Слова Ильи Николаевича выбивают почву у меня из-под ног. Давление в груди становится невыносимым. “Ком” в горле вырастает до невероятных размеров. Меня снова начинает одолевать кашель. Но я плотно стискиваю губы, не давая ему разразиться неконтролируемой волной.

Бросаю взгляд на шампанское, к которому не притрагивалась на протяжении вечера. Возникает шальная мысль “смочить горло”. Делаю глоток. Это становится фатальной ошибкой. Шампанское раздирает и без того зудящее горло, застревает в груди.

Желудок стягивается в тугой узел. Холодный пот скатывается по позвоночнику. Давление в легких становится невыносимым.

— Прошу прощения, — делаю шаг в сторону, но муж только усиливает хватку вокруг моей талии.

— Куда ты собралась? — грозно рычит мне на ухо.

Вот только я ни слова не могу вымолвить. Кажется, если открою рот, то меня вывернет прямо здесь.

Краем глаза замечаю официанта, быстрым движением ставлю бокал ему на поднос.

Не знаю, откуда у меня появляются силы, но я ощутимо отталкиваю мужа в грудь, а сама выкручиваюсь из его хватки. Разворачиваюсь и бегу… не знаю куда, но бегу. Надеюсь, подальше от покерного зала… туда, где найду туалет.

Сердце колотится в груди. Меня не прекращает бить крупная дрожь. Ноги не слушаются. Постоянно спотыкаюсь. Но все-таки кое-как добираюсь до выхода. Остается сделать лишь пару шагов, и я получу долгожданную свободу. Вот только чувствую руку на запястье. Меня дергают назад. Невольно разворачиваюсь, хватаю ртом воздух, встречаюсь взглядом со стальными глазами мужа и… захожусь в кашле.

Закрываю рот рукой. Кашляю снова, снова и снова. Глаза начинают слезиться. Зажмуриваюсь, чтобы восстановить зрение. Пару раз моргаю, а когда окончательно распахиваю веки, замечаю красные пятна на белой рубашке мужа.

Отнимаю руку от лица, опускаю взгляд на ладонь и вижу… кровь.

— Что там? — Саша хватает меня за руку, впивается взглядом в ладонь. Секунда. Две... Вздергивает голову. — Какого хрена? — рычит.

Глаза мужа округляются. Кожа сереет. Губы превращаются в одну белую линию.

Саша беглым взглядом осматривает каждую частичку моего лица. Снова вглядывается на мою руку. Бросает взгляд на свою рубашку.

— Диана… — мое имя, слетевшее с его губ, звучит… отчаянно и тонет в гомоне голосов.

Вот только мне плевать! Плевать на то, что муж может мне сказать! Мне нужно к врачу! Сейчас же!

Жжение в груди невыносимо. Тошнота никуда не девается, как и ком в горле. Такое чувство, что он стал размером с легкие. Дышать становится почти нереально, не говоря уже о том, чтобы что-то сказать. Но я пытаюсь. Открываю рот, и… слова тонут в новом приступе кашля. Едва успеваю закрыть рот второй рукой, чтобы брызги не разлетелись по окружающим.

Кашляю.

Кашляю.

Кашляю.

Кажется, выплевываю легкие.

Горло дерет, глаза слезятся, тело слабеет.

Едва успокаиваюсь, судорожно втягивая воздух, как Саша хватает мою вторую руку. Осматривает ладонь.

— Да, твою мать, — ревет.

Миг, и муж подхватывает меня на руки. Несет к выходу, плечом толкает дверь. Игнорирует людей, которые бросают на нас странные взгляды.

Я же не сопротивляюсь. У меня попросту нет сил. Легкие горят, горло саднит, тело трясет.

Постепенно до затуманенного болью разума доходит, насколько все плохо. Страх холодными иглами впивается в кожу. Многострадальный желудок стягивается в тугой узел, усиливая тошноту. Глаза увлажняются, слезы текут по щекам.

Я надеялась… очень сильно надеялась, что все обойдется. Надеялась, что у меня только начальная стадия болезни. Надеялась, что смогу легко вылечится.

Но, видимо, вселенная за что-то меня наказывает.

Вот только за что? Я же ничего не сделала. Старалась быть хорошей женой. Искренне дружила. Без нареканий выполняла рабочие обязанности. Хотела детей…

Что я сделала не так, а главное — когда?

Нижняя губа начинает подрагивать, кусаю ее. Перед глазами все размывается. Давление в груди усиливается. Каждый вдох задевает что-то в легких, вызывая желание откашляться. Но я сдерживаюсь… сдерживаюсь из последних сил.

Не замечаю, как Саша со мной на руках пересекает парковку, достигает своей машины. Лишь когда слышу пиликанье сигнализации и звук открывшейся дверцы, поднимаю голову с плеча мужа. Вот только осмотреться или что-то сказать не успеваю. Саша аккуратно, насколько это возможно, сажает меня на переднее сиденье своего джипа, быстро пристегивает, после чего огибает машину и запрыгивает на водительское место.

— Куда мы? — сиплю, когда муж заводит двигатель и сдает назад.

— В ближайшую больницу, — чеканит Саша, выворачивая руль то в ту, то в другую сторону в попытке выехать из парковки.

Вдобавок ко всему меня начинает укачивать.

— Нет, — произношу с выдохом.

— Что значит “нет”? — рявкает муж, в рекордные сроки выезжая на улицу.

На мгновение прикрываю глаза, тяжело сглатываю, садня и без того раздраженное горло, прежде чем произнести:

— Отвези меня в больницу к Елене Васильевне, — каждое слово выдавливаю из себя с трудом.

Ловлю быстрый взгляд Саши. Он ничего не говорит. Только поджимает губы и кивает.

Прохожусь языком по пересохшим губам.

— Наверное, ей позвонить нужно, — хриплю и снова захожусь в кашле.

Ладонь, которой я прикрываю рот, снова становится влажной. Очередная слезинка скатывается по щеке.

— Звони, — Саша протягивает мне что-то белое.

Приходится несколько раз моргнуть, чтобы понять, что это носовой платок. Беру его дрожащими пальцами, не глядя, вытираю ладони.

— У меня нет телефона, — шепчу, на большее просто неспособна — меня буквально разрывает изнутри.

— Номер, — передо мной снова появляется предмет — на этот раз телефон с разблокированным экраном и выключенными клавишами.

Глубоко вздыхаю, собираю остатки сил, на весу вбиваю номер телефона доктора, благо помню его. Стоит ввести последнюю цифру, рука падает на колени. Закрываю глаза, концентрируюсь на дыхании.

Короткий вдох, маленький выдох.

Вдох, выдох.

Вдох…

Но это плохо помогает, кашель снова подбирается к горлу. Изо всех сил сдерживаю его. Дрожу всем телом.

Краем уха улавливаю, что Саша с кем-то разговаривает. Слов разобрать не получается, мысли в желе превращаются. В висках стучит. В ушах шумит.

Все, что мне удается — дышать и… беззвучно плакать.

Не знаю, сколько проходит времени, скорее всего, много, прежде чем машина тормозит.

Кое-как раздираю веки. Холодный ветер бьет в лицо, громкий хлопок пробивается сквозь вату в ушах. Замечаю фигуру мужа, несущуюся ко мне сквозь тьму.

На мгновение прикрываю глаза, а в следующий миг Саша уже вытаскивает меня из машины.

— Что с ней? — голос Елены Васильевны доносится словно через стекло.

Все еще находясь в прострации, перевожу на нее взгляд. На женщине надета синяя медицинская форма, волосы заколоты крабиком, на лице максимально сосредоточенное выражение.

— Кашляет кровью. Жар. По дороге теряла сознание, — чеканит Саша, быстро забегая по лестнице.

Последнего я даже не помню.

Доктор шумно выдыхает, не отстает от нас ни на секунду. Переводит взгляд на меня. Посылает короткую улыбку, которая не касается ее глаз.

— Все будет хорошо, — произносит ободряюще, ловит мою руку, висящую в воздухе, сжимает пальцы.

— Берите все анализы, которые нужны. Если нужно что-то срочное, о деньгах не беспокойтесь, я все оплачу, — приказывает Саша, занося меня в приемное отделение больницы.

Яркий свет режет глаза. Запах лекарств заполняет ноздри, легкие. Зажмуриваюсь. Задерживаю дыхание. Последнее, явно, становится ошибкой — меня снова начинает бить кашель. Рот закрыть ладонью не успеваю. Красные брызги летят повсюду. Еще больше капель оседает на рубашке Саши.

— Поздно вы опомнились, — пренебрежительно бросает мужу Елена Васильевна, вытирая мой рот какой-то грубой тканью. — Кладите, — раскрываю веки, вижу кушетку, привезенную медсестрой в белой форме.