Теперь мы стоим лицом к лицу. Одежду он сменил — был в гражданской, видать, чтобы протестанты не остановили. А лицо… очень уставшее. Правда измученное — от беготни, от страха и от сомнений. Он сжимает зубы, его глаза намокли, а губы дрожат.

Он пытается заставить себя выстрелить, пытается сломать свою личность! Но…

— Ты не стрельнешь, Джон, — вздыхаю я, — Ты не сможешь.

Дрожащими руками он наводит выскочившее из запасться аргументированное оружие мне на ноги. Его руки трясутся.

— Просто притащу… — шепчет он, — Притащу и всё закончится. Не обвинят… меня не должны обвинить!

Ничего не отвечаю. Просто смотрю. Он в мучениях: на одной чаше его родной ребёнок, на другой — чей-то другой.

Он хороший человек, которому просто не повезло. Но и сам сдаваться из-за дебильной правительственной системы чужой страны я тоже не собираюсь.

Но есть человек, который может всё это легко решить.

Точнее… не совсем человек.

— Михаэль… выключи психоз… — услышал я механический шепот за спиной.

Джон хмурится, не понимая откуда звук. Да, всё это время американец не видел отрубленную голову на низком столике — чем ближе он подходил, тем активнее я поднимался и преграждал видимость Тесея. Специально. Так, на всякий.

— Ты своих позовёшь, — хмурюсь я.

— Некого звать, Трибунал, — его голос ослабевает, — Не было никаких «моих»…

И этот ответ всё поставил на свои места. Он сказал куда больше, чем уговоры и оправдания.

Я выключаю психоз. Будет что будет! Говорю же, уж сейчас у меня козырей полно — я будто против американцев и создавался. Что-что, а уж выбраться труда у меня не составит.

Стоило помехам пропасть, как глаз Джона неожиданно мерцает. Он хмурится, затем распахивает глаза и судорожно начинает ими водить, что-то разыскивая!

— Рядовой, вы получили подтверждение моей личности. Немедленно опустить оружие! — голос Тесея возвращается в норму.

Глаза Джона ещё больше лезут на лоб, он делает шаг в сторону, смотрит на неприметный стол и…

— Это ты его убил! — он резко наставляет оружие на меня.

— Ты получил приказ высшего руководства! — гаркнул Тесей, и глаз Джона вновь замерцал, — Ты получил моё удостоверение. Живо выполнять!

Джон резко опускает оружейное запястье!

Я отхожу в сторону. Теперь у Тесея и Джона был нормальный прямой зрительный контакт.

— Г-господин Тесей… но вы же… вы же по телевизору только что… — не понимал бедолага.

— «Тесей», — фыркает механическая голова, — Это не личность. Это имя серийного продукта. Видимо… малец был прав. Я всего лишь пустышка, убеждённая в уникальности.

Поворачиваюсь на голову.

— Тесей, ты не… — пытаюсь кое-что сказать.

— Не нужно утешений. Я прекрасно понял твою мысль. И… после того, как они просто запустили мою копию… — голос дрогнул, — Я правда пустышка. И это хорошо. Пустышка может начать всё сначала, а не притворяться Алексеем, которого уже давно нет.

Я вскидываю брови. ёмаё! О как!

Это что, награда за мою попытку поступить по совести и справедливости⁈ Или может там что-то ещё есть?

— У меня не прописано чувство юмора, но даже я нахожу забавным, что мозг посылает сигналы в ядро. Сигналы о детонации, — Тесей пытается изобразить кривую ухмылку, — Они знали. Они всё знали. Даже прописали самоуничтожение при раскрытии правды. И я жив, лишь потому что мне отрубили голову.

— То есть… сегодня день чертовски огромных совпадений, — хмыкаю я, — Абсурд.

— Абсурд, — уверен, Тесей бы сейчас кивнул.

Джон же, полнейший бедолага в этой ситуации, даже не знал что делать и куда смотреть: не то на карлика, отрубившего голову буквально начальнику всей безопасности страны, то ли на этого же начальника, который ещё и благодарен!

Денёк сегодня просто…

Ну, культурных слов нет. А материться мама не разрешает — лишний раз не буду.

— И что дальше, Тесей? — обращаюсь я, — Как ты мыслишь теперь?

Он опускает взгляд, а зрачки сужаются. Затем смотрит на Джона.

— Если каждый реанимант обретает сознание, лишь для того, чтобы тут же умереть — реанимантов не должно быть вовсе. Это пытка. Секундная, но гарантированная пытка! И на эти мучения мы обречены по задумке, — и он переводит взгляд на меня, — Помоги мне, Трибунал, и я не только помогу выбраться, но и расскажу, что знаю.

Я внимательно смотрю в ответ.

— И в чём же тебе требуется помощь? — задаю логичный вопрос.

— «Он» уже обречён на смерть, и голову ты его не заберёшь, чтобы спасти — точно не в этой ситуации. А значит, если суждено остаться одному из нас… — его зрачки сужаются, — То выжить хочу я.

Я хмыкаю. Вот это поворот.

Алекс Тесей вновь поднимает глаза и говорит, чтобы всем точно было понятно:

— Мы должны всё это остановить. Я смогу. А ты… лишь помоги убить Алекса Тесея.

То есть мне буквально заказывают убийство главы страны, который вот-вот прибудет сюда с целым грёбанным армейский конвоем?

Хэ?

Что-ж так американским лидерам не везёт на покушения⁈

— Я… я этим заниматься не буду! — услышали мы голос Джона.

Я медленно на него поворачиваюсь. Тот стоял с широченными глазами, полагаю сразу и от шока, и от испуга, причём по поводу будущего, а не текущего.

— Но нам нужна помощь! — задираю бровь.

— А мне нужна работа! Мне нужно будущее для жены и ребёнка! Да и пожить не в кандалах я бы тоже хотел, спасибо! — бесился он, — Я верю, что передо мной сам Алекс Тесей. Но это не значит, что я пойду убивать одного из руководителей нашей…

— Это приказ, солдат, — раздаётся решающий голос Тесея.

Джон поджал губы и запищал. Кажется, сейчас заплачет, и это механическим глазом!

— Я… я подчиняюсь только начальству! А оно… оно такой приказ не… — попытался он отмазаться.

— У твоего начальства так же есть начальство. У их начальства — тоже есть начальство. И в конце этой цепи нахожусь я, Джон, — без эмоции чеканит Тесей, — Я — твоё абсолютное начальство. И у тебя приказ — устранить предателя родины, самозванца и террориста, взявшего личность Алекса Тесея! Или хочешь под трибунал?

— Да за что… за что мне это всё… — запищал он, злобно смотря на меня, — Это всё из-за тебя… из-за тебя! Это потому что я, твою мать, просто решил тебя покормить! Хрен я ещё кому помогу!

— Джон… — снисходительно качаю я головой, — Не переставай быть хорошим человеком из-за плохих людей…

— Да пошёл ты!

Что-ж, нас трое. И да, думаю понятно, что я согласен на план. Тем более, мне есть что предложить Тесею, чтобы не просто убить его копию, но и не допустить создание следующей. Ну, думаю, он и сам это понимает, и мы договоримся с полуслова. Ведь… недостаточно будет убить его копию — за ней пойдёт следующая. Более того, убийство Тесея лишь укрепит власть Совета. Ещё бы, героя обычного народа убили! Ироды! Террористы!

Нет, там надо сделать куда больше. Но это обсудим уже когда…

*Чик-чик*, — слышится щелчок.

И я вижу как за спиной Джона из невидимости медленно появляется… какой-то полулысый здоровяк с шрамом через всё лицо. Он был в берете, военной форме, и в руках держал мерцающий энергетический автомат — похожий на ту пушку Тесея, что снесла мне руку с одного попадания, и из-за которой я теперь ношу перчатки, чтобы не палить шевелящуюся кость.

— Рядовой Джоунс, благодарю за содействие! Вот мы и нашли «лицо революции», — ухмыляется здоровяк.

— Г-генерал?.., — медленно поворачивается он, так же явно боясь схватить выстрел в затылок, — Как вы…

— На этих идиотов нельзя рассчитывать — пришлось всё брать в свои руки. Ну и руководству доступно… чуть больше инструментов для поиска.

Я напрягаюсь. Генерал? Его прямое начальство⁈

Так, а вот это уже неприятный сюрприз. С этим я даже не собираюсь рисковать и давать хоть какой-то…

— Ты! Разорвать печать пальцев и руки медленно верх! Шевельнёшься, дёрнешься, попробуешь сновать свести печать — я снесу твою голову. Поверь, спишу как угрозу! — резко наставил он дуло, — Медленно. Вверх.