Дмитрий слушал внимательно, не перебивая.

— Я не хочу, чтобы ты думал, что я использую тебя как запасной вариант, — продолжила я. — Или что я прыгаю из одних отношений в другие, не разобравшись с первыми. Это нечестно.

— Алиса, — он взял мою руку в свою, и от этого прикосновения у меня сердце пропустило удар. — Я понимаю. Правда. И я не тороплю. Не принуждаю тебя. Ни к чему.

Я смотрела на наши переплетённые пальцы и чувствовала, как внутри разливается тепло.

— Я просто хочу, чтобы ты знал, — прошептала я. — Ты мне… ты мне правда нравишься. Очень. Но мне нужно время. Чтобы развестись. Чтобы разобраться в себе. Чтобы…

— Чтобы привыкнуть к мысли, что кто-то может любить тебя просто так, а не использовать? — закончил он за меня.

Я подняла глаза. В них стояли слёзы.

— Откуда ты…

— Я вижу, — сказал он просто. — Ты сильная, но внутри у тебя всё болит. Это нормально после такого предательства. Я подожду. Сколько потребуется.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было горечи.

— Меня ещё никогда так красиво не отшивали, знаешь?

— Я не отшиваю, — вырвалось у меня. — Я…

Слова застряли в горле. Я хотела сказать, что он мне правда нравится, что я хочу быть с ним, что каждую минуту думаю о нём. Но язык не поворачивался. Стыд? Страх? Неуверенность?

Я просто смотрела на него и молчала, чувствуя себя ужасно неловко.

Дмитрий сжал мою руку чуть сильнее.

— Всё хорошо, — сказал он мягко. — Я понял. Правда.

Мы сидели в тишине, пили кофе, ели десерт. Я чувствовала себя скованно, но рядом с ним было… спокойно. Надёжно. Как будто все проблемы могли подождать, пока я просто побуду здесь.

Телефон Дмитрия зазвонил неожиданно громко, разрывая нашу идиллию.

Он взглянул на экран, и я увидела, как меняется его лицо. Буквально на глазах. Из спокойного и уверенного оно стало бледным, напряжённым, почти испуганным.

— Да? — ответил он коротко, выслушал что-то и побелел ещё сильнее.

— Что случилось? — спросила я, чувствуя, как тревога сжимает сердце.

Мужчина сбросил звонок и посмотрел на меня.

— Это был наш семейный врач. Мама. Попала в кардиологию. Сердце. Мне нужно ехать.

Я вскочила.

— Конечно! Езжай скорее! Что с ней?

— Не знаю, — он уже вставал, на ходу накидывая пиджак. — Сказали, что приступ. Я должен быть там.

— Дмитрий, — я схватила его за руку. — Всё будет хорошо. Обязательно.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела то, чего раньше не замечала — страх. Настоящий, мужской страх потерять близкого человека.

— Спасибо, — сказал он коротко. — Я позвоню.

И ушёл.

А я осталась стоять у столика, глядя ему вслед, и чувствовала, как внутри всё холодеет. Его мать. Женщина, которая ненавидела меня. Которая пыталась меня уничтожить. Но сейчас… сейчас я желала ей только одного — чтобы она поправилась и была в порядке. Даже если потом мне придётся столкнуться с трудностями, даже если она будет против наших отношений с Дмитрием… Я не хотела, чтобы ему пришлось пропустить через себя боль утраты близкого человека. Дмитрий не должен был познать её. Не сейчас. Я мысленно взмолилась, опускаясь обратно на диванчик. Небеса всё видят, и они должны помочь ей… Должны, чтобы уберечь Волконского от серьёзного потрясения.

Я медленно опустилась на стул, глядя на недопитый кофе. Руки дрожали. Внутри было пусто и тревожно. Казалось, что я одна во всём виновата, что это только моя вина. Если бы уехала, узнав об изменах Сергея, а не села на его байк, где бы я была сейчас? Наши пути с Дмитрием точно не пересеклись бы, я не получила бы те фотографии от «жены друга бывшего», я просто начала бы всё сначала…

— Алиса!

Я подняла глаза. Ольга Павловна уже сидела напротив, подавшись ко мне всем корпусом, с лицом, полным живейшего любопытства.

— Куда это Волконский так сбежал? Будто его ошпарили! — затараторила она. — Вы поссорились? Что случилось? Я же вижу, как он на тебя смотрит, и как ты на него… Тут даже слепой заметит! А он вдруг срывается и улетучивается!

Я покачала головой, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Не от обиды — от напряжения, которое накопилось за последние дни.

— Нет, мы не ссорились. У его матери приступ. Сердечный. Ему в кардиологию срочно пришлось ехать.

Ольга Павловна замерла, а потом фыркнула так выразительно, что я даже растерялась.

— Приступ? Сердечный? У Раисы Викторовны? — переспросила она с таким скепсисом, будто я сказала, что снег в июле пошёл. — Алиса, милая, ты вообще понимаешь эту женщину? Да у неё сердце из стали и бетона! Я за свои годы столько всего повидала, но чтобы она — и приступ? Не верю.

— Ольга Павловна… — начала я, но она меня перебила.

— Это она специально! — администратор понизила голос до заговорщического шёпота. — После вчерашнего позора, когда сын при всех её отчитал, ей нужно было срочно вернуть контроль. А что может быть лучше, чем разыграть сердечный приступ? Сынок примчится, забудет про все обиды, будет у кровати дежурить… Классика жанра! И как только земля таких наглых людишек носит? Никогда не понимала этого!

Я смотрела на женщину и понимала, что в её словах есть доля истины. Раиса Викторовна действительно производила впечатление женщины, которая не остановится ни перед чем ради достижения цели. Но…

— А если нет? Если правда приступ? — спросила я тихо.

Ольга Павловна вздохнула, откинулась на спинку стула и уставилась в потолок.

— А если правда — значит, судьба решила наказать её за все грехи. Но знаешь, что я тебе скажу, Алиса? — она снова посмотрела на меня. — С тех пор как этот ресторан выкупил Волконский, здесь начался настоящий бедлам. С прежним владельцем всё было тихо, привычно, размеренно. А сейчас… то скандалы, то нападения, то мамаша его тут командует, то ты мечешься, как угорелая. Я уже и не знаю, радоваться или плакать.

— Простите, — выдохнула я. — Это я виновата. Из-за меня все проблемы.

— Глупости! — отрезала Ольга Павловна. — Не бери на себя чужую ответственность. Но ты мне вот что скажи, — она снова подалась вперёд, и глаза её загорелись тем самым огоньком, который бывает только у женщин определённого возраста при обсуждении личных тем. — Что у вас с Дмитрием? Серьёзно? Или так, шалости?

Я замотала головой, чувствуя, как снова краснею.

— Да ничего у нас! Ничего! Он мой начальник, я его подчинённая. Мы просто… кофе пили.

— Ага, кофе, — усмехнулась Ольга Павловна. — Я таких взглядов, какими вы друг на друга смотрели, даже в молодости не видела. А я, знаешь ли, многое повидала.

— Ольга Павловна, правда, ничего нет, — я уже готова была провалиться сквозь землю. — Мы просто… разговаривали.

— Ну-ну, — она явно не поверила, но допытываться не стала. — Ладно, дело молодое. Только ты осторожнее, Алиса. Он, конечно, видный мужчина, и видно, что ты ему небезразлична, но мать у него — та ещё акула. Съест и не подавится. Если решишь, что хочешь быть вместе с ним, туго тебе придётся. С такой свекровью враги вовсе не нужны, сама целую армию заменит.

— Я знаю, — кивнула я. — Ольга Павловна, мне пора. Я вспомнила, у меня же дело важное! Совсем из головы вылетело.

Я вскочила так резко, что чуть не опрокинула стул. Администратор смотрела на меня с понимающей улыбкой, от которой хотелось спрятаться.

— Беги, беги, — махнула она рукой. — Я всё вижу, всё понимаю.

Я вылетела из ресторана как ошпаренная и только на улице перевела дух. Прислонилась к стене, закрыла глаза и попыталась успокоиться.

В голове крутились слова Ольги Павловны. А если правда? Если Раиса Викторовна действительно разыграла этот спектакль, чтобы вернуть сына? Дмитрий такой… он же поверит. Он поедет, будет дежурить, забудет обо всём. А я останусь здесь, с этими дурацкими сомнениями и неприятным осадком внутри.

Надо было поехать с ним. Надо было предложить поддержку. Даже если она меня ненавидит, даже если я ей не нужна — он бы знал, что я рядом.