— Знаете, Алиса, — произнёс наш гость, и в его голосе появились новые нотки. — Вы меня заинтриговали. И раз вы так уверены в своих поварах, в своей команде, — он сделал паузу, — предлагаю небольшой эксперимент. Разделите со мной ужин. Вы закажете самое сложное и самое вкусное блюдо, какое только есть в меню, то, в котором уверены на сто процентов. А я попробую его вместе с вами. И мы посмотрим, действительно ли ваш ресторан так хорош, как вы утверждаете.

Я опешила. Он что, приглашает меня на свидание? Прямо здесь, прямо сейчас? Нет… Это не свидание. Он желал, чтобы я подставила своих поваров, чтобы нарушила правило — не ужинать с посетителями.

— И да, — он чуть наклонил голову, и в глазах блеснула усмешка. — Я, наверное, должен представиться официально. Дмитрий Андреевич Волконский. Новый владелец этого ресторана. И этот ужин, — он обвел рукой пространство между нами, — мое задание для вас. Вы не должны подавать вида, что знаете, кто я. Вы должны сыграть роль очарованной клиентом женщины, которая согласилась составить ему компанию. Справитесь, Алиса?

Я выдохнула. Так и знала. С первой секунды знала, что это он. И всё равно внутри что-то екнуло от его официального представления. Волконский. Фамилия как у тех самых, из древнего рода. Чувствуется порода.

Я оглядела его ещё раз, уже не как шеф-повар, а как женщина. Широкие плечи, идеально сидящий пиджак, уверенные жесты, этот прожигающий взгляд. Он был чертовски хорош. Настолько хорош, что идеально подошел бы на роль… любовника. Того самого, с которым я могла бы утереть нос Сергею. Того, чья фотография в соцсетях заставила бы моего мужа кусать локти от ярости.

Но…

— Простите, Дмитрий Андреевич, — произнесла я с той же дежурной улыбкой, хотя внутри все кипело от противоречий. — Но я не могу согласиться.

Он приподнял бровь.

— Не можете? Или не хотите?

— Не могу по правилам ресторана, — поправила я. — Если владелец ресторана захочет отобедать с кем-то из сотрудников, он должен убедиться, что у того сейчас нерабочее время. У меня, — я демонстративно посмотрела на часы, — сейчас рабочее. Я на смене. И пока я на смене, я не имею права отвлекаться на личные ужины, какими бы заманчивыми они ни были.

Я сделала шаг назад, чувствуя, как его взгляд буквально прожигает меня насквозь.

— Приятного аппетита, Дмитрий Андреевич. Надеюсь, блюдо вас все-таки порадует. Если понадоблюсь — я на кухне.

Развернулась и пошла прочь, спиной чувствуя этот взгляд. Тяжелый, заинтересованный, прожигающий. Такой, от которого хочется обернуться, но нельзя. Нельзя показывать слабость. Нельзя давать надежду. Нельзя смешивать работу и личное.

Но внутри, где-то глубоко, пульсировала мысль: а что, если он не отстанет? Что, если этот ужин — только начало? И что, если я не против того, чтобы это случилось?

Я тряхнула головой, отгоняя наваждение, и толкнула дверь на кухню.

— Ну что, шеф? — накинулись на меня повара. — Съел? Понравилось? Уволит или нет?

— Понравилось, — ответила я, снимая фартук. — Не съел. И не уволит. Пока. Но он… — я запнулась, подбирая слова.

— Что? — Марат смотрел с любопытством.

— Он пригласил меня на ужин. Вероятно, хотел, чтобы я подставила вас.

Кухня взорвалась улюлюканьем и свистом.

— Ого, шеф! — заржал мясник. — А мужик-то с прибабахом! Сначала критикует, потом клеит!

— Я отказалась, — оборвала я веселье. — Рабочее время.

— И правильно, — кивнул Марат, но в глазах его плясали чертики. — Он не нас подставить хотел, а нашего шефа склеить, но не вышло.

Я улыбнулась, но мыслями была уже не здесь. Я думала о том, что этот Волконский появился в моей жизни не случайно. И о том, что, кажется, судьба подкинула мне идеальный инструмент для мести. Осталось только понять, как им воспользоваться, чтобы не обжечься самой.

Ресторан опустел только к часу ночи. Я сидела в своём кабинете, перебирая бумаги, хотя могла бы уйти ещё три часа назад. Но сегодня был особенный вечер. Первый вечер под началом нового владельца.

И он устроил настоящий переполох.

Кто бы мог подумать?

Прошлый владелец даже не намекнул, что планирует попрощаться с нами. Он был не идеальным, но мы успели привыкнуть к его тараканам, подстроиться, а этот…

Я слышала краем уха, как Дмитрий Андреевич после нашего разговора прошёлся по залу, потом заглянул на кухню, потом снова вернулся в зал. Он делал замечания официантам, указывал на пыль на карнизах, поправлял скатерти. Марату досталось за то, что соус для пасты был чуть жиже обычного — и это при том, что Марат готовит этот соус десять лет и ни разу не получал нареканий. А Игорю, нашему мяснику, он сделал выговор за толщину нарезки стейка.

— Слишком тонко, — отрезал Волконский, глядя на несчастного Игоря в упор. — Гости платят за мясо, а не за воздух между пластинами. Переделать.

Игорь побагровел, сжал кулаки, но промолчал. Только когда начальник скрылся в зале, выдохнул сквозь зубы длинную тираду, которую я не рискну повторять даже в мыслях.

Я сидела сейчас в полумраке кабинета и качала головой. Самоуверенный. До невозможности самоуверенный. Власть ударила в голову, как игристое бьёт порой, и он явно наслаждался возможностью командовать. Но вот что странно — в ресторанном бизнесе он явно не разбирался. Замечания были мелкими, придирчивыми, иногда откровенно глупыми. Человек, который понимает кухню, не стал бы критиковать густоту соуса у повара с десятилетним стажем. Человек, который понимает ресторанный бизнес, знает, что пыль на карнизах — это проблема уборщиц, а не официантов, и решается она графиком клининга, а не выговорами персоналу.

Зачем он купил ресторан? Просто потому, что есть лишние деньги? Или у него какие-то другие планы?

Я устало потёрла виски. Голова гудела от мыслей, от переживаний, от всего этого дня. Надо идти. Завтра снова на смену, а мне ещё до гостиницы добираться. Я пока толком не оправилась после той аварии, которую даже не помнила. Хорошо, что водитель автомобиля не пострадал по моей вине. Если бы с ним случилось что-то, я бы не смогла себя простить. Мне действительно не следовало садиться за руль, но я сделала это. Сделала, а теперь отчаянно жалела.

Я выключила свет в кабинете, прошла через пустой зал, где уже выключили основное освещение и горели только дежурные лампы, и вышла на улицу.

Воздух ударил в лицо прохладой, заставив поёжиться. Лето, казалось, решило напомнить, что оно не вечно — вечер выдался зябким, ветреным, с намеком на приближающуюся осень. Я обхватила себя руками, пожалев, что не взяла кофту. До гостиницы было всего минут десять пешком, но ноги гудели так, словно я пробежала марафон. Усталость навалилась тяжелым одеялом, придавила плечи.

Я достала телефон, открыла приложение такси. Плевать на десять минут, я хочу просто сесть и ни о чем не думать.

— Неужели даже таксисты в этом городе боятся темноты?

Голос раздался из темноты так неожиданно, что я вздрогнула и едва не выронила телефон. Обернулась.

Дмитрий Андреевич стоял в двух шагах, опершись плечом о стену ресторана. В полумраке его лицо казалось вырезанным из камня — резкие тени, четкие линии, и только глаза блестели, отражая свет фонаря.

— Вы пугаете сотрудников, — холодно заметила я, убирая телефон в карман. — Это входит в обязанности нового владельца?

— Только самых стойких, — усмехнулся он и отлепился от стены. — Подвезти? Вижу, вы мерзнете, а такси, судя по экрану, придётся ждать какое-то время.

Я прищурилась.

— Следили?

— Наблюдал, — поправил он, и в голосе проскользнула усмешка. — Разница есть, не находите? Не поддерживаю слежку, а вот наблюдение достаточно часто помогает нам в жизни, если… если грамотно его использовать.

Я хмыкнула. Наблюдал он, видите ли. Прямо как тот кот из мультика, который только и делал, что наблюдал.

— Вы всех сотрудников развозите по домам? — спросила я с легкой иронией. — Или только тех, кому делаете выговоры?