– Ближе, Оларс, ближе…

Нахлынуло отчаяние, доведенное до предела: ни шевельнуться, ни выдохнуть.

– Ближе…

Когти коснулись моего горла. Это заставило очнуться:

– Нет! Будь ты проклят!

Я резко вскочил на постели, хрипло и шумно дыша.

– Оле, что случилось?

Прохладная нежная ладонь коснулась моего лба. Рангрид!

Она присела на кровать, рядом на столе горела свеча и стояла чаша с каким-то травяным отваром. Комнатку и не рассмотреть – слишком мало одной свечи. Разве что отблески огня творили в волосах моей рябиновокосой настоящие чудеса.

– Ничего, – мой голос звучал хрипло, – кошмар приснился.

– Это ничего?

Я поймал ее руку и прижался губами к ладони. Рангрид некоторое время не двигалась, а потом как-то облегченно выдохнула.

– Где ты был? Что случилось? На тебя смотреть было страшно, – тихо произнесла она.

– Особенно в глаза?

Неожиданно я понял, что чувствую себя намного лучше. Слабость, конечно, осталась, но совсем не такая, как раньше.

– А что глаза? – Рангрид мягко коснулась моего подбородка и приподняла лицо, хмуро вгляделась. – Такие как всегда.

Я озадачился, но лишних вопросов задавать не стал. Может, они были не столь лишними, но почему-то сейчас показались какими-то мелкими и… ненужными.

– Как вы добрались?

– Нормально. Нам повезло, Арве знал, как попасть в Къергар. А там уже помогли его земляки.

Я снова прижался губами к ее ладони. Рангрид что-то еще говорила, я кивал – молча и продолжал удерживать ее руку в своей.

– Оле, – шепнула она.

– Да?

– Тебе нужен отдых.

Я покачал головой и мягко потянул ее к себе.

– Оле…

– Тш-ш-ш, – шепнул, целуя запястье, спуская рукав платья к локтю. – Не надо.

Рангрид судорожно вздохнула, будто хотела сказать что-то еще, а потом погладила меня по волосам, тихо усмехнулась:

– Я…

Сердце пропустило удар, подняв голову, взглянул в медовые глаза.

– …ждала тебя.

Внутри разлился жидкий огонь, ладоням стало горячо, а губы вмиг пересохли. И не мальчик давно, а сердце застучало, как безумное.

Притянул к себе – мягкую и податливую, – почувствовал прогнувшееся под руками гибкое тело. Губы обожгли огнем и медом, заставили позабыть все на свете. А она целовала и тихо смеялась, не думая отстраняться.

И дрожащее пламя свечи задула, пока под моими руками звякали застежки и распускалась шнуровка платья, а потом хлынул на плечи и спину шелковый водопад волос, освободившихся от кожаного ремешка.

Потом и вовсе все исчезло, мир сузился до маленькой комнатки с дурманящим запахом трав. Горячих жадных прикосновений и еле слышного шепота, стройного сильного тела и гладкой прохладной кожи.

Лунный свет проникал сквозь узкое окошко, едва освещая склонившуюся ко мне Рангрид. А вокруг ничего не было – лишь участившееся дыхание, безумный шепот, что таял прямо на губах, и впившиеся до боли в плечи ногти.

После нам не нужны были слова. Разве они что-то значили?

Она потерлась щекой о мое плечо, прижимаясь крепче, и я видел – на полуприкрытых губах блуждала улыбка.

Я натянул на нас обоих одеяло, поцеловав ее в висок, погладил разметавшиеся по подушке рябиновые пряди. При свете почти красные, а при одной свече – рыжие, как пламя. Рябиновая ягода, а поцелует – дикий мед.

Я прижал Рангрид крепче. Вся моя. И рябины красный мед – только мой.

Проснулся я свежим и отдохнувшим. Некоторое время просто лежал, не открывая глаз и прислушиваясь к ощущениям. От слабости пропал и след, мышцы не тянуло, настроение было почти хорошим. Правда, я сразу же понял, что нахожусь в постели один. Вот так и верь женщинам. Привстал немного и осмотрелся – комнатка была куда больше, чем показалось сразу. Добротные ставни, отделанные деревом стены, на них висело оружие и, как ни странно, яркий ковер, сотканный руками южных мастериц. Я хмыкнул: небедные люди здесь живут.

Дверь в комнатку тихонько скрипнула, но никто так и не вошел. Лишь приоткрытая щелочка давала понять, что за мной наблюдают с той стороны. Потом что-то стукнуло о пол, послышалось сопение и ругань:

– Черные крылышки утбурда, нет мне покоя!

Я невольно улыбнулся. Только один медведь способен, искренне желая не разбудить хозяина, что-нибудь уронить за дверью.

– Йорд, я все слышу. Заходи.

– Да я тут это… – попытался объяснить рисе, вваливаясь в комнатку спиной и медленно поворачиваясь ко мне. В его руках оказался большой деревянный поднос, на котором стояли глубокая тарелка, лепешки и изящный глиняный кувшин.

Он подошел и поставил поднос на стол, рядом с кроватью:

– В общем, это завтрак.

Йорд оповестил с такой важностью, будто эта услуга требовала дополнительной оплаты. Я быстро глянул в тарелку: похлебка с грибами и овощами. Что ж, выглядит неплохо, пахнет, кстати, тоже.

– Кухарка у Йортрен готовит – пальчики оближешь.

От него явно не ускользнула моя заинтересованность едой. Рисе остановился возле кровати и подозрительно разглядывал меня.

– Что такое?

На миг пришлось оторваться от еды и глянуть на слугу.

– Сегодня уже получше, – важно отметил тот, бесцеремонно плюхаясь на кровать, от чего тарелка чуть не подпрыгнула на подносе – хорошо, успел вовремя удержать.

– Э?

– Вчера смотреть было невозможно, – заявил рисе. – Сегодня почти живой. Здоровья не прибавилось, но хоть взгляд не такой безразличный. А то вчера я, грешным делом, подумал, что Рангрид обнимается с каменным столбом.

Я хмыкнул, но отвечать не стал. Во-первых, есть хотелось просто чудовищно, а во-вторых, возразить толком было нечего. Тем не менее болтовня рисе действовала умиротворяюще.

– Как вы здесь оказались?

Йорд мигом посерьезнел:

– У хозяйки нашей много осведомителей в Къергаре. Через них дорогу и узнали.

– Давно уже в Ванханене?

Я обжегся и поморщился, потянулся за свежей лепешкой.

Рисе задумался:

– Ну-у-у, недели полторы – не меньше.

Я поперхнулся и закашлялся. Йорд удивленно посмотрел на меня:

– Что случилось?

– Да нет, ничего. Просто пытаюсь понять, как мы с Шайрахом могли так задержаться.

– С вами Арве не было, – усмехнулся он. – Вот и ответ. На вид простой мальчонка, а тропки чует – на раз! Как ручеек, что и сквозь камни пробьется.

Я вздохнул, утерев выступившие слезы:

– Что ж, возможно, парень и впрямь родной край чует лучше других. Кстати, где он сам-то?

– С утра с Шайрахом куда-то поехали, – отмахнулся Йорд. – Как услышал, что вы тут, прям рвался увидеть, но хозяйка наказала никого, кроме Рангрид, не пускать.

Я нахмурился и внимательно посмотрел на слугу:

– Это еще почему?

Йорд невозмутимо встретил мой взгляд:

– Ну как же… Потому что она вам нравится больше всех… как целительница!

С Йортрен я встретился уже около полудня. Статная светловолосая ванханенка показалась властной и спокойной госпожой – куда более уверенной в себе, чем тогда, в видении Мяран. Кажется, даже платье и браслет из бромдов на ней были теми же. Она увела меня на второй этаж, оставив внизу Йорда и Рангрид, и велела нас не беспокоить.

Хозяйка дома завела меня в темное помещение с низким потолком, широким столом посередине и двумя стульями. Сверху свисали пучки трав, привязанные к балкам короткими ремешками, наполняя воздух приятным свежим запахом.

На столе стояли плошка и свеча. Йортрен щелкнула пальцами, и на конце свечи зажегся трепещущий огонек.

– Узнаешь, Оларс? – спросила она.

Я кивнул:

– Да.

Вдохнул полной грудью и быстрыми шагами подошел к столу. Тому, кто говорит с мертвыми, много не нужно. Плошка с водой, огонь, чтобы растопить ночную тьму, и сила. Собственная сила колдуна, которой он способен вызвать с той стороны Мрака дух умершего.

Йортрен стояла у двери, сложив руки на груди, и внимательно следила за мной.