Слезы текут по щекам. Боль пронзает меня изнутри. Такое чувство, что внутри меня все пульсирует, разнося по телу леденящий душу холод.

И дело не в пронизывающем до костей ветре, который обдувает лицо, лохматит блондинистые волосы, забирается под бежевый расстегнутый тренч, проникая под черное вязаное платье с горлом.

На самом деле, я почти не замечаю ужасную погоду. Наоборот, она прекрасно отражает мое внутреннее состояние. Чувствую себя такой же разбитой, как и затянувшееся серыми тучами небо, сквозь которое проглядывает лишь полоска света.

Продолжаю идти. Каблуки стучат по тротуару, но я не чувствую ног… не чувствую рук… не чувствую ничего.

Кажется, будто жизнь… счастливая жизнь гаснет вместе с последними угольками надежды.

Резко торможу. Поворачиваюсь к высокому парапету, который отгораживает вечно спешащих куда-то людей от Москвы-реки, подхожу ближе, упираюсь в него руками и набираю в легкие побольше воздуха.

Медленно выдыхаю.

Нужно позвонить Саше, поговорить с ним, но я… просто не могу.

Как мне сказать мужу, что его непутевая жена, снова добавит ему проблем?

Впиваюсь пальцами в неровную каменную поверхность. Надавливаю с такой силой, что не покрытые лаком ногти белеют. По идее, должно стать больно, но я не чувствую ничего. Из меня будто высосали все эмоции, выжгли душу.

Мало того, что у нас до сих пор нет детей, хотя я знаю, как муж хочет наследника, так еще теперь и моя болезнь. Непонятно, когда я смогу забеременеть и… смогу ли вообще.

Шумно выдыхаю. Ненадолго прикрываю глаза.

«Вам нужна поддержка близких людей. Самостоятельно будет очень тяжело справиться», — в ушах звучит мягкий голос пожилой женщины-гинеколога, к которой мне посоветовала сходить подруга.

Гинеколог прав… я не справлюсь сама. Сколько бы ни пыталась убедить себя в обратном. Беспокоить Сашу не хочется. Тем более, сейчас разгар рабочего дня. Он будет недоволен, если я ему позвоню. Но выбора попросту нет.

Саша мне нужен. Нужен прямо сейчас.

Медленно открываю веки. Смотрю на размеренные волны. Они должны дарить успокоение, но бурю, которая развернувшаяся у меня внутри, ничего не может заглушить.

Делаю еще один глубокий вдох. Вытаскиваю телефон из кармана тренча. Нахожу в контактах нужный номер. На мгновение замираю с зависящим над экраном пальцем и после секундного размышления все-таки нажимаю.

Прикладываю телефон к уху.

Жду.

Длинные гудки отдаются зудением в нервных окончаниях. Кончики пальцев холодеют. Сердце то и дело сбиваются с ритма.

Я уже думаю, что муж не ответит, как слышу его злобный рык:

— Да.

Вздрагиваю.

Я ожидала подобной реакции, но сейчас настолько эмоционально угнетена, что не могу сдержать инстинктивной реакции.

— Саш, прости, что отвлекаю, — бормочу быстро. — Можем встретиться прямо сейчас? Нужно поговорить, — уголек надежды все-таки вспыхивает внутри.

Если Саша будет со мной, возможно, я смогу пройти через ужас, который меня ждет.

— Дома поговорим, — цедит муж, явно, стиснув зубы.

— Но… — он мне нужен рядом как можно быстрее.

Если я не найду твердое плечо, на которое можно положиться, человека, с кем можно поделиться, то развалюсь на части.

— Диана, я занят, — рявкает муж. — Мне сейчас не до твоего нытья.

В трубке раздается глухой треск.

Меня начинает трясти.

Нытья…

Саша в последнее время часто говорил, что я ною. Повторял, что мне нужно взять себя в руки, заняться каким-нибудь делом. Но сколько бы раз я не пыталась последовать его совету, все сводилось к тому, что у меня не было сил. Моим вечным спутником стала усталость. Я даже толком есть не могла, не говоря уже о том, чтобы что-то делать. О близости с мужем тоже пришлось забыть.

Я говорила Саше, что плохо себя чувствую. Но он лишь отмахивался и злился, из-за чего мне становилось тоскливо, а это еще сильнее ухудшало мое физическое состояние..

Теперь я знаю причину своего вялого состояния. Понимаю, почему иногда даже с кровати встать не могла. Но пока не обратилась к врачу, видимо, раздражение мужа достигло апогея. Он стал все чаще задерживаться на работе. Иногда оставался там на ночь, лишь бы не видеть меня, свернувшуюся клубочком на диване и смотрящую в стену.

Но сейчас я-то смогу все ему объяснить, мы вместе пройдем через последнее испытание, после чего сможем снова стать счастливыми. Как прежде. Нужно только дождаться вечера, когда Саша придет с работы.

Вздыхаю. Отрываю телефон от уха, вижу, что звонок все еще отсчитывается временем на экране. Собираюсь вызов, как…

— Сильнее… да... еще… жестче… — доносится из трубки женский голос. — Мне так хорошо с тобой. Госпо-о-о-ди.

Слышу короткие стороны, которые перемешиваются с шумными вздохами и охами.

— А-а-а. Еще! Ты такой… дикарь! Твоя жена, что совсем тебе не дает? — лепечет девушка с придыханием. — О-о-о, повтори, — под конец ее голос заглушается, а следом за ним раздается мужской протяжный рык.

Телефон высказывает из пальцев. Падает на каменный барьер. Отскакивает от него и плюхается в воду.

Этот день решил меня добить.

Я больна, а муж мне изменяет.

Не помня себя, добираюсь до дома. Поворачиваю ключ в замочной скважине, толкаю дверь. Смотрю на небольшую прихожую и длинный, широкий коридор с белыми стенами, в котором полно дверей.

Вроде бы все знакомо: проем в открытую гардеробную слева, напротив нее широкое зеркало с подвесной деревянной тумбой, на которой стоит ваза с ромашками, натертый до блеска пол, покрытый плиткой из серого мрамора. Если я нажму на выключатель сбоку от входа, то включится скрытое освещение, которое будет падать на стены белыми полосами. Все знакомо, но ощущается… чужим.

Когда-то я сама занималась созданием дизайна и обустройством нашей с мужем квартиры. Делала все, чтобы нам было комфортно, хотелось возвращаться домой после тяжелого рабочего дня. Благо, образование позволяло воплотить все задумки в жизнь.

Каждая комната в квартире имеет свою индивидуальность, но я не забыла о теплоте. Добавила в интерьер такие мелочи, как пледы, свечи, картины с потрясающими пейзажами, везде расставила аромадиффузоры. Это квартира была моей мечтой. Я всегда хотела жить в месте с панорамными окнами, через которые открывался бы потрясающий вид на город. Представляла, как буду сидеть ночами на кресле-качалке, смотреть на ночную Москву и укладывать нашего с Сашей ребенка спать. Даже детскую обустроила в конце коридора, рядом с нашей спальней. Жаль, что, кроме квартиры, все это осталось только мечтой, а комната нашего так и не появившегося на свет ребенка теперь закрыта на ключ, чтобы не теребить душу.

Не знаю, сколько стою на лестничной площадке, так и не переступив порог.

Мне приходится уговаривать себя, чтобы войти.

Никогда такого не было, но после предательства мужа наше общее жилье, где мы когда-то были счастливы, кажется… грязным.

Одинокая слеза скатывается по щеке.

Неужели шесть лет для мужа ничего не значат?

Видимо, да, раз он не пришел ко мне, не поговорил спокойно, не развелся в конце концов. Почему нужно было именно изменять? Зачем поступать со мной настолько жестоко?

Взор размывается из-за накатывающих слез. Становится тяжело дышать.

Очередная стрела боли пронзает меня насквозь.

Хочется согнуться пополам, осесть прямо на холодный пол, обнять колени, раскачиваться и раскачиваться. Но я просто не могу этого себе позволить… пока. Сначала нужно собрать вещи. Уйти от мужа.

Слезы брызгают из глаз, но я быстро стираю их ладонями.

Набираю в грудь побольше воздуха, переступаю злосчастный порог.

Меня тут же заливает отчаяние.

Воспоминания одно за другим появляется перед глазами.

Словно наяву вижу, как муж после очередного мероприятия прижимает меня к стене возле гардеробной. Его горячие поцелуи ощущаются на коже метками. А руки, которые забираются под юбку длинного платья, только подтверждают принадлежность.