Я кивнула и, поддерживая живот, пошла в зал.

Раиса Викторовна сидела за тем же столиком, где когда-то пыталась уничтожить меня своим презрением. Идеальный костюм, идеальная причёска, идеальная осанка. Только взгляд был… другим. Не ледяным, как раньше, а каким-то… усталым, что ли?

— Здравствуйте, Раиса Викторовна, — сказала я, останавливаясь у столика.

Женщина посмотрела на мой живот, и в глазах её мелькнуло что-то… непонятное.

— Сядь, — сказала она. Не приказным тоном, как раньше, а почти просительно. — Тебе стоять с таким животом вредно. И ты уже не шеф-повар, а хозяйка. Можешь позволить себе сесть с посетительницей.

Я удивилась, но села. Напротив неё. Как равная.

— Я не буду ходить вокруг да около, — начала Раиса Викторовна, глядя куда-то в сторону. — Я ещё не приняла тебя. Не знаю, смогу ли когда-нибудь принять окончательно.

Я молчала, давая ей выговориться.

— Но я вижу, что мой сын счастлив, — продолжила она, и голос её чуть дрогнул. — По-настоящему счастлив. Таким я его никогда не видела. Ни с одной женщиной. И за это… спасибо.

Я моргнула. Это было неожиданно.

— И я хочу общаться с внуком, — добавила она, наконец поднимая на меня глаза. — Если ты позволишь.

Я посмотрела на свекровь. Сейчас она выглядела иначе, отсутствовало то напускное презрение, коим она окидывала меня каждый раз, когда видела. Она изменилась.

— Я не буду запрещать вам общаться с внуком, — сказала я спокойно. — Это ваш внук. И даже если наши отношения будут… отстранёнными, ребёнок не должен страдать.

Она удивлённо подняла бровь.

— Но я хочу попросить вас об одном, — добавила я. — Пожалуйста, больше не присылайте в ресторан недоделанных блогеров. И не надо придумывать болезни, чтобы заставить Дмитрия чувствовать вину и везти вас за границу. Хватит.

Раиса Викторовна замерла. На её лице отразилась сложная гамма чувств.

— Так ты знала? — спросила она тихо. — Знала, что это я?

— Знала, — кивнула я.

— И почему не сказала Дмитрию?

Я пожала плечами.

— Потому что вы его мать. Я не собираюсь портить ваши отношения. Вы родные люди, и я не имею права вставать между вами. Даже если вы меня не принимаете.

В её глазах промелькнуло что-то… Уважение? Или мне показалось?

Она молчала долго. Очень долго. Потом вдруг кивнула.

— Ты сильная, — сказала она. — Я это поняла ещё тогда, когда ты стояла передо мной и не боялась. Тогда я злилась. А теперь… теперь понимаю, что именно такая женщина и нужна моему сыну. Не тряпка, не подстилка, а та, которая может постоять за себя и за него.

Она встала.

— Спасибо за разговор, — сказала она сухо, но в голосе уже не было прежнего льда. — Я пойду.

— До свидания, Раиса Викторовна.

Она ушла. А я осталась сидеть, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Не победа, нет. Просто… маленький шаг к перемирию.

— Ты как? — Дмитрий появился рядом мгновенно.

— Нормально, — улыбнулась я. — Кажется, мы нашли общий язык.

Он посмотрел на дверь, за которой скрылась его мать, потом на меня.

— Ты невероятная, — сказал он. — Моя невероятная жена.

Я хотела ответить, но тут живот снова дёрнулся, и я охнула.

— Всё, — Дмитрий подхватил меня под руку. — Хватит на сегодня подвигов. Мы едем домой.

— Дима, у меня ещё работа…

— Никакой работы, — отрезал он, но с такой нежностью, что я растаяла. — Папочка хочет рассказать своему будущему сыну сказку. И размять мамочке ножки. Сопротивляться бесполезно.

Я рассмеялась.

— А если у нас родится дочка?

— И дочке тоже, — улыбнулся он, прижимая меня к себе и целуя в макушку. — Пойдём, моё рыжее солнце.

Мы вышли из ресторана, переплетя пальцы наших рук. Вечерний воздух был прохладным и свежим. Где-то позади остались шумная кухня, удивлённые взгляды коллег, этот странный разговор с Раисой Викторовной. Нас ждал дом… и множество самых счастливых моментов, пережитых вместе.