Я слегка качаюсь, но не отступаю. Мы стоим друг напротив друга в опасной близости.

— Ревнуешь, что ли, дезер'ра? — на его лице появляется ироничная улыбка.

Я медленно выдыхаю, мысленно считаю до десяти. Этот нахал не выведет меня из себя.

— Ничуть, суб'баи.

Мне стоит усилий, чтобы голос звучал ровно. Конечно, я не ревную. К кому? К себе? К выдуманному образу? Нет. Я просто злюсь на него. Меня возмущает, что он относится ко мне с пренебрежением, но стоит приодеться и представиться родственницей принцессы, он тут же превращается в галантного кавалера. Невероятное искусство перевоплощения!

— В таком случае, дезер'ра, вернись в свою комнату и сиди тихо, пока я не приду, — он щелкает меня по носу и продолжает сборы.

Я иду к себе, демонстративно топая. Хочется хлопнуть дверью, но я сдерживаюсь. Так и сижу в своей спальне, пока Леонард не уходит.

Как только калитка за ним закрывается, я выскакиваю в коридор. Там меня уже ждет Камалия. Мы переглядываемся как заговорщицы и спешно начинаем подбирать мне наряд.

Вечер стоит теплый и приятный. Солнце клонится к горизонту, окрашивая небо в бордовые тона. В саду тихо, пахнет розами. Вдоль тропинки к беседке слуга зажигает фонари.

На мне темно-зеленое бархатное платье из сундука Камалии. Волосы убраны в высокую прическу, открывают шею. Лицо, как обычно, скрывает маска.

У входа во дворец замечаю принцессу. Она делает вид, что прогуливается, но внимательно следит за садом. Увидев меня, ободряюще улыбается и указывает на стражу у ворот. Я киваю, собираюсь с духом и направляюсь к беседке.

Сердце бьется так сильно, что отдает в висках. Неужели я волнуюсь? Из-за этого суб'баи? Как ни стараюсь себя успокоить, тревога не проходит.

«Только бы не узнал», — повторяю про себя. — «И не полез».

Я резко останавливаюсь посреди тропы. Полез? Леонард? Да нет, не посмеет. А если всё-таки… Вспоминаю его взгляд на балу, когда мы стояли на балконе. В его глазах была пылкость, которую трудно не заметить. От этого воспоминания меня бросает в дрожь.

Качаю головой и иду дальше. Нет уж, вряд ли Леонард на первом же свидании стиснет меня, точнее, леди Виндор в объятиях.

А если попытается? Или того хуже — поцелует? Меня бросает в жар, сердце испуганно ёкает от этих глупых мыслей. Я уже думаю развернуться и трусливо вернуться домой, как тишину разрывает ласковый низкий голос:

— Миледи?

Я вздрагиваю, спотыкаюсь о камень, но Леонард ловко подхватывает меня. Я в испуге поправляю съехавшую маску и поднимаю на него глаза.

От частого дыхания кружится голова. Во рту пересохло, сердце колотится как у лани, пойманной тигром.

— Вы в порядке, миледи? — тихо спрашивает Леонард. Его ладонь лежит на моей пояснице.

— В порядке, — бормочу я и пытаюсь высвободиться.

Он нехотя отпускает и, заметив мое смущение, убирает руки за спину.

— Прошу прощения, миледи. Я очень рад, что вы пришли.

Я прищуриваюсь. Рад он, значит. А была бы я без маски, так не говорил бы.

— Правда рады? — я прохожу мимо него к беседке.

— Очень, — Леонард завороженно следует за мной. Ну, мне показалось, что завороженно и слегка растерянно. — Я боялся, что вы откажетесь.

— Отчего же? — кокетливо оглядываюсь через плечо.

Леонард замирает. Но растерянным он не выглядит, в его глазах горит огонь, как у мужчины, который знает, чего хочет.

Я смущаюсь и отвожу взгляд. Кажется, переборщила с кокетством.

— Миледи, — он произносит это вкрадчиво, совсем рядом и приоткрывает белую штору у входа в беседку. — Вы ведь составите мне компанию за легким ужином?

В беседке накрыт стол. Фрукты, овощи, сладости. Горят свечи, в вазе стоят красные розы.

И все это Леонард приготовил для знатной леди. А для дезер'ры, значит, путы на руки и роль прислуги в доме? Я прерывисто вздыхаю, чувствуя, как снова накатывает злость.

— А если не составлю? — бросаю вызов.

Брови Леонарда недоуменно дергаются, но он быстро берет себя в руки и улыбается.

— Скажите, чего вы желаете, миледи? Этот вечер полностью в вашей воле. Хотите, прогуляемся по саду. Или сходим к озеру. Там в сумерках очень красиво.

— Хочу к озеру! — командую я. — И еще, — беру со стола поднос с пирожными и вручаю ему, — возьмем с собой. Буду есть по пути.

Мой милый суб'баи озадаченно смотрит на поднос, но возразить не смеет. Вот что значит быть «родственницей» принцессы. Конечно, ей он и слова не скажет.

— Так где это ваше озеро? Показывайте, — кокетливо беру пирожное и подмигиваю.

Мне внезапно становится весело. Мысль о том, что гордый Леонард готов исполнять мои прихоти, забавляет. Я даже злорадно представляю, как вытянется его лицо, когда он узнает, что всё это время ухаживал за мной — своей самой нелюбимой дезер'рой. Но тут же отгоняю эти мысли. Нет, ни в коем случае нельзя раскрываться. Леонард такого не стерпит и точно меня прибьет.

А пока мой суровый и ничего не подозревающий суб'баи не сводит с меня глаз и ведет к озеру. По пути он срывает белую розу и протягивает мне.

— Не знала, что суб'баи такой романтик, — принимаю цветок.

— Отчего же суб'баи не быть романтиком, миледи? Ничто человеческое мне не чуждо.

— И всё же, — беру еще одно пирожное, — работа у вас, наверное, сложная? Все эти дезер'ры. Я слышала, вы с ними суровы.

Ну, давай расскажи леди Виндор, как ты обращаешься с бедными девушками.

— Зачем нам говорить о дезер'рах, миледи? — уклоняется он. — Не будем портить вечер.

— Портить? — у меня перехватывает дыхание от возмущения. — Вы считаете, дезер'ры настолько ужасны, что могут испортить вечер?

Леонард тяжело вздыхает, смотрит на загорающиеся на небе звезды.

— Работа суб'баи действительно сложная, миледи. Много напряжения и опасностей.

— Опасностей? Вы полагаете, что хрупкие девушки могут быть для вас опасными?

Леонард одаривает меня странным взглядом — нахмуренным и тяжелым.

— Нет, миледи. Если бы к нам попадали только хрупкие девушки, работы для суб'баи бы не было. Заносит ведь и преступников, людей с темным прошлым. Иногда переход усиливает их худшие качества, они приходят и начинают творить здесь бесчинства. Ни в чем неповинные люди могут пострадать. Да и суб'баи, бывает, погибают на заданиях.

— Погибают? — удивляюсь я.

— Да. Приходится быть суровым и бдительным и не позволять ни одному иномирному гостю запудрить себе голову. Это очень рискованно. Впрочем, это не лучшая тема для вечера, миледи.

Он протягивает мне пирожные и улыбается. Я слегка смущаюсь. Не знала, что его работа настолько опасна и тяжела. Я то думала, ловит беззащитных девушек, таких как я, а оно вон как, оказывается.

— А девушки-дезер'ры вам нравились? — решаю сменить тему. — Те, что были хорошими людьми?

— Дезер'ры? — он иронично поднимает бровь.

— Я слышала, что они красивы, — пожимаю плечами.

— Да? — Леонард расплывается в улыбке.

— И еще очень умны!

— Вот как, — он смеется. — Вы очень осведомлены о дезер'рах, миледи. Скажите, — его взгляд становится серьезным и пронзительным, — мы с вами раньше нигде не встречались?

— Мы? Ну, что вы. Где мы могли встречаться? Я ведь вчера только приехала.

Я нервно хихикаю. А мой суб'баи хмурится, и мое волнение усиливается.

— Да, вы правы, — соглашается он. — Я бы вас запомнил. Вас сложно не заметить. Вы такая… забавная, — с улыбкой произносит он.

— И в чем же моя забавность, суб'баи? — я веду беседу, украдкой поглядывая на его подвеску.

Артефакт поблескивает в свете фонарей, так и хочется протянуть к нему руку. Но торопиться нельзя, другого шанса может не быть.

— Вы очень непосредственны, — Леонард тоже берет с подноса пирожное. — И смелы в поведении. Не боитесь показаться не такой, как все.

Я с удивлением смотрю на него.

— Вы правда так думаете, Леонард?

Он смотрит на меня теплым взглядом, от которого у меня горят щеки, и улыбается.