Я решила приготовить ризотто с белыми грибами и трюфельным маслом. Сложное, капризное блюдо, которое требует идеального баланса и абсолютного чувства времени. Одно неверное движение — и рис превратится в кашу. Но я умела его готовить. Я готовила его сотни раз. Это было моё оружие, моя гордость.

Я отмерила рис, поставила бульон, нарезала грибы тончайшими пластинами. Руки двигались уверенно, сердце билось ровно. Я вложила в это блюдо всю душу, всю злость на Сергея, всю решимость отомстить, весь азарт от встречи с этим загадочным красавчиком.

Через двадцать минут я собственноручно понесла тарелку в зал.

— Ваше ризотто, — поставила я перед ним блюдо. — Белые грибы, трюфельное масло, пармезан выдержки три года. Приятного аппетита.

Он взял вилку, намотал набрал риса, попробовал. Прожевал. Посмотрел на меня. Потом отложил вилку и отодвинул тарелку.

Я замерла.

— Это ризотто? — спросил он холодно. — Вы уверены, что вы шеф-повар?

Внутри всё оборвалось. Я смотрела на него и не верила своим ушам.

— Простите? — переспросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Я сказал — удивите меня, — он смотрел на меня в упор, и в глазах его плясали чертики. — А вы принесли мне банальность. Ризотто с грибами есть в каждом втором ресторане. Где фантазия? Где дерзость? Где характер, о котором шепчется весь город? Я разочарован, Алиса.

Я стояла, как громом пораженная. Мои пальцы сжались в кулаки, в глазах защипало от обиды и злости. Да кто он такой, чтобы так со мной разговаривать⁈ Я чуть не погибла две недели назад, я пережила измену мужа, я собрала себя по кусочкам, вышла на работу — а он смеет…

И тут я заметила. Едва заметную усмешку в уголках его губ. Искорку в глазах. Он провоцировал меня. Проверял.

Я сделала глубокий вдох, расправила плечи и посмотрела ему прямо в глаза.

— Хорошо, — сказала я спокойно, хотя внутри всё кипело. — Вы хотите дерзости? Вы её получите. Но предупреждаю сразу: моё коронное блюдо не для слабых желудком. Вы готовы рискнуть?

Он чуть приподнял бровь, и усмешка стала шире.

— Риск — моё второе имя, Алиса. Удивите меня. Если сможете.

Я развернулась и ушла на кухню, чувствуя спиной его взгляд. И внутри, сквозь злость и обиду, пробивалось что-то еще. Азарт. Интерес. И странное, пугающее предвкушение.

Я влетела на кухню, и повара, заметив моё лицо, замерли с ножами в руках. По одному виду было понятно, что что-то не так. Я умела скрывать свои эмоции, но сейчас они буквально закипали в груди. Да как он мог? Не понравилось наше самое продаваемое блюдо? Он точно тот самый бизнес выкупил? В нашем ресторане подавали особенный ризотто, а он даже не распробовал вкус блюда! Вот же…

— Шеф? Что случилось? — Марат подскочил ко мне, вытирая руки о фартук. — Ему нне понравилось?

— Этот тип… — выдохнула я, пытаясь успокоиться. — Он сказал, что ризотто — банальность. Что я не проявила фантазию. Что разочарован.

На кухне повисла тишина, а потом грянул возмущенный гул.

— Да кто он такой⁈ — взорвался мясник, сжимая кулаки. — Твое ризотто — лучшее в городе! Я ему сейчас выйду и объясню…

— Стоять! — рявкнула я, и все замерли. — Это не просто клиент. Это он.

— Кто? — не поняли близнецы.

— Новый владелец, — тихо сказал Марат, и по кухне прокатился вздох.

Я кивнула.

— Он решил проверить нас. Испытать. И знаете что? — я обвела взглядом команду. — Мы ему покажем. Так покажем, что он язык проглотит. Марат, у нас есть морской гребешок?

— Свежайший, утром привезли, — отозвался су-шеф.

— Отлично. Близнецы, чистите спаржу, только самую тонкую, молодую. Игорь, — я повернулась к мяснику, — мне нужен язык. Телячий. Самый нежный кусок.

— Будет сделано, шеф, — кивнул он и рванул к холодильникам.

Я лихорадочно продумывала композицию. Гребешок, карамелизированный до золотистой корочки, но нежный внутри. Спаржа, бланшированная ровно минуту, чтобы хрустела. Соус из белого вина с имбирем и лаймом — лёгкий, с кислинкой, чтобы оттенить сладость гребешка. И поверх — тончайшие ломтики телячьего языка, томлённого в пряном бульоне, подкопчённого слегка на гриле. Сочетание нежного и пикантного, сладкого и солёного, мягкого и упругого. Это не ризотто ему… Это вызов.

— Шеф, ты с ума сошла? — выдохнул Марат, заглядывая через плечо. — Язык с гребешком? Это же…

— Это дерзость, — перебила я. — Он просил дерзости. Он её получит.

Повара засуетились вокруг меня, как пчёлы вокруг матки. Кто-то подавал соусники, кто-то контролировал температуру гриля, кто-то следил за спаржей. Я чувствовала их поддержу физически — она витала в воздухе, заряжала энергией, придавала сил. Мы — команда. Мы — семья. И мы не позволим какому-то выскочке нас унизить.

— Шеф, гребешок готов, — доложил один из близнецов.

— Давай.

Я выложила моллюска на сковороду, и масло зашипело, разбрызгиваясь золотистыми каплями. Ровно девяносто секунд с одной стороны, переворот, еще шестьдесят — и идеальная корочка готова. Спаржа уже ждала на тарелке, политая легким соусом. Я выложила гребешок, сверху водрузила два ломтика языка, капнула ещё немного соуса, украсила микрозеленью и отступила на шаг.

— Ну? — спросила я, обращаясь к команде.

Все смотрели на тарелку с благоговением. Марат первым нарушил тишину:

— Шеф, это гениально. Если это не оценит, значит, у него нет вкуса.

Я вытерла руки, поправила фартук и взяла тарелку.

— Не дышите мне в спину, — бросила я через плечо и вышла в зал.

Он сидел там же, попивая воду с лимоном, и при моём появлении поднял взгляд. Тёмные глаза скользнули по мне, по тарелке в моих руках, и в них мелькнул интерес.

— Ваш заказ, — поставила я блюдо перед новым владельцем. — Гребешок с молодой спаржей и телячьим языком в имбирно-лаймовом соусе. Если это покажется вам банальным — я готова выслушать конструктивную критику.

Он усмехнулся, взял вилку, аккуратно отрезал кусочек гребешка с языком, обмакнул в соус и отправил в рот. Я затаила дыхание. Медленно прожевал. Глаза его чуть прищурились, и на секунду мне показалось, что он сейчас довольно зажмурится, как кот, дорвавшийся до сметаны.

Но вместо этого он отложил вилку, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

— Интересно, — протянул он задумчиво. — Очень интересно. Но скажите, Алиса, — он посмотрел на меня в упор, — а вы уверены, что занимаете своё место?

У меня перехватило дыхание. Что? Опять? Да что ему надо⁈ От мужчин одни проблемы ей-богу!

— Простите? — выдавила я сквозь зубы.

— Я задал вопрос, — его голос звучал спокойно, но в глазах плясали те самые чертики, которые я заметила в прошлый раз. — Вы уверены, что вы — шеф-повар этого ресторана? Что справляетесь с обязанностями? Что достойны этой должности?

В голове пронёсся ураган мыслей. Сейчас я ему выскажу. Сейчас я ему скажу всё, что думаю о нём, о его методах проверки, о его самоуверенной физиономии и дурацких вопросах. Сейчас я пошлю его в самые гнусные дали, куда только можно послать, пусть хоть трижды будет владельцем.

Но вместо этого я сделала глубокий вдох, расправила плечи и улыбнулась дежурной профессиональной улыбкой.

— Это решать не мне, — ответила я ровно. — Это решать посетителям. Тем, кто приходит в наш ресторан, заказывает блюда и уходит довольными. Судя по заполненности зала каждый вечер и отсутствию негативных отзывов, я справляюсь. Если бы я не справлялась — меня бы здесь не было. Это жестокий бизнес, и он не прощает ошибок. Но пока я здесь.

Я замолчала и поймала себя на том, что он смотрит на меня как-то… странно. Не как проверяющий на подчиненную. Не как клиент на услужливого повара. А как-то иначе. Хищно, что ли? С интересом, от которого по коже бегут мурашки, но не противные, как от Сергея, а какие-то другие, волнующие.

И тут меня осенило. Так же Сергей смотрит на своих любовниц? Вот так же раздевает взглядом, изучает, оценивает? От этой мысли внутри вскипела ярость. Нет. Ни за что. Я не буду объектом чьей-то охоты. Никогда больше.