В итоге, мы с Леной обе оказываемся полу. Только я прижимаюсь плечом к шкафу, а подруга — спиной к стене. Лена сидит напротив, поджав под себя ноги, и просто дает мне выговориться. За что я ей безумно благодарна, потому что, когда заканчиваю, то стираю слезы со щек и чувствую себя опустошенной.

Такое чувство, что тяжесть уходит из тела, и даже ставшая привычной слабость не пугает.

— Мда, — Лена качает головой. — Я даже не думала, что между вами все настолько плохо.

Горько усмехаюсь.

— Я тоже не думала, — упираюсь головой в дверцу шкафа. — Да, в последнее время, когда мне становилось все хуже и хуже, наши отношения расклеились. Но я никогда бы не подумала, что мой Саша может мне изменить. Про то, что обвинить меня в фальсификации болезни, вообще молчу, — в груди печет.

Возникает желание потереть саднящее место, но шевелиться не сильно хочется.

— Я ничего не понимаю. Когда мы пару дней назад общались, он казался вполне адекватным, — Лена уводит взгляд в сторону и смотрит в окно на противоположной стороне комнаты. — Не было похоже, что твой муж кукухой поехал, — рассеянно произносит подруга, словно самой себе. — Может, ему кто-то о тебе что-то наплел? — переводит прищуренный взгляд на меня.

— Кто и что? — хмыкаю. — И даже если так? Почему он просто со мной не поговорил? А вместо этого таскал меня, как собачонку по всему городу и тыкал носом в разное дерьмо?

Воспоминания двух предыдущих дней вспыхивают перед глазами. Мотаю головой, чтобы от их избавиться. У меня даже получается, но тошнота все равно подкатывает к горлу, а горечь оседает на языке.

— Мужики по-другому мыслят. Становятся неадекватными, если задеть их эго, — пожимает плечами Лена. — Тебе нужно постараться все выяснить. Тут явно что-то нечисто.

Из меня вырывается истеричный смешок.

— Какое выяснить? Зачем? — вздыхаю, выпрямляюсь. — Решение принято. Я ухожу от мужа. Мне нужно о себе и своем здоровье думать, а не о том, почему мой любящий муж стал неадекватом, — обида обжигает изнутри. — И ты его слышала. Он сказал, чтобы я убиралась из дома, — горло перехватывает. Приходится с силой протолкнуть в себя воздух. — В общем, мы разводимся, и точка, — подтягиваю к себе чемодан, начинаю аккуратно складывать в него вещи, чтобы отвлечься от гнетущих мыслей. — Кстати, мне, наверное, понадобится больше работы, когда я лечиться начну. Могу я на тебя рассчитывать? Дашь мне несколько проектов? — поднимаю с пола джинсы.

— Прости, но нет! — жестко, я бы даже сказала, грубо заявляет Лена. Застываю с рукой, занесенной над чемоданом. Джинсы резко становятся тяжелыми, высказывают из пальцев, плюхаются на вещи. Вскидываю взгляд на подругу. Ее губы плотно сжаты, а в глазах горит хитрый огонек. — Я готова взять тебя только на проект твоего мужа. Поможешь заполучить его, и он твой.

— Ты с ума сошла? — не верящие смотрю на подругу.

Я впервые вижу ее такой… жесткой.

Нет, конечно, ее поведение не должно меня удивлять. Все-таки Лене самостоятельно удалось построить с нуля одну из ведущих архитектурных фирм города. Понятное дело, что без хитрости, умения продавливать свои интересы и беспринципности такого результата сложно добиться.

Но это не значит, что Лена когда-то использовала свои “навыки” в отношении меня… до сегодняшнего дня.

— Не понимаю, в чем проблема. Тебе нужна работа с достойной оплатой, мне необходим этот проект. Давай поможем друг другу, — Лена пожимает плечами.

— Лена, ты не слышала? Я развожусь с мужем. О какой помощи может идти речь? — подбираюсь. Мышцы напрягаются напрягаются до предела, начинают ныть. — И если ты не поняла, я больна. Мне лечиться нужно, а не… — стискиваю кулаки, чувствуя, что закипаю изнутри.

— Вот именно, — Лена выгибает бровь. — Ты больна. И еще непонятно, на какой стадии твоя болезнь. Ни один нормальный руководитель не возьмет на работу сотрудника, каким бы талантливым он ни был, учитывая такие риски. Я же могу сделать тебе одолжение, — чуть склоняет голову набок, — и то, потому что мы знаем друг друга много лет, но мне нужна ответная.

Из меня выбивает весь воздух. Во все глаза смотрю на подругу… или уже нет. И пытаюсь понять, правильно ли я все поняла.

— Ты сейчас используешь мое состояние против меня, да? — в итоге, решаю уточнить, а не мучаться в сомнениях.

Если отрывать пластырь, то сразу с коркой. Пусть я окончально разочаруюсь во всех близких людях, переживу за раз всю боль, зато потом будет легче.

Видимо, Лена не ожидала от меня такой откровенности, потому что на мгновение тушуется, в ее глазах мелькает раскаяние, но оно быстро исчезает, сменяясь непроницаемой маской.

— Я слишком многое поставила на кон, чтобы заполучить этот проект, и не могу его потерять, понимаешь? — старается говорить спокойно, но в ее голосе проскальзывают нотки страха. Похоже, у Лены в компании что-то происходит, раз она ведет себя, как беспощадная дрянь. Вот только меня сейчас мало интересуют ее проблемы. У меня своих по горло. Тем более, больше всего в этой жизни я ненавижу, когда мной пытаются манипулировать. — Диан, — Лена наклоняется вперед, протягивает ко мне руку, хочет положить ее мне на колено, но я отшатываюсь. Лена вздыхает, резко опускает руку. — Я понимаю, что с моей стороны совсем некрасиво сейчас просить тебя о помощи. И поверь, если бы у меня был бы выбор, я бы никогда так не поступила. Но в моем положении, — она кладет руку на живот, — ни в коем случае нельзя терять эту сделку. Если твой муж не подпишет документы, все полетит к чер…

Не выдерживаю. Несмотря на отсутствие сил, вскакиваю на ноги. Немного пошатываюсь, но стою, чувствуя, как жар разливается по венам.

— Ну ты и лицемерка, — выплевываю, глядя на Лену сверху вниз. — Ты же сама настояла на том, чтобы я занялась своим здоровьем! А теперь хочешь, чтобы я отодвинула его на задний план, лишь бы могла получить выгоду? — буря эмоций разрывает меня изнутри, сжимаю-разжимаю кулаки, чтобы хоть как-то восстановить самообладание.

Подруга сводит брови к переносице, после чего не спеша встает на ноги. Расправляет плечи и с пренебрежением смотрит на меня.

— Это я лицемерка? — шумно выдыхает. — Сколько раз я тебе помогала? — медленно выгибает бровь. — Сколько, Диана, скажи? — делает шаг ко мне. Отступаю, но спотыкаясь, путаясь в одежде. Хорошо хоть кое-как удается сохранить равновесие, вот только Лена пользуется секундной заминкой, сокращает разделяющее нас расстояние, хватает меня за плечи, заставляет посмотреть прямо ей в глаза. — Вот именно это я настояла на том, чтобы ты сходила к врачу. Я даже контакты своего доктора тебе дала, которая, между прочим, одна из лучших. А теперь, когда прошу об ответной услуге, становлюсь лицемеркой? — выплевывает мне в лицо.

— Просишь? — веду плечами в попытке сбросить руки, явно, уже бывшей подруги, но она сильнее впивается пальцами в нежную кожу. — Ты “просишь”, — выделяю последнее слово, чтобы показать, как по-идиотски оно звучит, — чтобы я выбила для тебя проект у мужа, который только что выгнал меня из дома, а до этого обращался со мной, как с последней лгуньей! У мужа, который мне изменял! У мужа, с которым я разводиться собираюсь! По-твоему твоя “просьба” адекватная?! — под конец срываюсь на крик.

— Я вообще-то о тебе забочусь, — Лена кривится. — Как я говорила ранее, не бывает, чтобы мужики просто так начинали ненавидеть свою жену. Ты можешь отплатить мне за мою доброту и заодно свою жизнь наладить, — один уголок ее губ ползет вверх.

Отплатить ей? За что? За контакт доктора? Или же за работу, которую, между прочим, я выполняла идеально? Или за то, что я слушала ночами напролет, какой муж Лены хреновый и она от него уходит, а буквально через пару дней узнавала, что они снова сошлись?

За что конкретно я должна отплатить?

Нет! С меня хватит!

— Убирайся! — цежу сквозь стиснутые зубы.

— Что? — растерянно произносит Лена, широко распахивая глаза.