Акира ещё раз оглядывается. Камеры давно разбиты, людей на трибунах нет, а шум бегущих сюда японцев отчётливо слышен. Он смотрит на меня, а затем на Суви. На меч в её руках, а затем снова на меня.

И даже я уже начинаю припоминать, как во время первой трансляции Сёгуна я обратил внимание на пустующую стойку для мечей на стене. Следом вспоминается, при каких обстоятельствах и с какой странной интонацией Лонгвей этот меч отдавал.

Всё начинает сходиться.

Это реально так.

— Я всё детство на эти мечи смотрел… я всегда их увижу, — бормочет Акира, — Госпожа Квон — вы наследница Сёгуната?

— Ам… — открывает она рот, но моё проклятье пало и на неё, так что «Суви спросить забыли»

— Да. Очевидно. Иначе бы клинок застрял в саях… — шепчет он.

И я вижу, как отчётливо меняется его взгляд, как нейроны перемыкаются, и даже понимаю, какие мысли ходят в его азиатской голове.

— Акира, это обман! Этого не может быть! У Сёгуна был лишь один наследник, и он сейчас у власти! — кричит подоспевший новый японец.

— Но ведь меч бы иначе…

— Никто не знает, на что способен этот убийца! — орёт он, указывая на меня, — Не глупи! Отдай нам приказ продолжить операцию!

Акира с беспокойством смотрит то на Суви, то на своих товарищей. Сомнения. Огромные сомнения в его глазах, причём непонятно в чём или ком. Вообще? В целом? Скорее всего.

Если он прав, — а я подозреваю, что прав, — то перед ним буквально прямое подтверждение, что наследников у Сёгуната больше, чем один! Что его любимой страной может править кто-то кроме внушаемого имбецила с комплексами!

Вот он этот человек! Прямо перед ним! Очень милый и няшный человек!

Но… чёрт возьми Акира же солдат. У него прямой приказ — убить меня. Приказ от реально действующего Сёгуна. И он прекрасно понимает, что подчиняясь приказу от имбецила, он будет вынужден драться и с няшной булочкой, которая может прекрасно занять место этого имбецила.

Вот только Сёгун УЖЕ действует, и УЖЕ приказывает. И так понимаю правил насчёт неприкосновенности наследников у них нет, раз сомнения в принципе появились — иначе бы Акира не сомневался, ибо не смог бы и тронуть Суви, стоящую между нами.

Он может её убить, для того чтобы добраться меня. И он обязан — это его прямой приказ! Вопрос только в том…

Что мы не машины. Мы — люди.

И мы способны в рот драть эти правила и законы.

— Это правда, Акира. Суви способна править Сёгунатом, — тихо сказал я, не спуская взгляда с его земляков, — Она — наследница. И это был план, как мне получить непрямую власть на Сёгунатом.

Он дёргается. Правда вонзается в него словно раскалённые гвозди — беспощадно.

— Ты ведь наблюдал за ней, я знаю. Ты наблюдал за мной. Ты понимаешь, что я хочу сделать и кем стать. И если ты сомневался, я клянусь своей честью — я и правда не планирую становится тираном. Я для того и хочу стать Богом Человечества, чтобы я ВСЕГДА был за человечество. За людей, а не против, — говорю тихо, чтобы никто кроме него не слышал.

Все прекрасно видели, как мы переговариваемся, но не слышали, ибо они стояли в одной куче, а мы в другой.

Акира нервно потирал пальцы. Он смотрел на Суви, на японцев. Дыхание то учащалось, то выравнивалось. Он даже не пытался скрыть свои сомнения! Всё, что ему сейчас важно — окончательно решить.

— Это ты убил Сёгуна?.., — прошептал он.

— Нет. И я даже знаю кто.

— Кто?..

— Принц. Новый Сёгун. У него есть Зависть, и он принял мой облик, и использовал силы. Клянусь. О смерти Сёгуна… я узнал вместе с тобой.

Я уже понял, что японцы… не совсем социально адаптированные к внешнему миру. Это, плюс в целом их культура воинов и чести, даёт мне нехилое такое преимущество в убеждении, пускай и не очень красивое.

Они очень серьёзно воспринимают слово «клянусь». Акира уж точно.

Но я не чувствую себя плохо… да просто потому что реально говорю правду! Но клялся я намеренно.

— Я помогу… — процедил он, набираясь громкости в голосе, — Я поклялся служить Сёгуну. Служить стране. И я с детства знаю того, кто сейчас на троне, — он сжимает кулак, — Нашей стране конец. Не от вашей армии и твоей силы, так от правления этого идиота. Отец им не гордился, потому что было просто не за что! Я не вижу путей, как сохранить честь и процветание родины…

И выдохнув, благословлённый Забвением разжимает кулаки, прикрывая глаза.

— Кроме как возвести Суви Квон на трон.

Это он сказал громко — намеренно, чтобы слышали остальные.

Не успеваю порадоваться, как тут же напрягаюсь, ощущая вспыхнувший гнев у двух японцев из трёх.

— Госпожа Квон, как сын Сёгуната, как воин Сёгуна, я приношу свою верность вам, как законной наследнице, — и он открывает глаза, — Я помогу вам занять престол.

— Т-ты… — процедил кто-то из японцев, — Ты готов предать страну⁈ Ослушаться приказа своего Сёгуна⁈ Ты… ты готов его убить⁈ Ты себя слышишь⁈ Ты готов свергнуть своего господина⁈

С этими словами на арене начало появляться всё больше и больше людей. И все, увы — японцы. С оружием, с магией, да даже с огнестрелом парочка была!

Все они сорвались в мою сторону, заранее зная, где искать цель.

Все они здесь за моей головой.

— Я умру ради своей страны, — прошептал он, — И если ради неё придётся выбрать из двух наследников — я сделаю лучший выбор, — Акира сжимает кулак, — Кайзер, сними паралич. Кажется, к трону придётся продираться.

… у меня правда настолько превосходная интуиция?

В итоге Ямомото Акира и правда не оказался финальным врагом. Удивительно. Но вместе с ним становится боязно…

КТО именно им будет?

В то же время. Где-то в центре Европы.

Франш-Конте Иоганн-младший сидел в позе лотоса, держа на ногах пылающий меч. Он дышал ровно и размеренно, явно не разделяя суеты и хаоса всего дворца вокруг.

Дверь в комнату медленно открывается. В помещение заходит его отец — глава рода.

И он… пугливо осмотревшись, покорно опускает взгляд перед своим «сыном».

— Господин Сол, всё началось, как вы и говорили, — тихо произнёс властный некогда Иоганн.

Иоганн-младший протяжно выдыхает, отчего всю комнату наполняет нестерпимым жаром. Отец жмурится, его волосы опаляются, а кожа, казалось, вот-вот начнёт сползать!

Юноша с мечом медленно поднимается, глядя в окно.

— Значит пора заканчивать наш давний спор, — и развернувшись, он шагает к выходу.

Отец тут же опускает взгляд снова! Уже не из страха — он абсолютно не способен смотреть в столь яркие глаза сына, ибо сразу же слепнет и скручивается от боли во всём теле.

Точнее… в глаза того, что носит его облик.

— Вы… нам не поможете? — спрашивает Иоганн-старший.

— Нет. Мне плевать на вас. Делайте что хотите с вашими планами на Россию. Я здесь только за Террой.

Примерно в то же время. Коридоры комплекса Академических Игр.

Максим шёл первым. Огромный, широкий, будто медведь в человеческой коже — плечи расправлены, шаг тяжёлый, уверенный. Рядом двигался Святослав — не меньше ростом, но суше, собраннее, как атлет перед финальным выходом. Они шли вместе, потому что обоим выступать в одной спортивной дисциплине. И они уже почти дошли зоны тяжёлой атлетики, как вдруг вокруг резко стало шумно.

Какое-то время они ещё переговаривались и гадали, что случилось. Но когда шум не то, что начал утихать, а наоборот, нарастать, то стало понятно — похоже, беда.

Святослав первым остановился и достал телефон. Несколько секунд он просто смотрел в экран, и по тому, как медленно закаменело его лицо, Максим понял всё без слов. Он тоже вытащил свой.

Япония. Кайзер. Убийство. Охота.

Достаточно лишь посмотреть обращение нового Сёгуна на быстрой перемотке, чтобы всё понять.

На их друга объявили охоту.

Максим и Святослав застыли, медленно поднимая друг на друга глаза. Грудь неприятно сжало. Сердце пропустило удар.