— Прошу прощения, — обращаюсь я к нему. Он и его собеседница замолкают и оборачиваются. — Так что насчет комнаты? Уговор еще в силе? Я очень устала и хочу поскорее лечь спать.

— Это она? — усмехается женщина, оглядывая меня с ног до головы цепким взглядом.

— Она, — кивает трактирщик. — Плату вперед.

— Плату? — переспрашиваю я, наблюдая, как женщина передает трактирщику конверт.

Мужчина вскрывает его, пересчитывает содержимое и кивает:

— Забирай.

До меня слишком поздно доходит, что происходит. В ужасе я отступаю, собираясь бежать.

— В карету ее, — приказывает женщина.

Кто-то наваливается на меня со спины и закрывает рот ладонью. В панике я пытаюсь расцарапать напавшего, но в нос ударяет едкий запах, от которого мир плывет перед глазами.

— Тише, тише, — шепчет в ухо паренек из трактира, и через мгновение я проваливаюсь в пустоту.

Леонард

Леонард не находит себе места. Три дня, целых три проклятых дня прошло с тех пор, как она ушла. Из-за нее он потерял сон и не может думать ни о чем, кроме этой рыжей бестии.

Он не знает, где мог потерять подвеску. А может, дезер'ра ее и взяла. Но сейчас это неважно. Главнее, где она и что с ней?

Леонард обошел все трактиры, лавки и магазины города, но ее нигде не видели. Она никуда не приходила, нигде не появлялась. Словно испарилась.

Он старается отгонять мысли о том, что она могла попасть в руки к разбойникам, но они навязчиво лезут в голову. Не дают спать и мучают чувством вины. Если ее утащили в лес, найти будет почти невозможно.

— Захворала, говорите? — слова Отиса выводят Леонарда из размышлений.

Леонард кивает. Пришлось сказать Его Величеству, что дезер'ра приболела и не может прийти во дворец.

— Бедняжка, — Отис качает головой, что-то отмечая в своем журнале. — Может, лекаря к ней отправить? Пусть посмотрит.

— Ее уже осматривали, — лжет Леонард. — Обычная простуда. Скоро поправится.

— Вы уж там с ней поласковей будьте, — улыбается Отис. — Заварите ей целебный отвар. Сладостей принесите. Пусть порадуется. Женщины любят заботу, особенно когда болеют.

— Сам разберусь, — сквозь зубы цедит Леонард и выходит на улицу.

Намеки и попытки Отиса свести его с дезер'рой действуют на нервы.

— Передавайте ей от меня привет, — кричит ему вслед Отис и смеется.

А Леонард спешит в город. Он твердо намерен продолжить поиски.

Трактир Мадам Бовуа

Виктория

Я вытаскиваю две карты и бросаю их на стол из темного резного дерева. В этой маленькой комнате без окон душно. От обилия горящих свечей и запаха, который они источают, болит голова.

Смотрю на мужчину бандитского вида, который развалился передо мной на стуле и молвлю:

— Удача вам улыбнется в жизни.

Он довольно усмехается.

— Только если вы оставите свои дурные дела и начнете людям добро делать, — осторожно добавляю я.

Мужчина хмурится.

— Ты, ведьма, чего мелешь? Ничего дурного я не делаю.

— Но карты говорят…

— Цыц, ведьма поганая! — мужчина ударяет кулаком по столу.

На шум в комнату заходит охранник — огромный подкачанный амбал. Он мрачно зыркает на меня, и я прикусываю язык.

— Ваше время вышло, — бурчит амбал и выпроваживает посетителя.

Я с облегчением выдыхаю, когда дверь за ними закрывается.

— Как же они мне надоели, — бормочу я, дергая ногой. Кандалы, прикованные к полу, громко звенят. — М-да, Виктория, плохи твои дела.

И угораздило же так влипнуть. Мало того что меня держат здесь против воли. Так еще и заставляют работать без отдыха за миску похлебки. У меня уже скоро мозоли появятся на пальцах от постоянного тасования карт.

Я с горьким вздохом собираю колоду. Дверь резко открывается. В комнату входит Женевьева Бовуа, темноволосая женщина средних лет, хозяйка этого заведения. Сегодня на ней черное элегантное платье и изящная шляпка.

— Виктория, — нарочито ласково тянет она, опускаясь на стул напротив. — Милая, ты так долго сидишь в этой комнате, устала, наверное?

Я хмурюсь и с недоверием смотрю на женщину.

— Устала, — медленно говорю я. — И снова прошу вас немедленно меня выпустить! Я дезер'ра, у меня есть суб'баи, который наверняка меня обыскался.

Я всё еще надеюсь, что этот несносный Леонард меня ищет. И думать не хочется, что он живет там без меня припеваючи, пока я тут пашу на эту Бовуа.

— На мне путы. Вот! — я снова показываю ей свои запястья, но она и бровью не ведет. Удивительно упрямая личность. — К тому же! Я на службе у самого́ короля, и если он узнает о моем похищении, то быстро вашу лавочку прикроет!

Бовуа сверкает на меня глазами, но в них нет и проблеска понимания. Она бросает короткий взгляд на мои руки и смеется.

— Ах, Виктория, птичка моя, ну и выдумщица же ты. Если бы ты была дезер'рой суб'баи, он бы тебя давно нашел. У них с этим строго. Я слышала про артефакты, с которыми они могут достать сбежавшую дезер'ру даже из-под земли. Послушай, — Бовуа встает и протягивает мне руку, — пойдем со мной, прогуляемся.

— Куда? — настораживаюсь я.

Женщина кивает амбалу у входа, он снимает с моей ноги кандалы. Женевьева тянет меня за собой. Мы идем по длинному коридору без окон — комната, в которой меня держат, находится в подвале помещения. Поднимаемся по лестнице и выходим в зал трактира. Здесь шумно и душно. Слышны мужские голоса, смех, с подносами бегают официантки.

Я лихорадочно оглядываюсь, пытаясь найти выход и способ сбежать.

— Ай, красавица, — восклицает один из посетителей и пытается схватить меня в охапку.

Я взвизгиваю. Охранник, что идет за мной, отталкивает мужика в сторону, хватает меня за локоть и ведет за Бовуа. Мы поднимаемся на второй этаж и останавливаемся у массивных резных дверей.

Я опасливо озираюсь, украдкой поглядывая на сурового амбала за спиной. Мда, от такого не сбежишь.

— Что мы здесь делаем? — съежившись, спрашиваю я.

— К тебе пришли, моя дорогая, — с улыбкой говорит Женевьева.

— Ко мне? Кто?

Неужели Леонард? Он нашел меня? Я на мгновение радуюсь, но потом вспоминаю слова Бовуа и злое лицо Леонарда, когда он меня выгонял. Нет, вряд ли это он. Леонард, наверное, счастлив, что избавился от меня. Может, уже и забыл. В конце концов, кто я для него? Обычная «несносная дезер'ра», как он говорил.

— Посетитель, — говорит Бовуа.

— Посетитель? Но я не взяла с собой карты. Подождите, я схожу за ними, — я делаю шаг, но охранник хватает меня за руку.

— Дорогая, тебе не понадобятся карты.

Я настороженно замираю и с недоумением смотрю на Бовуа.

— Будь вежливой и улыбайся. Если ты ему понравишься, считай, что выиграла счастливый билет в жизни.

— Что значит понравлюсь? Вы о чем? Так, — скрещиваю руки на груди. — Объясните немедленно, что происходит.

Бовуа вздыхает и закатывает глаза.

— Птичка моя, он очень состоятельный человек. Ищет себе жену. Непременно рыжую. А рыженькая у меня только ты, к сожалению, — с притворной грустью произносит Бовуа.

— Что? — Меня бросает в жар от скакнувшего пульса, волосы на затылке встают дыбом. — Вы что хотите… хотите меня замуж выдать? Непонятно за кого?

Кажется, жизнь с ворчливым Леонардом была не такой уж плохой.

— Милая, от тебя никакого проку. Трактирщик, старый пес, меня обманул. Сказал, что ты настоящий бриллиант с даром предвидения. Но от клиентов на тебя одни жалобы. Сетуют, что плохое предсказываешь…

— Не плохое, а только правду! — возмущаюсь я.

— Если так дело дальше пойдет, я с тобой совсем разорюсь.

— Так раз проку от меня нет, тогда отпустите меня. Зачем же я вам такая бестолковая? — с надеждой спрашиваю я.

Охранник позади усмехается. А Бовуа расплывается в улыбке.

— Отпустить? Я за тебя трактирщику, знаешь, сколько заплатила? Нет, так не пойдет. Вот выдам тебя замуж, получу свои золотые. А дальше, делай что хочешь.