Ступор, который напал на меня, когда я услышала “даже так” мужа, становится только сильнее. Во рту пересыхает. Дар речи пропадает с концами. Пошевелиться не получается. Дышать удается через раз.

В нормальном состоянии я бы точно вскочила, начала кричать, ругаться. Зарядила бы пощечину, в конце концов. Но тело просто отказывается следовать командам шокированного мозга.

Все, что мне удается — только слушать мужа и хлопать глазами.

Хорошо хоть Елена Васильевна быстро справляется с удивлением. Черты лица женщины заостряются. Она набирает в легкие побольше воздуха, после чего медленно выдыхает и, вздернув бровь, задает самый страшный на свете вопрос:

— Вы не верите, что ваша жена умирает?

Холодок пробегает по позвоночнику. Слезы наполняют глаза.

Впервые кто-то сказал вслух, что, возможно, мне осталось недолго.

Осознание накрывает меня с головой.

Страх заставляет желудок сжаться в тугой узел. Мышцы словно сталью наливаются. Тело словно тысячи игол пронзает. Пальцы, лежащие на коленях, подрагивают. Горло стискивает с такой силой, что вздохнуть не получается.

Господи…

Я действительно… у… ум…

— Послушайте меня, как там вас… неважно, — сквозь вату в ушах пробиваются жесткие слова мужа. — Хватит пудрить мне мозги. Все с моей дорогой женушкой нормально. А если вы будете потакать ее “диагнозам” по доброй воле или за вознаграждение, я вас засужу и лишу медицинской лицензии. Вам ясно? — чеканит муж.

Пару секунд молчит, но ответа так и не получает. Или, возможно, я пропускаю кивок из-за слез, размывших взор и текущим по щекам, потому что в следующий момент муж подхватывает меня за локоть, грубо тянет вверх.

Не знаю, каким чудом поднимаюсь. Толком очнуться не успеваю, а Саша уже тащит меня к двери. На автомате переставляю ноги, все еще находясь в прострации. Но спотыкаюсь, стоит мужу открыть дверь, а Елене Васильевне выкрикнуть нам вслед:

— Если Диане в ближайшее время не провести биопсию и не назначить соответствующее лечение, вы в скором времени станете вдовцом.

Меня обдает ледяной волной.

Саша застывает. Напрягается. Молчит.

— Если не верите мне, обратись к другому врачу, иначе потеряете жену, — уже тише произносит врач. Вот только ее мелодичный голос звучит для меня, как удары гвоздей, забиваемых в крышку моего гроба. — Конечно, если вы не этого добиваетесь, — шепчет Елена Васильевна напоследок.

Мои колени подгибаются.

Саша же медленно поворачивает голову к женщине.

— Если играть, то до конца, да? — язвительно хмыкает он, до боли сжимая мою руку.

Не проходит и секунды, как муж срывается с места, вытаскивает меня в коридор. С такой силой захлопывает дверь, что штукатурка осыпается со стен.

У меня в голове проносится мысль, что вот так звучит последний гвоздь, входящий в крышку моего гроба.

Саша тащит меня обратно по коридору. Его пальцы грубо впиваются в мое плечо, шаги широкие, быстрые. Я едва поспеваю за мужем. Иду на автомате. Ноги не хотят слушаться, колени не гнутся. В голове… пустота.

Меня одолевает настолько сильный шок, что приходится силой заставлять себя дышать. Не говоря уже об остальных действиях.

“Муж не поверил врачу”, — вдруг вспыхивает в мыслях. — “Саша не поверил, что я больна”.

Ступор так резко спадает, что по телу проносится жар ярости. Обида простреливает мозг, очищая разум. Судорожно втягиваю воздух, пытаясь вернуть себе самообладание.

Как Саша мог не поверить?

Шумно выдыхаю и торможу, как раз в тот момент, когда муж нажимает на кнопку вызова лифта.

Створки сразу же разъезжаются. Саша делает шаг вперед. Тянет меня за собой. Но мои стопы словно прирастают к полу.

Кровь начинает бурлить в венах. Желудок стягивается то ли от неверия, смешанного с гневом, которые проносятся по телу, то ли от того, что я не ела почти двое суток.

Последние на мне точно сказывается, ведь руки трясутся. Хотя… причиной дрожи может быть и стресс, который пришлось пережить.

Вот только все уходит на второй план, когда Саша оглядывается через плечо. Его брови оказываются нахмурены, глаза сужены, ноздри раздуваются. Он злится. Но на этот раз мне плевать на его беспочвенную ярость. Мне куда важнее получить ответ на вопрос, который буквально рвется наружу.

— Как ты мог подумать, что я подкупила врача? — губы едва шевелятся, поэтому слова выходят слишком тихими.

Но я точно знаю, что Саша все расслышал, потому что он поджимает губы и впивается в меня пронзительным взглядом. Складывается впечатление, что муж что-то ищет на моем лице. Понятия не имею, что именно он хочет найти, но скрыть ничего не пытаюсь. Я открытая книга, а вот происходящее в голове Саши остается загадкой.

— Неужели, ты нашла альтруистку? — муж выгибает бровь.

Едва не роняю челюсть на пол.

Не знаю, что сказать.

Просто не понимаю, как Саша превратился из любящего мужчины в обвиняющего меня непонятного в чем… монстра.

Вспышка ярости, которая «подпитывала» меня, сменяется растерянностью. Силы резко испаряются. Слабость прокатывается по телу, из-за чего голова начинает кружиться.

Саша же пользуется моим секундным замешательством. Затаскивает меня в лифт. Разворачивается вместе со мной. Нажимает на «единичку».

Хоть мы находились всего на третьем этаже, я рада, что нам не пришлось спускаться по лестнице. Сейчас у меня даже на такое простое действие не хватило бы сил.

— Давай разведемся, — опираюсь на металлическую стену сзади.

Холод пробирается сквозь ткань водолазки. Поручень впивается в поясницу. Но по сравнению с пальцами мужа, этот небольшой дискомфорт — ничто.

— Манипуляции подъехали? — качает головой Саша, ловя мой взгляд в искаженном металлом отражении.

— Нет, — произношу на выдохе, свободной рукой хватаясь за поручень. Мне нужна хоть какая-то поддержка. — Я серьезно. Не вижу больше смысла в нашем браке.

Чувствую, как Саша напрягается.

— Я подумаю об этом, — говорит муж спустя какое-то время.

Подумаю? Подумаю?! Какого черта? Я же предложила вполне адекватный вариант решения проблемы. Не будет брака — не будет раздражающих мужа «манипуляций». В чем загвоздка? Или Саша собирается до конца моей, возможно недолгой, жизни, мучить меня?

Резко поднимаю голову, перед глазами темнеет, но я на секунду прикрываю глаза, восстанавливая зрение.

— Ты не понял, — произношу я на удивление четко. — Я просто ставлю тебя в известность. Завтра же подам на развод.

Створки лифта разъезжаются. Но вместо того, чтобы выйти, Саша дергает меня на себя. Пальцы соскальзывают с поручня. Поддержка исчезает.

Очередной резкий поворот лишает меня хрупкого равновесия. Темнота возвращается с новой силой. Тело слабеет. Колени подгибаются.

— Никакого развода не будет! — рык мужа доносится до быстро заполняющего туманом разума.

Но не осознать слова, не, тем более, ответить не получается — земля уходит из-под ног, сознание улетает.

— Что с тобой? — Саша встряхивает меня.

Сознание резко возвращается. Вот только зрению нужно немного времени, чтобы восстановиться. Пару раз моргаю, прежде чем снова начинаю видеть лицо мужа. На долю секунды мне кажется, что я замечаю на нем признаки тревоги, но они быстро стираются. Остаются лишь прежняя беспочвенная жесткость.

— Я больна, этого тебе мало? — мой голос звучит тихо, по телу все еще распространяется слабость.

Мышцы просто напросто отказываются слушаться. Вот только пальцы мужа с силой впиваются в мои плечи. По идеи, мне должно быть больно, но я не чувствую дискомфорта, причиненного мужем. Все мои силы уходят на борьбу с головокружением и попытки восстановить контроль над телом. Поэтому я даже рада, что Саша не отпускает меня. Если бы не он, я бы точно распласталась у его ног.

Вдобавок к железной хватке, муж смотрит на меня. Пристально. Строго. Неверяще.