Вот только пока рано об этом думать. Хоть мне сегодня и разрешили поехать домой. Все равно придется регулярно приезжать на обследование, консультации с врачом, постоянно сдавать анализы, проверяться. Предстоит еще длинный путь до полной ремиссии, но первый и самый главный этап пройдет, это радует.

Единственное, за что я переживаю — врачи не разобрались, откуда у меня взялась язва желудка. Ее придется тоже лечить, а еще теперь внимательно следить за своим питанием.

Да-а-а, о детях задумываться еще слишком рано.

Но можно, наконец, выбраться из палаты, которая хоть и была для меня домом в последнее время, но на самом деле им не является.

— Да, — застегиваю молнию чемодана.

Саша сразу же его забирает, после чего заглядывает в мое лицо.

— Тогда поехали, — протягивает мне руку.

Именно в этот момент четко осознаю, как благодарна мужу за то, что он не оставил меня одну. Если бы ни он, я бы вряд ли справилась. Справляться с болезнью в одиночку, когда тебя постоянно накрывает страх, почти нереально. Только благодаря тому, что Саша был рядом, постоянного повторял, чтобы я верила в лучший исход, делился своей силой, в момент моей слабости, я смогла продолжать бороться.

Иначе… боюсь, благополучного исхода ждать не стоило.

— Поехали, — вкладываю свои пальцы в ладонь мужа. Он тут же их сжимает и решительно ведет меня на выход из палаты.

Черное платье-разлетайка с рукавом не сковывает движения, но мне все равно приходится собраться с силами, чтобы переступить порог. Внутри все сводит, когда я делаю последний шаг. Снова возвращается ощущение нереальности. Но оно быстро пропадает, когда Саша ведет меня по длинному коридору с белыми стенами и множеством дверей к лифту. А стоит выйти на улицу и вдохнуть полной грудью свежий, только что после дождя, воздух. Осознание обрушивается на меня.

Я справилась…

Я смогла…

Господи, спасибо.

Слезы брызгают из глаз, всхлип срывается с губ.

Видимо, Саша его слышит, поэтому резко тормозит. Оборачивается ко мне, заглядывает в мои глаза, хмурится.

— Ты чего? — он встает напротив меня, но пристального взгляда от моего лица не отводит.

— Все хорошо… — мотаю головой, но все равно всхлипываю. Прикрываю рот рукой. — Правда, все хорошо, — бормочу, — очень хорошо, — облегчение невероятной мощи разливается, слезы начинают течь сильнее.

Саша всего секунду не двигается, а в следующею — бросает чемодан на асфальт и притягивает меня к себе.

— Иди сюда, — обнимает так крепко-крепко, что кажется, будто хочет вдавить в себя.

Я же просто расслабляюсь. Позволяю Саше держать меня, пока выпускаю из тела весь страх, отчаяние, печаль, которые были моими спутниками в последнее время.

Со слезами они покидают тело, даря мне опустошение, позволяя начать жить заново.

Не знаю, сколько мы с Сашей так стоим. Муж бормочет мне на ухо слова утешения. Говорит, как я сильная, какая молодец. Обещает, что теперь у меня получится сделать все, чтобы я не задумала. Поглаживает по голове и не отпускает до тех пор, пока я наконец не успокоилась окончательно.

Только после того, как я более или менее прихожу в норму, оставляет короткий поцелуй на моей бандане, ведет к машине и теперь точно… везет домой.

Дом… так странно назвать нашу с Сашей квартиру домом. Когда я ее покидала в последний раз, не думала, что когда-нибудь вернусь. Но вот она я подхожу к открытой мужем двери, переступаю порог и понимаю, что скучала.

Светлая прихожая. Широкий коридор с множеством дверей. Большое зеркало с деревянной тумбой, на которой стоит свежий букет моих любимых белых ромашек справа, большая гардеробная — слева. Все знакомое. Все созданное моими руками. Все такое родное.

Говорят, дома и стены помогают. Если это правда, то я должна скоро поправиться и вернуться к обычной жизни. Очень скоро…

— Александр Романович, вы рано, — из кухни выходит полноватая женщина, преклонного возраста.

Ее темные волосы прилично тронуты сединой, а поверх черного в красный мелкий цветочек платья, надет такого же цвета фартук.

Стоит Светлане Павловне, женщине, которая много лет занимается хозяйством в нашем доме, увидеть меня, ее глаза широко распахиваются. В них мелькает то ли сожаление, то ли вина, не успеваю разобрать, ведь Светлана Павловна отводит взгляд сначала в сторону, а потом возвращает его к моему мужу.

— Я… я только закончила, — тяжело сглатывает и, кажется, белеет.

— Спасибо, — Саша заходит за мной в квартиру, ставит чемодан у стены. — Я оплату вам уже перевел.

— Да-да, я видела. Спасибо большое, — говорит женщина, как можно быстрее. — Я могу идти?

— Да, конечно, — муж подходит ко мне. — Спасибо еще раз за то, что так срочно приехали. Я замотался и забыл позвонить вам заранее.

— Не за что, — щеки Светланы Павловны краснеют, после чего она начинает суетиться.

Развязывает фартук, бросается на кухню. Видимо, оставляет его там, после чего выбегает в коридор вместе с сумкой с моющими средствами.

Я едва успеваю разуться, а женщина уже надела балетки, открывала дверь и вылетела на лестничную площадку.

Вот только прежде чем уйти окончально, Светлана Павловна застывает, оглядывается через плечо, ловит мой взгляд и шепчет:

— Выздоравливаете, пожалуйста, — а уже через мгновение скрывается из вида, захлопнув за собой дверь.

— Что это было? — хмурится Саша, глядя на металлическое полотно.

— Понятие не имею, — пожимаю плечами. — Может, ее смутили наши банданы? — пытаюсь развеять напряжение возникшее в коридоре.

Жаль, что не помогает. Саша так и остается застывшим. Но, возможно, его волнует не поведение Светланы Павловны, а что-то еще?

Эта догадка заставляет желудок сделать кульбит. Тем более, замечаю, что Саша не разулся.

Хорошо, хоть мучиться в ожидании долго не проходится. Несколько секунд муж стоит не двигаясь, а затем поворачивается ко мне.

В его глазах сияет печать, отчего мне становится совсем не по себе.

— Ты отдыхай, — тихо и как-то слишком спокойно произносит Саша, — а я пойду.

— Куда? — вылетает из меня еще до того, как я успеваю подумать.

Кончики пальцев холодеют, поэтому я сжимаю кулаки.

— Я же обещал, что эту квартиру оставлю тебе, так что… — муж грустно улыбается.

Не знаю, что чувствую. Меня словно холодной водой облили. Дрожь прокатывается по телу. Дыхание спирает.

Я как-то не думала, что Саша может… уйти.

Еще несколько мгновений мы стоим, не двигаемся, просто смотрим другу в глаза, а затем Саша делает шаг назад, развеивая напряжение возникшее между нами.

— Если что-то понадобиться, обязательно звони, — муж посылает мне еще одну нежную улыбку, после чего разворачивается и направляется к двери.

— Постой! — кричу ему вслед, сама не понимая почему.

Муж замирает, а я судорожно втягиваю в себя воздух.

Стоит только подумать о том, что Саша сейчас уйдет, оставит меня одну, внутри все стягивается в тугой узел. Становится почти невозможно дышать, а страх ледяными мурашками прокатывается по позвоночнику.

— Останься, — шепчу, прикрывая глаза.

— Диана… — в голосе мужа слышаться отчаяние.

— Пожалуйста, — горло сводит, в груди печет. — Останься со мной, хотя бы сегодня.

Почему-то возникает четкое ощущение, что если Саша сейчас уйдет, то больше не вернется. А я не уверена, готова ли столкнуться с его потерей прямо сейчас… и не знаю, буду ли готова вообще.

Понимаю, что между мной и мужем много недомолвок. Нам многое стоит обсудить. Многое решить. Но я не хочу об этом думать сейчас.

— Не оставляй меня одну, пожалуйста, — распахиваю веки, слезинка скатывается по моей щеке. Но я ее ни стираю, позволяю течь. Вместо этого просто смотрю на напряженные плечи Саши, которые постепенно расслабляются.

До меня доносится тяжелый вздох, после чего муж снова разворачивается ко мне. На его лице отражается след от печали, но он все равно пытается выдать из себя улыбку. Плохо получается…