— Слушайте, мужики, — говорит Виктор, — может, в трактир? Отметим встречу?

Толпа одобрительно галдит.

— Без меня, — возражает Леонард. — Мне надо дезер'ру домой отвести.

— Так возьмем ее с собой, — Рауль пытается приобнять меня, но Леонард кладет руку на мое плечо, и парень отступает.

— В другой раз, — Леонард улыбается. — Спасибо за подмогу. Но нам пора.

Мужчины усмехаются и, попрощавшись, шумной толпой уходят в трактир.

На улице воцаряется тишина. Мы с Леонардом остаемся одни в ночном городе. Я чувствую, как сжимаются его пальцы на моем плече.

— Что ж, дезер'ра, — произносит он, — думаю, нам нужно серьезно поговорить.

Я слегка напрягаюсь и медленно освобождаюсь из его хватки. Машинально поправляю платье и оглядываюсь.

— Прошлый раз, когда вам вздумалось поболтать, закончился тем, что вас побили. Может, для начала вернемся домой?

Леонард мрачно щурится.

— Нет, дезер'ра, нам нужно кое-что прояснить до того, как мы переступим порог моего дома.

Я складываю руки на груди. Взгляд невольно скользит по его разбитой губе. В темноте не разглядеть, но прилетело ему прилично. Что ж, если он хочет испытывать судьбу, пусть. Только если амбалы Бовуа вернутся, пусть пеняет на себя.

Леонард замечает мой взгляд и странно хмыкает.

— Дезер'ра, — начинает он важно, — я понимаю, что ты испытываешь чувства…

— Чувства? — непонимающе уточняю я.

— Можешь не отпираться. Я знаю, что нравлюсь тебе.

Я задыхаюсь от возмущения.

— В каком смысле «нравитесь»? Вы о чем, Леонард?

— Не строй из себя глупышку, дезер'ра. Всё твое поведение об этом кричит. Ты с первого дня пытаешься привлечь мое внимание. Дерзишь, разгуливаешь по дому в одном полотенце. Пришла за мной на бал, потом на свидание. Целоваться полезла. Будешь отпираться?

У меня отвисает челюсть.

— Да вы, — вспыхиваю от возмущения. — Что вы себе навыдумывали? Это вы меня поцеловали.

— Я не знал, что это ты. Но ты-то знала, кто я. И все равно полезла целоваться. Да еще и с больши́м удовольствием.

— Суб'баи! — топаю ногой. — Не выдавайте свои фантазии за реальность. Я просто растерялась. Вы так внезапно налетели.

Леонард усмехается. В его глазах читается явное неверие.

— Я тебя понимаю. Влюбилась, не ты первая, не ты последняя. Но, — он поднимает палец, не давая мне возразить, — красть артефакт было глупо. Видишь, к чему привело твое безрассудство? А если бы я тебя не нашел?

Леонард сурово хмурится.

— А вы искали меня, чтобы отчитать? — вздергиваю подбородок.

— Не дерзи.

— Правда же, Леонард, зачем вы меня по всему городу разыскивали? Оставили бы у этой Бовуа. А вы еще и в драку за меня полезли. Зачем, а?

Я щурюсь, глядя в его наглые глаза. Надо же такое придумать, будто я в него влюблена! Сам-то за леди Виндор весь вечер бегал. Это он обсудить не хочет?

— Потому что это моя работа, — мрачно отвечает Леонард. — Я должен присматривать за дезер'рой, пока на ней мои путы.

— Ах, ну да. Вы всегда прикрываетесь своей работой. Суб'баи должен то, суб'баи должен сё. Только вот человеческие отношения не регламентируются вашими протоколами, господин суб'баи!

Я разворачиваюсь и иду вдоль улицы. Внутри всё кипит от негодования.

— Дезер'ра, — слышится недовольный окрик. — И куда ты? Вернись немедленно.

Игнорируя его, ускоряю шаг.

— Опять на те же грабли, дезер'ра? Мало тебе было приключений? Еще захотелось?

— Я иду в замок. Уверена, у принцессы Элизабет найдется для меня лишняя комната. С вами мы всё равно не уживемся.

За спиной раздается тяжелый вздох.

— Ну что за упрямица. Дезер'ра!

— Виктория! Я не буду отзываться на «дезер'ру». Хватит. Ваше хамство перешло все границы. Мое терпение тоже не безграничное, знаете ли.

Я мрачно топаю во дворец. За спиной царит подозрительная тишина. Ни шагов, ни ворчания не слышно. Неужели он ушел?

Хочется оглянуться, но я сдерживаюсь. Раз ушла, так ушла.

— Ладно, Виктория, — вдруг раздается позади.

Сердце екает, но я не сбавляю шаг.

— Признаю: я тот еще… — он ругается словом из моего мира.

Я останавливаюсь и оборачиваюсь. Леонард стоит в десяти метрах, но, встретив мой взгляд, медленно подходит.

— Откуда вы знаете это слово?

— Я много дезер'р… — он задумчиво подбирает слово, — переловил.

— И со всеми вели себя так ужасно?

Леонард останавливается рядом, глядя на меня сверху вниз.

— Видимо, да. Извини. Я не должен был кричать и выгонять тебя из дома.

— Вы правда сожалеете? — недоверчиво уточняю.

Не знаю, учат ли суб'баи играть нужные эмоции, но он выглядит раскаивающимся.

— Да. Мне жаль. Я вспылил. Ты не виновата, что влюбилась. Хотя методы привлечения внимания у тебя странные.

— Леонард! — снова возмущаюсь. — Вы опять? Я не влюблена, сколько раз мне это повторить?

— Ладно. Я уже понял, что ты не признаешься. Закрыли тему. — Он протягивает мне руку. — Пойдем домой?

Я с сомнением смотрю на его ладонь. Вернуться к Леонарду? Снова? С другой стороны, идти мне некуда. Вряд ли в замке меня сильно ждут. Да и Леонард вроде понял свои ошибки.

— А вы больше не будете кричать? — строго спрашиваю я.

— Не буду.

— И запрещать мне выходить из дома?

— Возможно, — нехотя отвечает он.

— Возможно?

— Верни артефакт, и можешь ходить куда захочешь.

— Правда? — нащупываю в кармане подвеску, но не отдаю. — И в замок? И в город разрешите?

— Да. Так я хотя бы смогу тебя найти, если тебя снова украдут. — Леонард видит мое сомнение и добавляет: — Слово суб'баи. Я не буду тебе запрещать выходы из дома.

— Что ж, — достаю артефакт и протягиваю ему. — Вы дали слово.

— Суб'баи всегда держит слово, дезер'ра. Идем. — Он берет меня за руку и крепко сжимает ее.

— Виктория, — поправляю я, следуя за ним. — Вы обещали вести себя хорошо.

Леонард усмехается:

— Обещал. Но про имя никаких обещаний не помню.

— Но…

— Никаких «но», дезер'ра. Условия договора нужно обсуждать до его заключения, а не после.

Я недовольно поджимаю губы. Вот ведь хитрый гусь.

До дома мы добираемся в тишине. Леонард молчит, я тоже не решаюсь заговорить. Свет в окнах не горит, видимо, Камалия уже спит. В полной темноте мы проходим в прихожую. Леонард зажигает свечу, и я вскрикиваю.

Он недоуменно поднимает бровь.

— Ваше лицо, — шепчу я.

Помимо разбитой губы, на его скуле красуется большая ссадина, а под глазом — фингал.

— Вам больно? Надо приложить лед, — бросаюсь на кухню.

— Успокойся, — Леонард идет за мной и ставит свечу на стол. — Не суетись.

— Да как же не суетиться? Вам лицо разбили. Надо приложить холод, — открываю шкафчики в поисках чего-нибудь для компресса.

— Не надо, — Леонард устало садится на стул. — Завтра схожу к Целителю. Он всё поправит.

— Как же не надо? Рану нужно обработать. Где антисептик?

— С тобой бесполезно спорить, да? — усмехается он и кивает на верхний шкафчик.

Я достаю темный флакон, беру чистое полотенце и подхожу к Леонарду. Он поднимает на меня уставшие глаза, в которых играют блики от света свечи.

— Может щипать, — осторожно прикасаюсь полотенцем с антисептиком к ссадине. — Больно?

— Нет, — ворчит он, хотя сам морщится.

— Вам сильно досталось, — качаю головой. — Вот надо было вам там стоять и разговаривать…

— Не начинай, дезер'ра.

— Послушайте, нужно проверить и другие места. Возможно, там тоже ссадины. Где-то еще болит?

Перевожу взгляд с раны на его глаза и смущаюсь. Он смотрит пристально и разглядывает мое лицо. От этого взгляда становится не по себе.

— Откуда это у тебя? — он кивает на мой шрам на глазу.

Я теряюсь от такой бестактности, но виду не подаю.

— Нелепая случайность, — бормочу я.

Он продолжает смотреть на меня, и я, вздохнув, добавляю: