— Это правда? — спросила я наконец, стараясь не смотреть на мужчину, что вызывал во мне эти странные и неправильные чувства. — То, что сказала ваша мама? Про аварию?

Он вздохнул.

— Правда.

Я закрыла глаза. Хотя и так знала ответ, но услышать это вслух было больно.

— Я тот водитель, — продолжил он тихо. — Та машина, которая ехала навстречу, была моя. Я видел, как ты вылетела на встречку. Видел, как ты сбрасываешь скорость. Я успел затормозить, но не до конца. Удар пришёлся вскользь, но ты упала. И я… я думал, что ты погибла. В тот момент я испугался. Такой сильный страх я никогда раньше не испытывал.

Я молчала. Лебеди плавно скользили по воде, не обращая на нас внимания.

— Когда я узнал, что ты выжила, — продолжал он, — я хотел навестить тебя в больнице. Сразу. Но врачи сказали, что у тебя амнезия, что ты ничего не помнишь. И я подумал: зачем тревожить? Зачем напоминать о том, что лучше забыть? Ты и так пережила кошмар.

— А ресторан? — спросила я. — Вы купили его, чтобы следить за мной?

Он покачал головой.

— Нет. С рестораном вообще случайно получилось. Я узнал, что старый владелец продаёт бизнес, и подумал… подумал, что было бы неплохо приобрести его. Никогда не знаешь, какая сфера будет приносить тебе больше денег. У меня уже есть несколько проектов. Удалось настроить работу так, что теперь они спокойно существуют без моего вмешательства. Думал, что с рестораном будет так же, что доверю его кому-то, а сам буду искать новый проект для вложений, но я даже не ожидал, что встречу там тебя.

Он повернулся ко мне.

— Я планировал встретиться с тобой, рассказать всё сам. Но сначала дела, потом ты в больнице, потом амнезия… А когда ты вышла на работу и оказалась тем самым шеф-поваром, я понял, что судьба даёт мне второй шанс. Но говорить об аварии всё равно боялся. Думал, зачем тревожить? Ты не помнишь, и хорошо. Какая разница, кто был за рулём?

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то тает. Лёд, который я так старательно выстраивала вокруг себя, начинал плавиться.

— Дмитрий, — сказала я тихо. — Простите меня.

Он удивился.

— За что?

— Вы могли пострадать из-за меня. Из-за моего мужа, из-за моих проблем… На вашем месте мог оказаться кто-то другой, а если бы дети перебегали дорогу… ещё ваше ранение…

— Алиса, — он покачал головой. — Те люди не имели к тебе никакого отношения. Это мои старые долги. И если кто и должен просить прощения, так это я. За то, что не сказал раньше. За то, что испытывал тебя. За то, что втянул в эту историю с матерью.

Мы замолчали. Лебеди подплыли ближе, надеясь на угощение, но у нас ничего не было. Следовало мне перенять мамину привычку брать с собой на прогулку что-то, чем можно угостить птиц.

— А Лариса? — спросила я, и голос мой дрогнул. — Ваша невеста сильно расстроилась, что всё так вышло сегодня?

Волконский вдруг рассмеялся. Громко, искренне, от души.

— Невеста? — переспросил он сквозь смех. — Эта кукла — моя невеста? Алиса, ты серьёзно?

Я растерялась.

— Но ваша мама сказала… Она назвала Ларису своей невесткой.

Мне показалось, что на мгновение я испытала облегчение, но я тут же уняла все свои чувства. Не невеста и какая разница? В его палате тоже была девушка, которая сжимала его руки и смотрела на меня оценивающе, словно пыталась понять — представляю ли я для неё угрозу.

— Моя мать много чего говорит, — перебил Дмитрий, отсмеявшись. — Лариса — дочь её подруги. Мама мечтает нас поженить, но я даже не рассматриваю этот вариант. Она мне не нравится. Совсем.

Он посмотрел на меня, и в его глазах появилась та самая нежность, от которой у меня перехватывало дыхание.

— Мне нравятся другие женщины, Алиса. Такие, как ты.

Я замерла. Сердце пропустило удар.

— Что?

— Ты мне, правда, нравишься, — сказал он просто. — С самого первого вечера, когда ты принесла мне ризотто и смотрела так, будто готова была разорвать меня на части из-за моей критики. Ты мне нравилась, когда дерзила. Когда предлагала переспать, чтобы отомстить мужу. Когда сидела в больнице всю ночь. Ты мне нравишься. Вся.

Я не знала, что сказать. В голове царил хаос.

— И если ты хочешь использовать меня, чтобы отомстить мужу, причинить ему боль, — продолжил он, и голос его звучал ровно, без тени насмешки. — Я готов. Хотя бы так быть рядом. Если это единственный способ быть с тобой.

Я смотрела на него широко распахнутыми глазами и не верила. Этот человек, который мог заполучить любую женщину, который был богат, красив, умён, — он готов быть стать просто инструментом в моей мести? Ради того, чтобы быть рядом?

— Дмитрий… — выдохнула я.

Он взял мою руку в свою. Тёплую, надёжную. От этого прикосновения по телу прошёлся ток.

— Я не тороплю, — сказал он. — Просто знай, что у меня серьёзные намерения. Я никому не позволю обидеть тебя: ни твоему мужу, ни моей маме… Никому. Я буду рядом и защищу тебя от всех бед, если только ты позволишь мне сделать это.

Лебеди плавно скользили по воде, вечернее солнце золотило их белые перья, и в этом мире вдруг стало так тихо и спокойно, что я почти поверила — всё будет хорошо.

Ночь выдалась бессонной.

Я ворочалась с боку на бок, сбивая простыню в комок, и никак не могла найти удобное положение. Мысли крутились в голове, как заевшая пластинка, возвращаясь снова и снова к одному и тому же.

Его слова. Его взгляд. Его рука, сжимающая мою.

«Ты мне, правда, нравишься».

Я невольно улыбнулась в темноту, глядя в потолок. Глупая. Как девчонка. Но ничего не могла с собой поделать.

Волконский. Дмитрий. Дима. Человек, который появился в моей жизни самым нелепым образом — за рулём машины, в которую я врезалась. Который мог бы ненавидеть меня за ту аварию, за испорченную машину, за потраченные нервы. А вместо этого…

Вместо этого он злил, дразнил, провоцировал. А потом защищал. Спасал. Признавался.

Я попыталась вспомнить тот момент. Аварию. Как я вылетела навстречку, как увидела фары, как услышала тот страшный сигнал. Но память упрямо молчала, оставляя лишь белую пелену и тишину. Головная боль говорила о тщетности моих попыток, упрямо вынуждала отступить.

Это он вызвал скорую? Он боролся за мою жизнь, пока не прибыли медики? Получается, что я выжила только благодаря нему. Другой мог бы уехать, скрыться с места аварии, не опасаясь лишиться прав, но он остался… И хотел встретиться со мной, пока не узнал, что я потеряла память и ничего не помню. Судьба упрямо сводила нас с Волконским снова и снова. Почему всё сложилось именно так? Может, правда есть кто-то свыше, кто решил, что мы должны встретиться? Что должны пройти через всё это — через его вину, через мою боль, через предательство мужа, через нападение, через его мать — чтобы в итоге оказаться вместе?

Я перевернулась на другой бок, поджав под себя ноги.

Он мне нравится. Правда нравится. Не как начальник, не как инструмент мести, а как мужчина. Но я ещё даже развод не получила. Бумаги поданы, но формально я всё ещё замужем за Сергеем. Не будут ли наши отношения выглядеть поспешными? Не подумает ли Дмитрий, что я слишком легко переключаюсь с одного на другого?

И эта девушка из больницы. Та, что сидела рядом с ним и держала за руку. Кто она? Если Лариса — просто выдумка его матери, то та брюнетка? Сестра? Подруга? Бывшая?

Слишком много вопросов. Слишком мало ответов.

Под утро я всё же провалилась в тревожный сон, полный обрывочных картинок: лебеди на пруду, его глаза, голос матери, предупреждающий о чем-то важном…

Проснулась я от звонка будильника. Раннего, потому что сегодня нужно было проводить маму на вокзал. Её поезд уходил в девять утра.

— Ты уверена, что не хочешь вернуться домой? Всё-таки в родных стенах восстанавливаться гораздо легче, — повторила мама в который раз за то время, пока находилась здесь.

— Да, мам. Уверена. Не переживай ты за меня! У тебя сильная дочка. Я справлюсь. Всё будет хорошо.