— Ой! — от неожиданности я обвиваю руками его шею и чувствую, как напрягается его тело.

Он ногой толкает дверь и вносит меня в домик, похожий на сувенирную лавку. Медальоны у входа звенят при нашем появлении. На полках стоят статуэтки, покрытые странными мерцающими узорами.

Леонард сажает меня прямо на прилавок и нажимает на колокольчик. Из глубины коридора бесшумно появляется светловолосый парень. Высокий, широкоплечий, с тонкими чертами лица. На нем серая рубаха и штаны, на рукавах — гербовая нашивка, как у суб'баи.

Я смахиваю слезы и поправляю волосы. Бабушка всегда говорила, что при общении с людьми главное — улыбка и вежливость, особенно если тебе что-то от них нужно.

— Здравствуйте! — несмотря на боль в лодыжке, я улыбаюсь. — Вы главный суб'баи? Меня зовут Виктория, и мне нужно вернуться домой. Снимите, пожалуйста, путы. — Я протягиваю ему руки. — Я очень тороплюсь.

Парень странно усмехается и смотрит на Леонарда.

— Здравствуй, Отис, — приветствует тот.

— Суб'баи, вы быстро вернулись. И не один, — парень с интересом разглядывает меня. Но, взглянув в лицо, его улыбка меркнет. — Как жаль, — говорит он, глядя на мой шрам.

— Знаю, — мрачно бросает Леонард. — Путы бы снять.

— Снимем, снимем, — задумчиво тянет парень. — Только вот куда ее? Слишком заметный изъян.

— Что значит «куда»? — возражаю я. — Домой, конечно. Мне срочно нужно вернуться. Меня хозяйка квартиры ждет. Вы что, не слушаете? Леонард? — я оглядываюсь на него. — Объясните ему, что меня нужно отправить обратно.

— Извини, Отис, — говорит Леонард. — Эта дезер'ра удивительно бестолковая. Никак не поймет, что не вернется обратно.

Я открываю рот, чтобы возмутиться, но Отис меня опережает:

— С изъяном, да еще и бестолковая. Значит, придется отправить её в прачки.

— В прачки? — я не верю своим ушам. — Какие еще прачки? Вы шутите?

— Какие уж тут шутки.

— Уважаемый Отис, — взволнованно тараторю я, — вы, наверное, не расслышали. Мне…

— Где главный? — перебивает Леонард.

— Так нет его, — с досадой говорит Отис, протягивая Леонарду черный потрепанный журнал. — Сами очень ждем, но он застрял на севере страны. Говорят, дороги перекрыли.

— Дороги? Из-за чего? — настораживается Леонард.

— Не знаю. Но ходят слухи о волнениях на границе. Так что со снятием пут пока проблемы.

— Что значит проблемы? — восклицаю я. — Разве вы не главный суб'баи?

Парень качает головой, с насмешкой глядя на меня. Моя растерянность явно его забавляет.

— А вы не можете их снять? Мне очень нужно. Прямо сейчас. Я спешу домой. — Я строю жалобное лицо и хлопаю ресницами, но Отис не поддается.

— Это не в моих полномочиях. Я всего лишь простой помощник.

— И что же делать? — я невольно смотрю на Леонарда, который что-то записывает в журнал.

— Известно что, — разводит руками Отис, — придется Леонарду тебя пока к себе забрать.

— К себе? — я не могу скрыть изумления. — Что значит «к себе»?

— Поживешь у суб'баи какое-то время, — Отис странно усмехается. — Уверен, тебе у него понравится. Леонард очень гостеприимный.

— Нет, — вдруг говорит Леонард, захлопывает журнал и смотрит на Отиса серьезным взглядом.

— Нет? — удивляется Отис. — А раньше вам нравилось забирать к себе дезер'р.

— Нет, — повторяет Леонард. — Не в этот раз.

Я скрещиваю руки на груди. Становится даже как-то обидно. Не то чтобы я хотела провести ближайшие дни в компании этого хама, но его резкий отказ всё равно задевает. Тоже мне, привередливый какой.

— Вот и отлично, — говорю я. — Я тоже против. Поэтому прошу проводить меня до гостиницы. Я сниму себе номер — Я роюсь в сумке и достаю несколько смятых купюр. — Сколько тут стоит номер в отеле?

— А она забавная, — смеется Отис. — Леонард, вы точно не хотите ее к себе забрать?

Леонард отвечает не сразу. Бросает на меня быстрый взгляд, несколько секунд молчит и только потом качает головой.

— Что ж, — пожимает плечами Отис, — тогда закроем ее в темницу.

Я роняю купюры на пол и ошарашенно смотрю на Отиса.

— В темницу? Вы сказали в темницу?

— Да, дезер'ра.

— Как в темницу? — взволнованно тараторю я, ерзая на стуле. — Меня? За что? Леонард, что это значит? Вы же сказали, что вернете меня домой.

— Я такого не говорил.

— Но вы сказали, что путы снимут.

— Снимут. А потом отправят в прачки. Но сначала посидишь в темнице с другими дезер'рами, пока не вернется главный суб'баи.

Я потрясенно смотрю на спокойного Леонарда. Его выражение не меняется, синие глаза холодны. Кажется, для него это обычное дело — отправлять бедную девушку в темницу.

— Но как же так? — всхлипываю я.

Глаза щиплет, по щеке катится горячая слеза.

— Ох, бедная, — сочувственно говорит Отис и протягивает мне салфетку. — Леонард, смотрите, как она не хочет с вами расставаться. Влюбилась, наверное, бедняжка.

Я давлюсь воздухом от возмущения, а Леонард усмехается:

— Не ведись на ее жалобные глаза, Отис. Это очень хитрая и наглая дезер'ра.

От этих несправедливых слов я начинаю рыдать в голос. Леонард устало вздыхает.

— Всё, — говорит он строго. — Мне пора. Оставляю эту «головную боль» тебе, Отис. Мне еще нужно к Морису зайти, зарядить артефакты.

Леонард выходит, не оглядываясь, несмотря на мои усиленные всхлипы.

— Негодяй, — бормочу я, когда дверь закрывается. — Ну какой же негодяй.

Сначала похитил девушку, а потом бросил одну в чужом мире.

— Да, наш Леонард суров, — соглашается Отис, с улыбкой разглядывая меня. — Еще ни одна дезер'ра не смогла его покорить.

— Покорить? — я вытираю слезы. — Вы правда думаете, что я хочу покорить этого нахала? Этого грубого, наглого…

— Ой, да все вы так говорите, а потом бегаете за ним сломя голову. Вот хотя бы дезер'ра Катрин. Это же с ума сойти, как она докучала Леонарду. Вешалась на него, как безумная. Ревновала к другим дезер'рам, не давала работать, поджидала его у дома. В общем, преследовала днями и ночами.

Я с удивлением слушаю Отиса. Неужели нашлась какая-то глупышка, которая умудрилась влюбиться в Леонарда? Он, конечно, красив, но характер ужасный.

— И где она сейчас?

— Да замуж ее выдали. Она там герцогу какому-то понравилась. Хоть и глупая, но красивая очень.

— И она согласилась?

— Так по указу короля свадьбу сыграли. Кто же ему перечить посмеет? Королю тоже надоело, что она мешает работать его лучшему суб'баи. Ведь у Леонарда самые лучшие показатели в отряде, он даже на повышение шел, пока она не начала ему задания срывать. Вот ее быстренько и пристроили.

— Бедная, — говорю я с сочувствием. — Угораздило же влюбиться в этого неотесанного нахала, да еще и замуж вот так выдали.

— Ей повезло, — пожимает плечами Отис. — Могли и в шахты отправить. А так, за богатого герцога замуж вышла. Ну что — улыбается он, — какую темницу предпочитаешь? Одиночную или с соседками?

— А без темницы никак? Совсем? — я жалобно смотрю на него.

— Никак, — твердо говорит Отис, но улыбка не сходит с его лица.

— А когда вернется главный суб'баи? Может, он задержится на месяц? И что, мне сидеть в темнице всё это время?

— Если придется, посидишь. Куда деваться?

Я шмыгаю носом и качаю головой.

— Нет. Не пойду.

— Как это не пойдешь?

— А вот так. Не пойду и всё. Не имеете права заставлять. Между прочим, рабство давно уже отменено во всем цивилизованном мире.

— Так и у нас ведь нет.

— Да? А это что? — я показываю ему запястья с невидимыми путами.

— Так это для безопасности: и суб'баи, и жителей, и самих дезер'р. А то были печальные случаи, когда дезер'ры сбегали и становились жертвами диких зверей или разбойников. А иногда и сами дезер'ры оказывались преступниками. Всякое случалось, знаешь ли.

— Но я-то не опасна, — грустно говорю я. — Зачем сажать меня в темницу?