Он повысил голос. Громко. На весь зал.

— Люди добрые! — заорал он, обращаясь к посетителям. — Посмотрите на эту женщину! Это моя жена! Она изменяет мне с этим! — он ткнул пальцем в Волконского. — Забыла мужа, говорит, а сама под нового хозяина легла! Гулящая! Продажная тварь!

Зал замер. Все взгляды устремились на меня. Я стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Официанты застыли с подносами. Посетители перешёптывались. Кто-то даже достал телефон, снимая происходящее на камеру.

— Сергей, прекрати… — попыталась я, но голос сорвался.

— Что, правда глаза режет? — он уже не контролировал себя. — Вся в белом ходит, а сама… Да вы посмотрите на неё! Шеф-повар! Спала со своим боссом, чтобы должность получить, а теперь нового нашла! Вот такие они, женщины!

Гул в зале нарастал. Я слышала, как перешёптываются люди, как кто-то осуждающе качает головой, как кто-то смеётся. Лицо горело огнём. Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в воздухе. Стыд накрывал волнами, затоплял лёгкие, не давал дышать.

— Выметайся, — раздался ледяной голос Волконского.

К Сергею уже подходили двое охранников, которых я даже не заметила, когда они появились.

— Руки убрали! — заорал Сергей, отбиваясь. — Я сам уйду! Но ты, — он ткнул в меня пальцем, — ты ещё пожалеешь. Я тебя из-под земли достану. И родителей твоих достану. Все пожалеете!

Охранники взяли его под руки и поволокли к выходу. Он вырывался, орал, плевался, но они были сильнее. Дверь захлопнулась за ними, и в зале повисла тишина.

Тяжёлая, гнетущая тишина.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Вокруг были люди. Коллеги. Посетители. Все они смотрели на меня. Кто-то с сочувствием, кто-то с любопытством, кто-то с осуждением. Я слышала, как за спиной перешёптываются официантки. Видела, как Марат вышел из кухни и застыл, глядя на меня с ужасом.

— Алиса, — тихо сказал Волконский, касаясь моего локтя. — Пойдёмте. Вам нужно присесть.

Я выдернула руку.

— Не надо, — прошептала я. — Не надо ко мне прикасаться. Вы слышали, что он сказал? Что обо мне теперь подумают? Что я…

Голос сорвался. В глазах защипало. Я закусила губу до крови, чтобы не разрыдаться прямо здесь, перед всеми.

— Алиса, — повторил он, и в голосе его было что-то, чего я раньше не слышала. — Никто не думает о вас плохо. Все видели, что он псих. Все слышали его угрозы. Вам нечего стыдиться.

Я подняла на мужчину глаза. Он смотрел серьёзно, без тени насмешки. И в этом взгляде было столько уверенности, что на секунду мне показалось — а вдруг он прав? Вдруг не все меня осуждают?

Но шёпот за спиной не утихал. И взгляды прожигали спину. И внутри, в груди, разрасталась ледяная пустота.

Я развернулась и пошла на кухню. Быстро, почти бегом, чтобы никто не увидел, как по щеке скатилась предательская слеза.

Прошло три дня.

Три дня, которые могли сломать кого угодно, но только не меня. Я вставала каждое утро, смотрела на себя в зеркало и повторяла: «Ты не виновата. Это он предатель. Это он лжец. Это он распускает грязные слухи, потому что не может смириться с тем, что ты не принадлежишь ему».

И я шла на работу.

Персонал встретил меня на удивление тепло. Даже те, кто мог бы поверить Сергею, молчали и отводили глаза, но никто не смел осудить вслух. Марат каждое утро ставил передо мной чашку моего любимого кофе, Игорь отдавал лучшие куски мяса для моих экспериментов, близнецы старались рассмешить дурацкими историями. Ольга Павловна обнимала меня при каждой встрече и шептала: «Держись, девочка. Мы с тобой».

Посетители… Посетители вели себя так, будто ничего не случилось. Может, до них и не дошло. Может, им было всё равно. Может, Сергей оказался не таким влиятельным, как хотел казаться. За три дня никто не отказался от столика, никто не устроил скандала, никто не ткнул в меня пальцем.

Я выдохнула. Кажется, буря миновала.

Но Сергей не унимался.

Сообщения сыпались каждые несколько часов. То умоляющие, то угрожающие, то снова умоляющие. Я удаляла их, не читая, но он находил новые способы достучаться — писал с разных номеров, оставлял голосовые, даже прислал курьера с письмом, которое я сожгла, не вскрывая.

Последнее сообщение пришло сегодня утром:

«Алиса, последний раз тебя предупреждаю. Если ты не вернешься, я дам интервью всем каналам. Расскажу, как ты изменяла мне с новым владельцем ресторана, как он покрывал тебя, как вы вместе уничтожали мой бизнес. У меня есть доказательства. Я потоплю и тебя, и твоего хахаля. Выбор за тобой».

Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри закипает ледяная ярость. Доказательства? Какие у него могут быть доказательства, если ничего не было? Но в нашем мире правда уже ничего не значит. Важны только громкие заголовки и хайп.

Я не ответила. Просто заблокировала и этот номер.

Вечером, когда зал опустел, а повара разошлись, я сидела в своём кабинете, перебирая бумаги. Завтра нужно было утвердить новое меню, согласовать поставки, проверить график… Работа спасала. В работе я забывала о том, что где-то там, за стенами ресторана, бродит бешеный зверь, готовый растерзать меня при первой возможности.

Стук в дверь заставил меня поднять голову.

— Войдите.

Дверь открылась, и на пороге появился Дмитрий Андреевич. Впервые за эти три дня он пришёл ко сам. Обычно мы пересекались в зале или на кухне, обменивались дежурными фразами, и он исчезал. Я даже начала думать, что он избегает меня после того случая. Или после моего дурацкого предложения.

— Алиса, — сказал он, закрывая за собой дверь. — Нам нужно поговорить.

Я насторожилась. Что-то в его голосе звучало не так. Слишком официально. Слишком холодно.

— Садитесь, — предложила я, откладывая бумаги.

Он сел напротив, положил руки на стол и посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Я вдруг почувствовала себя маленькой и беззащитной, как мышка перед удавом.

— Алиса, — начал он, и каждое слово падало в тишину, оседая в душе тяжелейшим грузом. — Когда я покупал этот ресторан, я думал, что приобретаю бизнес. Я не думал, что вместе с ним приобрету личную драму, которая поставит под удар всё, во что я вкладывался.

Я молчала. Сердце начало биться быстрее.

— То, что произошло в зале три дня назад, — продолжил он, — это не просто скандал. Это угроза моей репутации. Угроза репутации ресторана. Если ваш бывший муж выполнит свои угрозы и даст интервью, если поползут слухи… Я не могу этого допустить.

— Я понимаю, — тихо сказала я. — Мне очень жаль, что так вышло. Я не хотела…

— Я знаю, что не хотели, — перебил он. — Но дело не в наших желаниях. Дело в последствиях. И последствия таковы…

Он замолчал, и в этом молчании было что-то зловещее. Я смотрела на начальника и видела, как меняется его лицо. Исчезает та теплота, которая иногда проскальзывала в его взгляде. Остаётся только холодная маска бизнесмена.

— Вы уволены, Алиса, — сказал он.

Слова рухнули в давящую тишину, как приговор.

Я не поверила своим ушам.

— Что? — переспросила я, надеясь, что ослышалась.

— Вы уволены, — повторил он. — Сегодня же. Я распоряжусь, чтобы вам выплатили расчёт. И я рекомендую вам сменить сферу деятельности. В ресторанном бизнесе вам больше не работать. Ни здесь, ни где-либо ещё. Я позабочусь об этом.

Я смотрела на Дмитрия, не в силах вымолвить ни слова. В голове крутилась только одна мысль: как? Как он может? Он же видел всё! Он знает, что это не моя вина! Он защищал меня, он…

— Но… — выдохнула я, наконец. — Но вы же знаете, что это неправда. Что он врёт. Что я ничего такого не сделала… Между мной и вами ведь ничего не было. Он пытается просто оболгать нас. Вы, как никто другой, должны это понимать.

— Я знаю, — кивнул он. — Но это ничего не меняет. Деловая репутация не терпит даже тени сомнения. Если я оставлю вас, если слухи подтвердятся моими действиями — меня тоже утопят. А я не могу этого допустить. Простите, Алиса. Это бизнес.