Зато, когда я попала в отдел кадров, поняла, что меня ждали и встретили чуть ли не с распростертыми объятиями.

Все шло гладко, ровно до этого момента.

— Что вы сказали? — непонимающе смотрю на молоденькую девушку со светлыми волосами, заплетенными в косу и без грамма макияжа на лице.

Еще раз бросаю взгляд на ее металлический бейджик, прикрепленный к темно-синему пиджаку на груди. От потрясения у меня из головы все вылетело, в том числе и имя девушки, хотя оно простое — Ольга.

— Вы должны самостоятельно подняться к генеральному, чтобы подписать контракт, — сотрудница краснеет, бросает взгляд на документы у меня в руках, прежде чем снова заглянуть мне в глаза. — Простите, — понижает голос до шепота, оглядывается на трех своих коллег, которые сидят за широкими Г-образными столами, установленными у бежевых стен друг напротив друга, — это приказ Александра Романовича, — в голубых глазах Ольги светится сожаление.

У меня вырывается смешок, а потом еще один, и еще. Прикрываю рот ладонью, чтобы сдержать рвущуюся наружу смех из-за своей невезучести.

Я, наверно, совсем наивная, раз думала, что все пройдет гладко.

Зная Сашу, это очень глупо с моей стороны.

Только мой муж может опуститься до такой низкой манипуляции: сначала дать надежду, а потом ее отнять.

— Что будет, если я откажусь встречаться с… генеральным? — понимаю, что, скорее всего, по офису пойдут слухи о моей личной жизни, ведь все знают, кто я такая. Но, если честно, мне плевать.

Сейчас я настолько раздражена, что хочу одного — стукнуть муженька чем-нибудь тяжелым по голове. Мало ему издевательств надо мной, да?

Ольга переводит взгляд на панорамное окно, у которого мы сидим, прежде чем набрать в легкие побольше воздуха и выпалить:

— Тогда контракт не будет подписан, — девушка, явно, чувствует себя неуютно.

Я ее прекрасно понимаю.

Саша вмешал в наши личные дела совершенно чужого человека. Ничего святого у мужа нет. Да, он — генеральный директор и имеет права встретиться с “будущей сотрудницей”. Вот только сомневаюсь, что во время нашей встречи речь пойдет о работе.

Скорее всего, меня будет ждать очередной ультиматум, вроде: “Хочешь работу? Расскажи, что показали анализы!”.

Твою же мать! Час от часу не легче!

Если бы мне так сильно не нужна была эта работа, я бы просто оставила подписанный с моей стороны контракт и ушла. Но деньги на операцию и послеоперационное восстановление не дают мне поступить столь опрометчиво. Уже молчу про свою репутацию, которая сформируется в нужных кругах, когда я разработаю дизайн-проект нового отеля мужа.

Поэтому, похоже, придется проглотить гордость и встретиться с Сашей лицом к лицу.

— Спасибо вам, — искренне благодарю Ольгу, она все-таки ни в чем не виновата. — Тогда я пойду, поднимусь к… генеральному, — встаю, вешаю на плечо черную сумочку с широкой шлейкой, сжимаю в пальцах злополучный контракт и под четыре пары пристальных глаз выхожу из кабинета.

В голове гудит. В висках стучит.

Если бы я была в нормальном состоянии, то, скорее всего, в порыве злости помчалась бы на пятнадцатый этаж по лестнице, а так приходится дождаться лифта.

Духота из-за толпы, заполнившей замкнутое пространство, не очень хорошо на меня влияет — голова только сильнее кружится, вдобавок меня снова начинает мутить. Радует лишь одно, пока я достигаю нужного этажа, люди постепенно рассасываются.

Поэтому, прежде чем выйти в холл с коричневыми стенами, где находится ресепшен и кабинет мужа, я успеваю немного прийти в себя. Вот только стоит мне оказаться в широком пространстве, из которого ведут длинные коридоры в противоположные стороны, застываю.

Взгляд цепляется за бежевый кожаный диванчик, расположенный напротив ресепшена, а точнее, за девушку в строгом синем платье в пол, сидящую на нем. Сразу же узнаю Лену — подругу, предавшую меня, ради контракта с моим мужем.

Тысячи разрозненных мыслей появляются в голове. Но из этого сумбура мне все-таки удается выцепить самое важное.

Это не совпадение! Лена не могла просто так тут оказаться. Не тогда, когда здесь я!

Неужели Саша хочет, чтобы мы работали… вместе?

Хочется сделать шаг назад. Войти обратно в лифт. Убраться отсюда подальше.

Но не проходит и секунды, как створки лифта с тихим скрежетом закрываются за моей спиной, привлекая внимание двух темноволосых девушек.

Лиза, секретарша мужа, и Лена, моя бывшая подруга, одновременно поворачивают ко мне головы. У обеих девушек широко распахиваются глаза. Только спустя мгновение на лице Лизы появляется негодование. Она поджимает губы, странно, что не цокает языком. Лена же сужает глаза, а через секунду девушка неуверенно улыбается. Девушка медленно встает, поправляет задравшееся платье, после чего направляется ко мне.

Напрягаюсь. Каждая мышца в теле словно сталью наливается. Слежу за приближением бывшей подруги и не могу пошевелиться. Изо всей силы сжимаю бумаги в пальцах, но тут же, что мну контракт, поэтому немного расслабляю хватку.

— Привет, — Лена останавливается напротив меня, сцепляет руки перед собой, смотрит исподлобья.

Чуть склоняю голову набок.

— Привет, — выдавливаю из себя.

Витающее между нами напряжение заставляет кожу зудеть. Хочется провести руками по оголенным участкам тела, но я сдерживаюсь. Стараюсь не двигаться, будто боюсь, что змея передо мной может в любой момент броситься и вцепиться в меня своими ядовитыми зубами.

— Ты тут откуда? — Лена мотает головой. — Ой, глупый вопрос. Это же офис твоего мужа, — посылает мне невинную улыбку. — Как ты себя чувствуешь? — осматривает меня с ног до головы.

Хмурюсь. К чему этот фарс? После того, что Лена мне устроила, неужели она думает, что я буду с ней общаться?

— Нормально, — делаю шаг в сторону, собираясь обойти бывшую подругу, но она преграждает мне путь.

Застываю.

Тяжело вздыхаю и медленно выдыхаю.

В упор смотрю на Лену, вздернув бровь.

Девушка бегает взглядом по моему лицу, словно ищет, за что можно зацепиться, чтобы продолжить разговор. Но, похоже, быстро понимает, что я не собираюсь подпускать ее к себе, поэтому резко выдыхает, опуская плечи.

— Прости меня, — бормочет.

Что? Сужаю глаза. Вглядываюсь в лицо девушки, которая когда-то была моей подругой. Она действительно выглядит виноватой, даже уголки губ опущены. Вот только я не верю ей ни на йоту. Правду говорят, друзья познаются в трудной ситуации. Лена уже показала свое истинную натуру. Она предала меня в момент, когда больше всего была нужна мне. А я не совсем дура, чтобы пойти у нее на поводу еще раз.

— Дай пройти, пожалуйста, — стараюсь говорить твердо, но голос подрагивает.

Хоть тошнота прошла, но слабость осталась — даже стоять удается с трудом.

Но, видимо, мое недомогание Лена воспринимает, как проявление эмоций, поэтому вместо того, чтобы отступить, начинает бормотать:

— Я знаю, что поступила, как настоящая сука, — заламывает пальцы, не отводя от меня наполненного сожалением взгляда. — Но, возможно, мы могли бы поговорить? Все обсудить? Я бы еще раз извинилась, а потом мы бы помирились? Все-таки столько лет дружим. Нельзя такую дружбу выбрасывать в трубу.

С каждым словом Лены мои глаза все больше расширяются. Она серьезно думает, что после всего сделанного и сказанного ею мы сможем быть подругами? Что я снова подпущу ее к себе? Нет уж, обойдусь!

— Извини, я занята, — произношу спокойно, несмотря на эмоции, бурлящие внутри.

Все еще не могу понять, Лена тут по случайно оказалась? Или это все происки моего мужа? Лучше бы не последнее… С ними двумя я точно не смогу справиться.

— Диан… — Лена тянется к моей руке.

Отшатываюсь.

— Не смей ко мне прикасаться, — цежу сквозь стиснутые зубы.

Я пыталась сдержать злость. Правда, пыталась. Но твердолобость бывшей подруги выводит из себя.

Видимо, гнев, который полыхает в венах, отражается на моем лице, поэтому Лена судорожно втягивает воздух. Вцепляюсь в шлейку сумочки, стараясь подавить желание стукнуть девушку чем-нибудь тяжелым. Лишь здравые мысли, которые пробиваются сквозь пелену злости, не дают мне высказать Лене все, что я о ней думаю. Сейчас важнее другое: нужно разобраться с работой и вернуться в больницу.