Я вроде бы должна быть благодарна Саше за помощь, но все время, пока он прикасается ко мне, стараюсь не дышать.

Только после того, как перестаю чувствовать руки мужа, получается сделать судорожный вдох. Грудь все еще саднит, как и горло, но, по крайней мере, давление с комом больше не ощущаю. Только желудок режет.

Стискиваю зубы, стараясь игнорировать боль. Окидываю взглядом просторную комнату с белыми стенами, концентрируюсь на окне, под которым стоит бежевый диван со смятым серым пледом на нем. Небо сегодня удивительно чистое, а вот солнце слишком высоко над горизонтом.

Интересно, мне поэтому холодно? Или я дрожу из-за взгляда мужа, который не перестает пронзать меня насквозь.

— Что за демоны? — спрашиваю сипло. Тут же начинаю злиться то ли на себя за глупый вопрос, то ли на мужа, который вместо того, чтобы нормально поговорить со мной, поддался каким-то демонам. Какие бы там у него “демоны” ни были, ни они не верили в мою болезнь, ни они мне изменяли! Пускай Саша со своими демонами идет в задницу. Мне есть о чем беспокоиться. — Нет, не отвечай, — кое-как сжимаю кулаки, внутри все переворачивается. — Что со мной? — произношу тихо, слишком тихо.

Саша молчит, а я намеренно не смотрю на него. Боюсь, что если брошу хотя бы один взгляд на мужчину, которого когда-то любила и который разорвал мое сердце в клочья, то хрупкое равновесие, обретенное мне, рассыплется на осколки.

Пару секунд ничего не происходит, после чего я слышу тяжелый вздох.

— Свой диагноз ты знаешь, — произносит Саша спокойно. — Тебе сделали биопсию. Скоро получим результаты, чтобы понять, какая стадия, — краем глаза улавливаю движение, невольно прослеживаю за мужем, пока он не останавливается у изножья моей кровати, опирается на него руками, сжимает. — Причину, почему ты кашляла кровью, пока не выяснили.

Настолько резко поворачиваю голову, что перед глазами появляются множество черных точек. На мгновение прикрываю веки, после чего снова открываю глаза. Зрение постепенно восстанавливается, и наши взгляды с мужем сталкиваются.

— Это не из-за… — не могу произнести вслух свой диагноз.

— Нет, — чеканит муж, до побеления сжимает губы. — Я надеюсь, что нет. Если да, то… — Саша резко замолкает. Но ему не нужно произносить ничего вслух, чтобы я поняла.

Если да, то все плохо. Хуже, чем можно себе представить.

Страх острыми иглами пронзает тело. Мне так сильно становится холодно, что едва не стучу зубами. Приходится стиснуть челюсти, лишь бы не показывать мужу, насколько сильный ужас захватывает разум.

Вот только Саша, похоже, читает меня, как открытую книгу. Он дергается, чтобы снова подойти ко мне, но я мотаю головой. Не хочу, чтобы муж ко мне приближался… просто не хочу.

— Диана, послушай, — произносит проникновенно, глядя мне прямо в глаза. — Чтобы не произошло, я буду рядом. Мы пройдем через все вместе. Я обещаю.

Шокировано открываю рот. Но из него не вылетает ни слова. У меня пропадает дар речи. После всего он говорит, что… будет рядом? Серьезно?

Дверь в палату резко распахивается. Елена Васильевна, как метеор, в темно-синем медицинском костюме влетает в комнату, останавливается рядом с моей кроватью. Бегло осматривает. Спрашивает, как я себя чувствую. Проверяет глаза, горло, температуру, капельницу, ощупывает живот.

Подтверждает, что даже ускоренные результаты биопсии нужно ждать сорок восемь часов, из которых осталось меньше тридцати. После чего впивается в меня пристальным взглядом.

— Диана, у меня серьезный вопрос, — говорит осторожно. — Как вы в последнее время питались? Были ли нарушения питания в течение длительного времени?

— Эм-м-м… — хмурюсь. — В течение длительного — нет. Я только последние пару дней почти не ела, — желудок сводит.

Елена Васильевна сводит брови к переносице.

— А препараты сильнодействующие принимали? Без назначения врача? — чуть склоняет голову к плечу.

— Нет, — становится еще страшнее.

— Курение? Алкоголь? — сужает глаза доктор.

— Нет и нет, — дрожу.

— А желудок продолжительное время болел? Может быть, сначал поднывал, а "резать" началал, а вы мне не рассказывали? — не снижает напор в покое доктор.

Возвращаюсь к воспоминаниям. Да, я плохо себя чувствовала. Но вряд ли могла бы не заметить резкую боль в животе. Только в последнее время мне было совсем нехорошо, и я могла что-то пропустить.

— Эм… нет, — прикусываю язык.

— Тогда не понимаю… — бормочет Елена Васильевна.

— Вы можете сказать, что случилось? — спрашивает Саша, который, кажется, даже не шевелился с момента, как пришла доктор — до сих пор стоит и изо всей силы сжимает изножье кровати.

Елена Васильевна бросает на него взгляд через плечо.

— Мы проведем дополнительные анализы, — произносит профессионально, — но предварительное обследование выявило у вас признаки язвы желудка.

— Что? — непонимающе смотрю на доктора. — Какая еще язва? — холодок бежит по коже.

— Вот и я задаюсь тем же вопросом, — вздыхает Елена Васильевна. — Я пришлю медсестру, чтобы она взяла все необходимые анализы и отвезла вас на дополнительные обследования. Будем разбираться, — ободряюще улыбается, но серьезное выражение не спадает с ее лица.

— Если нужно ускорить результаты анализов… — Саша выпрямляется и с прищуром смотрит на доктора.

— Да-да, я знаю, вы все оплатите, — машет рукой Елена Васильевна, даже не глядя на моего мужа. — В общем, пока отдыхайте, — касается тыльной стороны моей руки. — Ближайшие дни будут у вас непростыми, — похлопывает. — Ну, я пойду, если что зовите, — еще мгновение смотрит мне в глаза, после чего разворачивается и уходит, не удостоив моего мужа даже короткого взгляда.

Мы с Сашей останемся наедине. Напряжение моментально заполняет пространство. Мысли крутятся в голове с невероятной скоростью.

Измена мужа…

Рак…

Языка…

Сколько еще испытаний мне придется еще пройти? Сколько?

Кожу словно стягивает, в висках стучит, перед глазами плывет. Сердце в груди несется с такой скоростью, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Дыхание прерывается. Воздух отказывается просачиваться в легкие.

Мне требуется несколько секунд, что меня охватывает паника. С момента, как я проснулась — держалась. Держалась изо всех сил. Старалась игнорировать страшные мысли, которые все это время пытались выбраться наружу. Они душили меня изнутри, но я игнорировала их. Старалась думать, о чем угодно, но только не о том, что меня ждало.

Но вот доктор ушла, а я осталась в больничной палате… с белыми стенами, оборудованием, встроенном стену за моей спиной, и мужем, которого я любила всей душой, а он меня предал. Предал мое доверие. Предал нашу семью.

Саша отвернулся от меня в самый трудной момент моей жизни, обвинил невесть в чем, чуть не довел до края.

Его слова, сказанные до прихода доктора, издевательски звучат в голове:

Чтобы не произошло, я буду рядом. Мы пройдем через все вместе. Я обещаю.

Не верю! Не прошу!

Эмоции накрывают с такой силой, что я не могу сдержать слез. Они наполняют глаза, скатываются по щекам, падают на кровать.

— Что с тобой? — Саша во мгновение ока оказывается рядом, протягивает руку, пытается коснуться моей щеки.

— Не трогай меня! — отшатываюсь. — А лучше убирайся! Убирайся отсюда подальше и не возвращайся! — голос скрипит от захватившей меня истерики.

Где-то в глубине сознания понимаю, что нужно взять себя в руки. Нужно оставаться сильной. Ведь мне больше не на кого положиться, кроме себя. Я совсем одна… одна.

Всхлипываю. Пытаюсь стереть слезы со щек, но они, заразы такие, все текут и текут.

— Диана… — тихо произносит муж.

Мое имя, слетевшее с его губ, отзывается болью в сердце.

— Мне долго было нехорошо… д-долго, — произношу, заикаясь. — А ты… — поднимаю размытый взор на мужа, почти не вижу его, но это даже хорошо, мне силуэта достаточно, — вместо того, чтобы подумать, что с твоей женой что-то не так… — судорожно втягиваю воздух, — пошел удовлетворять свои потребности к другим бабам! — под конец почти кричу.