Вот только стоит выйти из автомобиля, мы оказываемся в глуши. Все, что я вижу — дорогу, обрамленную лесом и… пирс.

— Готова поплавать? — шепчет свекровь мне на ухо, сильнее вдавливает пистолет в мой бок и заходится в безумном смехе.

Прохладный ветер окутывает мое тело, забирается под легкую пижаму, заставляет дрожать сильнее.

Не принимаю, что происходит. Что понадобилось от меня Лидии Борисовне? Зачем она во все это втянула рыжулю, выходящую из машины следом за нами? Почему привезла меня к какому-то озеру?

Ответов ни на один вопрос у меня нет. Вот только даже без них осознаю, что эта ночь ничем хорошим не закончится. Чего только стоит пистолет, который свекровь не убирает от моего тела ни на секунду. Я понимаю, что Лидия Борисовна окончательно чокнулась. Но где она достала оружие?

Да, какая разница? Я должна думать о том, как сбежать, а мои мысли занимает всякая чушь.

Еще раз осматриваюсь по сторонам.

Черт. Ну и в глуши мы находимся. Поляну перед рекой только свет фар машины освещает.

— Анечка, достань из багажника веревку, — почти ласково приказывает свекровь.

Не понимаю почему, но девушка слушается. Она огибает машину, открывает багажник, достает оттуда недлинную, но широкую веревку.

Вздрагиваю, когда слышу хлопок закрывшейся дверцы.

— Умница, — хвалит девушку свекровь совсем как послушную собачку. — А теперь завяжи ей руки, — добавляет, когда рыжуля подходит к нам и протягивает веревку Лидии Степановне.

Плечи Анны напрягаются до предела. Она невольно отступает на пару шажков. Но уже через секунду останавливается, судорожно втягивает в себя воздух, после чего разворачивается ко мне. Стоит нашим взглядам пересечься, — на лице девушки замечаю сожаление, но она без колебаний выполняет приказ моей свекрови. Что Лидия Борисовна на нее имеет, раз рыжуля готова пойти не только на похищение, но и на возможное убийство?

Жаль, ответ и на этот вопрос я вряд ли получу. Зато мои руки оказываются туго, очень туго, стянуты сзади веревкой. Они постепенно онемевают. Пытаюсь ими пошевелить и тут же шиплю, обжигая кожу.

— Давай, шагай вперед, — немного лениво произносит Лилия Степановна, но пистолетом пошевелить не забывает. Как бы намекая мне, “иначе…”

— Зачем вам это? — спрашиваю, понимая, что мне в любом случае уже нечего терять. Затевать игру против пистолета — заведомо проиграть. А так хотя бы ответы на свои вопросы получу.

— Не торопи события, — недовольно фыркает Лидия Степановна. — Скоро все узнаешь. О-о-очень скоро.

Кошусь на свекровь и замечаю блаженную улыбку на ее лице. Лидия Степановна словно прокатывает на языке предвкушение, подпитывается им.

И эта женщина растила Сашу? Теперь отчетливо понимаю, откуда у мужа настолько сильные травмы. Он был совсем маленьким, и его психика никак не могла справиться с неуравновешенной матерью. Удивительно, что муж вырос более или менее нормальным. Но, скорее, это заслуга отца, который, в итоге, его забрал. Вот только след от издевательств матери навсегда останется на душе мужа. Хотя… может, терапия поможет? Вроде бы уже помогает.

Надежда, что Саша справиться вспыхивает у меня в душе. Вот только гаснет под тяжелой мыслью: “А увижу ли я это?”.

Черт, я опять не сказала Саше, что прощаю его!

Почему я этого не сделала?

Терзаемая гнетущими мыслями, не замечаю, как мы доходим до пирса. Лишь скрип, который раздается, стоит ступить на старое, кое-где прогнившее дерево, напоминает мне, что мы пришли.

Останавливаюсь в тот же момент, когда тормозит свекровь.

— Не-е-ет, — тянет она. — Тебе до конца, — отнимает пистолет от моего бока и нацеливает его на мою голову.

Ком огромных размеров застревает в горле, не дает нормально вздохнуть. Тело словно задервеневает, отказывает слушаться. Мозг заливает паника. Но я понимаю, что выбора-то у меня нет. Попытаться сбежать чревато пулей, попавшей в мое тело. Хорошо, если не в голову. Остаться? Значит, получить тот же результат. Или еще хуже, Лидия Степановна сама, а, может, с помощью своей собачонки притащит меня к краю пирса и столкнет. Оказаться в воде со связанными руками, значит, получить тот же исход… летальный. Тем более, что я не знаю, насколько тут глубоко. Но что-то мне подсказывает — очень.

Вдоволь осознав всю безнадежность ситуации, я глубоко вдыхаю и на негнущихся ногах иду по шаткому, поскрипывающему пирсу. В моей голове вспыхиваю одна за одной жуткие картинки. Но, на самом деле, я сейчас боюсь того, что какая-нибудь деревяшка проломится, и я полечу в воду.

Вот только этот страх, слава богу, оказывается напрасным. Я без проблем дохожу до края пирса, разворачиваюсь. Благо фары светят в сторону, поэтому не слепят, но при этом освещают две женские фигуры с развевающимися на ветру волосами. Женщины издалека кажутся каким-то… одинокими. Одна держит меня на мушке и кому-то звонит, но ей никто не отвечает. Вторая вовсе обнимает себя за талию и смотрит куда угодно, только не на меня.

— Не хочешь брать трубку? — злостный рык свекрови заставляет меня содрогнуться, а слушающий миг я слышу щелчок и “слепну” от вспышки.

Сразу же понимаю, зачем я здесь. Лидия Борисовна с помощью меня хочет заманить сюда сына.

Моя теория подтверждается, когда тишину пирса разрывает громкая мелодия, а уже через мгновение я слышу рев Саши:

— Что ты сделала с Дианой?

Страх за мужа пронизывает каждую клеточку моего тела. Саша через столько прошел, чтобы избавиться от влияния матери, а эта встреча может откинуть его прогресс назад. Может вернуть “демонов”, — так муж называет свои навязчивые мысли.

Где-то на краю заполненного тревогой мозга, понимаю, что свекровь поставила телефон на громкую связь, поэтому я так отчетливо услышала Сашу. А когда она не подносит телефон к уху, а просто держит перед собой, подсвечивая лицо снизу вверх, только убеждаюсь в своей правоте.

— Сынок, как я рада тебя, наконец, слышать, — облегченно вздыхает Лидия Степановна. — Знаешь, как я за тебя переживала? Как скучала? — фальшь слышится в каждом ее слове.

Не понимаю, что свекрови нужно от моего мужа. Но она точно сейчас не выглядит взволнованной, скорее, злой. Ее подсвеченные телефоном черты заострены, губы поджаты, брови нахмурены. Вдобавок, Лидия Степановна смотрит на меня исподлобья. Из-за ее пронизывающего насквозь, наполненного ненавистью взгляда, крупная дрожь сотрясает каждый участок моего тела. Или же все дело в ледяном ветре, который у воды, усиливается?

Саша молчит. Скорее всего, пытается обуздать своих демонов. И видимо, у него получается, ведь, когда он следующий раз начинает говорить, его голос звучит спокойно или даже равнодушно:

— Мама, что тебе надо?

Все внутри стягивается в тугой узел. Почему мне сейчас показалось, что Саша сдался? Нет, только не это! Он не может…

— Ты, конечно, мой дорогой, — уголок губ Лидии Степановны ползет вверх. — Твое внимание. Всего лишь твое внимание, — женщина сужает глаза и смотрит только на меня.

Интуиция кричит: “Что-то тут не так! Свекровь что-то задумала, только я не понимаю, что именно!”.

— Хорошо, — Саша тяжело вздыхает. — Если я тебе нужен, то я у тебя буду. — Сердце пропускает удар, когда я слышу почти такую же фразу, которую муж последние несколько дней повторял мне. Или… может, это знак, значения которого я не понимаю? — Просто отпусти Диану, — непоколебимость наполняет каждое слово Саши.

Похоже, Лидия Степановна тоже ее улавливает, ведь визжит:

— Нет! — глубоко вздыхает. — Ни за что! Ты променял меня на нее!

Кровь отливает к ногам. Дыхание перехватывает.

Так вот, в чем дело?

Лидия Степановна своим извращенным мозгом ревнует сына ко мне! В таком случае, сомневаюсь, что она меня отпустит. Очень сомневаюсь.

Оглядываюсь по сторонам, но не вижу ничего, кроме воды, окружающей пирс. Прыгнуть в нее не вариант, она слишком темная, а, значит, озеро глубокое. Без свободных рук меня утянет на дно на раз два.