства и знаю, что вы вложите в эту дружбу и душу, и сердце. Ну, и зачем нам красивые, но пустые жесты?

— Спасибо! — восторженно выдохнула она, в порыве благодарности потерлась щекой о мою ладонь, а затем тихонько попросила: — Только теперь обращайся ко мне на «ты», ладно?

— Ладно.

— И не стесняйся говорить правду, даже самую неприятную, хорошо?

— Хорошо.

— Тогда спокойной ночи! — довольно сказала девушка, нехотя отпустила мою руку и подтянула к себе подушку.

— Добрых снов… — искренне пожелал я, закрыл глаза и мысленно повторил то же самое для Аматы.

«Добрых…» — мурлыкнула богиня и ехидно добавила: — «Кстати, твой новый знак называется знаком сердечной дружбы. С кем именно, догадывайся сам. И знай, что других таких не было, нет и не будет…»

…Как и предсказывала Лауда, Айвер еще до рассвета отправил обратно к обозу практически всю молодежь. Поэтому перед завтраком заявился к нам и без тени сомнения в голосе повторил свое обещание.

Принцесса его приняла. Мало того, продемонстрировала хамлатцу свое благоволение, пригласив разделить с нами трапезу. Он с благодарностью согласился и почти целое мерное кольцо «радовал» нас своим присутствием, причем старался произвести на мою подзащитную самое лучшее впечатление. Первое время вел себя более чем достойно. То есть, демонстрировал, что под личиной почти всесильного первого советника он все еще остается тем самым воином, который когда-то привлек внимание Баруха Неукротимого исключительной храбростью, беззаветной преданностью и изощренным умом.

Кстати, годы спокойной и сытой жизни почти не сказались на его внешности — в отличие от большинства знакомых мне высокопоставленных придворных, Айвер явно не чурался регулярных тренировок и не наел ни развесистых щек, ни пары лишних подбородков, ни пятиведерного живота. И, несмотря на солидный возраст, сохранил осанку, пластику и повадки бывалого бойца. Правда, доверять ему свою спину я бы поостерегся: судя по седине, выбелившей его голову практически целиком, глубоким морщинам, черным мешкам под глазами и старческим пятнам на коже, он боялся обратиться к Амате за продлением жизни, так как точно знал, чем закончится божественный суд. Соответственно, грязи в прошлом и настоящем этого мужчины было слишком много даже для богини, прославившейся милосердием и великодушием.

Увы, после второй перемены блюд разговор зашел об охоте, и Тиллир очень быстро проявил свой истинный нрав. Сначала он рассказывал Лауде о тех местах, которые мы будем проезжать, о дичи, которая водится в лесах вокруг Ожа, и о ловчих соколах своего верховного сюзерена. А принцесса, поддерживая разговор, со знанием дела рассуждала о тонкостях приручения и повадках хищных птиц. И, вне всякого сомнения, не казалась Айверу смешной или наивной. Потом хамлатец заметил, что в этой части беседы я участия не принимаю, так как не понимаю в соколиной охоте ровным счетом ничего, и начал «поддавливать». То есть, очень осторожно, но крайне последовательно демонстрировать Лауде все новые и новые грани моего невежества. И радовался жизни до тех пор, пока принцесса не сообразила, чем он занимается, и не ответила тем же самым. Как? Сначала сравнила ловчих птиц с живыми клинками, повинующимися руке охотника. Потом перевела разговор с соколиной охоты на загонную и сравнила выход один на один на крупного зверя с дуэлью. А когда хамлатец согласился с ее точкой зрения, заявила, что, по ее мнению, гордиться победами над неразумным зверьем может только тот, кто сомневается в своей способности победить человека. Как и следовало ожидать, мужчина возмутился и попытался защитить честь охотников. В результате чего вломился прямо в настороженную ловушку:

— Возьмем, к примеру, вашу свиту. Вряд ли я ошибусь, заявив, что девять из десяти мужчин, которых вы сочли достойными представлять Хамлат при дворе моего отца, как минимум один раз брали крупного зверя.

— Так и есть — мои соотечественники знают толк в охоте!

— Значит, они уверены в том, что справятся с любым хищником и готовы выйти один на один что с волком, что с кабаном, что с медведем, верно?

— Верно… — кивнул помрачневший «гость», вне всякого сомнения, догадавшийся, куда клонит принцесса. Но продолжить не успел, так как она нанесла добивающий удар:

— А теперь скажите честно, кто из ваших людей уверен в победе над моим отцом, Барухом Неукротимым или сидящим рядом с нами жрецом двух богинь?

— Ваш отец — первый клинок Союза Двух Королевств; мой сюзерен — второй…

— … а жрецы Майлары Пламенной никогда не дерутся на поединках, поэтому судить об уровне их боевых навыков, вроде как, не с чего… — насмешливо подхватила принцесса. — Однако даже самые безрассудные рубаки обходят их стороной, ибо знают, что бросаться с мечом на того, кто служит богине Справедливости, это самоубийство. Делаем выводы: ни один неразумный зверь никогда не сравнится с человеком и… если мужчина не изъявляет желания бегать по лесам за облезлыми зайцами или драться на дуэлях, то это не значит, что он не в состоянии ответить на оскорбление сталью!