Благодаря его взгляду, я все осознаю.

— Мало, значит, — хмыкаю.

В сердце словно очередную иглу вонзают. Вроде бы за последние два дня я должна была привыкнуть к выходкам мужа, но меня все еще задевает его недоверие. Не понимаю, чем его заслужила. И видимо, это останется тайной. Ведь Саша не спешит делиться сокровенным. Он может только грубо разговаривать и обращаться со мной словно я какая-то преступница.

На мгновение прикрываю глаза. Набираю в грудь побольше воздуха. На дрожащих ногах делаю шаг назад, собираясь продолжить путь. Вот только Саша все также меня не отпускает. Ждет. Явно, хочет получить ответ на свой вопрос.

Мои плечи опускаются, сил на борьбу как не было, так и не остается. Поэтому вместо того, чтобы бросить мужу в лицо, какой же он все-таки козел и уйти, я просто едва слышно произношу:

— Я два дня ничего не ела. Такой ответ тебя устроит?

Муж сводит брови к переносице. Его пальцы сильнее впиваются в мою кожу. Места соприкосновения начинает жечь, возможно, даже синяки останутся, но я молчу. Если честно, на такие мелочи мне сейчас плевать.

— Серьезно? — Саша сужает глаза.

Мой желудок словно по команде болезненно сжимается и громко бурлит. Муж опускает на него взгляд, прежде чем снова вернуться к моим глазам. Смотрит вопросительно, требовательно.

— А когда я могла поесть? — переступаю с ноги на ноги, пытаясь найти “удобную” позу. — Сначала я была у врача, потом ты запер меня в комнате до утра, после чего без завтрака потащил с собой на работу. Дальше на целый день оставил у себя в кабинете, приставив конвой. В конце концов, мы снова оказались в больнице, — перечисляю все произошедшее со мной за двое суток, словно это случилось с кем-то другим. Абстрагируюсь максимально, чтобы не позволять ужасу, связанному с осознанием, что мне давалось пережить, проникнуть разум. — Хорошо, что у тебя в кабинете вода была, иначе… — прерываюсь, понимая, что эмоции начинают прорываться сквозь плотину, построенную между ними и реальностью.

Слезы подкатывают к глазам. Судорожно втягиваю воздух, чтобы не дать им пробраться наружу. При этом не позволяю себе прервать зрительного контакта с мужем. Пытаюсь найти в незнакомце передо мной когда-то любимого человека.

Но… не вижу его.

Отчего мне становится еще хуже.

Куда делся Саша, который сделал мне предложение на берегу моря? Куда делся мужчина, который однажды примчался ко мне, когда я на тренировке подвернула ногу и на руках вынес из здания? Куда делся любящий человек, который сам укладывал меня в кровать, стоило мне затемпературить?

Куда делась наша любовь и забота друг о друге?

— Пошли, — Саша так резко хватает за руку, что я не успеваю сориентироваться.

Муж вытаскивает меня из лифта и тянет через холл к выходу.

— Куда мы? — спрашиваю, мучаясь одышкой и постоянно спотыкаясь.

— В ресторан, — Саша открывает стеклянную дверь, выходит на улицу, не останавливается, пока мы снова не оказываемся в машине.

По дороге не пытаюсь заговорить с мужем. Просто откидываюсь на спинку сиденья, обнимаю себя за талию, борюсь с ноющим чувством в животе, которое иногда перерастает в острые, болезненные спазмы. Такое чувство, что стоило мне вспомнить о голоде, он вступил в свои права и теперь отыгрывается по полной.

Краем уха слышу, как муж звонит в ресторан. Говорит, чтобы приготовили какие-то блюда к нашему приезду. Вот только не сосредотачиваюсь на словах Саши, мне сейчас куда важнее просто дышать.

Медленно, размеренно дышать, пытаясь справиться не только с голодом, но и со слабостью.

До ресторана добираемся удивительно быстро, или я просто теряю счет времени.

Саша первый выходит из машины, огибает ее, открывает для меня дверцу и протягивает руку.

Но его помощью решаю не пользоваться. Самостоятельно выхожу на улицу, после чего, не чувствуя холода, следую в ресторан, который находится на первом этаже многоэтажного стеклянного здания кубовидной формы.

Через огромный светлый зал, заполненный людьми, нас провожают в отдельную комнату с окном, заменяющим одну стену. Остальное пространство белоснежное с золотыми рисунками у пола и потолка. Посередине, как я поняла, банкетного мини-зала стоит круглый стол, накрытый белой скатертью и сервированный по высшему разряду. Над столом висит ажурная золотистая лампа, свет из которой придает интимную атмосферу.

Муж отодвигает для меня стул у дальней стены, на который я с радостью сажусь и сразу же расслабляюсь. «Прогулка» до реставрации отняла последние мои силы.

Жаль, что восстановится не успеваю. Как только Саша занимает место напротив, из-за двери за его спиной появляется официант. Худощавый парень в белой рубашке и черных брюках сначала ставит тарелку с едой перед мужем, а потом — передо мной. После чего уходит, оставляя нас наедине.

Запах жирного жареного мяса моментально бьет в нос. Желудок болезненно сжимается. Меня тут же начинает мутить. На коже выступает холодный пот. Перед глазами все расплывается.

Задерживаю дыхание. Тяжело сглатываю.

— Ешь. Ты же голодна, — муж откидывается на спинку стула, складывает руки на груди.

— Я… — стараюсь дышать ртом, но это не помогает избавиться от противного, вызывающего тошноту запаха. — Я не хочу… не смогу…

Саша шумно выдыхает, выпрямляет спину. Пододвигается ближе, ставил локти на стол, заглядывает мне в глаза.

— Ты не выйдешь из-за стола, пока не съешь все! — угроза наполняет голос мужа.

Прикрываю глаза.

Глубоко вдыхаю, медленно выдыхаю. Изо всех сил борюсь с тошнотой.

— Ты же несерьезно? — удивительно спокойно спрашиваю у Саши, распахивая веки.

Муж откидывается на спинку стула, пристально глядя на меня.

— Ты же говорила, что голодная, — Саша вскидывает бровь. — Ешь.

Не знаю, что сказать. У меня просто нет слов. Смотрю на мужчину передо мной. Вроде бы узнаю. Тот же едва заметный шрам возле брови. Те же стальные глаза. Та же щетина. Вот только кое-что изменилось… от мужчины веет незнакомой жестокой, я бы даже сказала, беспощадной энергетикой.

Мой Саша никогда бы не стал издеваться надо мной. Наоборот, он заботился и поддерживал меня. А человек напротив бессердечный. Моего мужа словно подменили.

— Саш, — хочу предпринять еще одну попытку достучаться до мужа, при этом стараюсь не дышать и борюсь с болезненными спазмами в животе. — Почему? — единственное, что удается из себя выдавить. Но, думаю, и так понятно, что я имею в виду.

Судя по поднимающимся губам мужа, я права.

Мгновение вокруг нас царит тишина, после чего Саша вздыхает.

— Почему? — хмыкает. — Имеешь в виду, почему я не поверил в твой спектакль? — берет вилку и нож, начинает разрезать мясо, лежащее на белоснежной тарелке перед ним. — Или почему в моей жизни появились другие женщины? — накалывает мелкий кусочек на вилку, подносит к губам. — А может, спрашиваешь, почему я говорю, чтобы ты все съела? — засовывает вилку в рот, зубами со скрипом стягивает с нее мясо.

Горло перехватывает. На языке оседает горечь. Задерживаю дыхание.

Муж жует. Медленно. Размеренно. Не отрывая взгляда от моих глаз.

Желудок сжимается с такой силой, что, кажется, меня вот-вот вывернет прямо на пол шикарного ресторана.

Слезы заполняют глаза.

— А вот этого не надо! — Саша приказывает жестко. — Не распускай нюни. Ты же знаешь, я этого не люблю, — отрезает еще один кусок мяса и съедает. — Но больше всего не люблю, когда люди притворяются беспомощными, чтобы привлечь внимание других, — прожигает меня холодным взглядом, не прекращая резать мясо на мелкие кусочки.

Противный жирный запах заполняет комнату.

Холодная волна проносится по телу. Внутри все переворачивается. Тошнота с новой силой подкатывает к горлу. Прикрываю рот рукой. Вскакиваю с места.

Ноги почти не держат, поэтому не понимаю, откуда берутся силы, чтобы выбежать из мини-зала, оглянуться по сторонам, найти табличку WC на деревянной двери с резным рисунком, домчаться до туалета и упасть на колени возле унитаза.