Хлестнув своих линормов, я хрипло выдохнул. Больно. Лиловый огонь жжет, но руки обледенели, губы не шевелятся, глаза застланы слезами.

Только дым. Моя единственная надежда и спасение.

Вдруг за черной завесой что-то блеснуло. Яркое, зовущее, манящее. Будто впереди неожиданно возникло нечто. Но там же обрыв! Или…

– Ты – мой! – прозвенело прямо возле уха.

Мы влетели в клубящийся дым одновременно.

Стылый вихрь метнулся вперед, заставив сердце замереть и тут же бешено забиться. Обогнал! Ужас сковал мое тело. Вдруг мы ошиблись? Вдруг мост не появится?

Все замерло, мир окутала мертвая тишина.

Мои линормы упали, чуть протащив сани вперед. Я едва сумел удержаться.

Хрустальный ледяной крик заполнил все вокруг:

– Не-е-е-ет!

Отчаянно и безнадежно. К нему тут же прибавился второй.

Я зажал уши руками и зажмурился. Время исчезло, озеро над Соук-Икке-Соуке кануло в безвременье.

Едкий запах дыма пропал. Открыв глаза, я потерял дар речи: там, прямо в воздухе, раскинулся изящный золотой мост. Гьялларбрест. Только если одна часть парила над льдами Соук-Икке-Соуке, то вторая тонула в непроглядной тьме – страшной, первозданной, рваным лоскутом черного шелка раскинувшейся над ущельем.

– Не-е-е-е-т! – снова прозвенел отчаянный голос Янсрунда, но самого Повелителя Холода нигде не было.

Мгновение – и мост рассыпался золотой пылью, а Мрак растаял и истлел, будто подхваченный ветром пепел, развеялся над снежной равниной.

Я шумно выдохнул. Что это было – разберусь позже. Сейчас… Нет, сейчас нельзя. Я двигаюсь-то с трудом. Не время бежать куда глаза глядят и узнавать, что случилось с Повелителями Холода.

– Вот так оно и бывает, – пробормотал и вздохнул.

– Гьялларбрест забрал их, – произнес за спиной хриплый женский голос.

Я резко обернулся, но… никого не увидел.

По коже пробежали мурашки. Голоса из воздуха – это еще хуже, чем сгинувшие во Мраке Повелители Холода.

Мои линормы и сани стали хрустящим снегом и тут же осыпались на лед. Тот покрылся тысячами мелких трещинок, и с каждым мигом их становилось все больше. Поскользнувшись и едва сумев удержать равновесие, я снова огляделся – пусто, никого не было. Лишь вдалеке виднелись горящие костры и несколько человек, что бежали ко мне.

Хм, странно. Костры утбурд знает где, а дымовая завеса здесь висела такая, что половину Браннхальда можно было скрыть. Значит, и тут без помощи богов не обошлось.

Я провел ладонями по лицу. Вокруг тишина и покой. Может быть, показалось?

Но тут же раздался тихий смех, будто кто сумел заглянуть в мои мысли.

– Кто здесь? – резко спросил я. – Покажись, если имеешь плоть. А коль дух, то развей пелену невидимости.

– Какой нетерпеливый, – с притворной жалобой произнес все тот же голос.

Послышался глухой хлопок – и передо мной появилась невысокая фигура в светло-сером плаще. Откинула с головы капюшон, и по плечам тут же рассыпались пепельные волосы, перехваченные узкой лентой на лбу. Лицо… Не назвать обычным. Кожа белая, лоб высокий, брови серебристыми дугами изогнуты. Глаза широко расставленные, вроде серые, но с россыпью бледно-желтых точек, потому кажутся светлыми и нечеловеческими. И разрез – миндаль напоминает. И похоже на лаайге, и нет. Ресницы почти не видны – настолько светлые и тонкие. Точеные крылья курносого носа трепетали, втягивая морозный воздух. Губы пухлые, нижняя чуть прикушена, словно девушке хочется рассмеяться. Подбородок маленький и закругленный. Шею разглядеть не получается – высокий ворот с красно-синим узором, а так – плащом скрыта до пят.

– Кто ты? – Я холодно смотрел на незнакомку. – И что от меня нужно?

– А с чего ты взял, будто мне что-то нужно? – улыбнулась она, склонив голову к плечу и глядя неподвижным немигающим взглядом.

Не человек, точно не человек! Но кто? Впрочем, дурацкий вопрос. Здесь же на каждом шагу если не бог, так нечисть, не нечисть, так еще кто найдется.

– Потому что обычно иных причин нет.

Она улыбнулась еще шире, но взгляд остался прежним. Приятного мало, когда тебя разглядывают, как диковинку. Или выдержку проверяют.

– За тобой и пришла, Оларс Глемт.

Я прищурил глаза:

– Откуда знаешь мое имя?

Имя еще куда ни шло, но Глемт…

– Оларс! – Крик Рангрид заставил обернуться.

Чудесница, запыхавшаяся и разрумянившаяся от мороза, уже была возле меня. За ней едва поспевали Йорд и Сверре. Вот так бегунья!

Я поймал ее и притянул к себе. Сердце девушки бешено колотилось, дыхание было рваным.

– Здесь скользко, – ровно сказал.

Медные брови Рангрид чуть нахмурились, но она тут же посмотрела на незнакомку и вдруг тихо ойкнула:

– Югле…

– Рада видеть тебя, чудесница, – улыбнулась та и, выпростав руку из-под плаща, протянула к Рангрид.

Я мельком успел увидеть ее пальцы, сказочно тонкие и хрупкие, покрытые будто не кожей, а мягкой короткой светло-серой шерсткой. Хотя это и не шерстка тоже.

– Держи.

Рангрид сжала что-то в кулаке, неотрывно глядя на Югле. А у меня перед глазами все поплыло. Отпускало напряжение, и наваливалась усталость. Хотелось прижать податливое тело чудесницы крепче, уткнуться в рябиновые волосы и забыть обо всем на свете.

– Всевидица зовет его, – произнесла Югле. – Пришло время.

Я вздрогнул, не веря своим ушам.

– Всевидица?

Югле перевела на меня взгляд и кивнула:

– Всевидица, – повторила она. – Мяран. Вы не смогли встретиться в Ярлунге. А после ей пришлось уехать домой. Вы же отправились в Браннхальд. Но я – ее посланница. И приведу тебя в земли лаайге.

– Только зачем?

Я почувствовал, как Рангрид сжала мою руку.

– Ты хочешь победить Хозяина Штормов?

Повисла тишина. Сверре покосился на меня, Йорд, прищурившись, рассматривал странную посланницу, Арве мял в руках край своего плаща.

– Хочу.

– Мяран поможет тебе, – уверенно произнесла Югле. – Но чем раньше мы отправимся, тем лучше.

– Зачем Мяран смерть Хозяина Штормов? – хмыкнул я.

– Лаайге не хотят, чтобы их земли поглотил Мрак, – ровно ответила она. – Только поедешь ты со мной один.

– Один? – Я покачал головой и хмыкнул. – Ну уж нет. Я тебя, посланница, первый раз вижу. А доверять вот так сразу – не приучен.

– Оларс, – отвлек меня тихий голос Рангрид, – так надо. Она говорит правду. – Чудесница раскрыла ладонь. На ней лежали прозрачно-золотые, будто напоенные солнечным светом, овальные и круглые камешки. – Это мерикивский янтарь.

– И? – не понял я.

– Послушай свою чудесницу, – улыбнулась Югле. И улыбка вдруг оказалась мягкой и открытой. – Она тебе все расскажет. Времени на сборы – до утра. На рассвете я прилечу.

Не успел я ничего сказать, как девчонка накинула капюшон, а ее плащ засиял мириадами белых звездочек. Миг – и, глянув на нас желтыми глазищами, громко ухнула и, хлопнув крыльями, отлетела сова.

Потеряв дар речи, я молча смотрел вслед удалявшейся птице. Однако вот оно как обернулось.

– Господин Оларс, – подал голос Йорд. – Ваша крылатая подружка не так уж дурна собой!

– То есть ты хочешь сказать, что все знала еще в Ярлунге? – спросил, в упор глядя на Рангрид.

Она молча положила передо мной лепешки и поставила кувшин с вином. И хоть запахи оленины и выпечки заставляли желудок болезненно сжиматься, намекая, что надо все бросить и приняться за еду, я не собирался отступать.

– Знала. – Длинные пальцы Рангрид ломали лепешку – то ли она нервничала и не знала, чем занять руки, то ли огромные лепешки Лив были ей не по нраву. – Помнишь, к нам сова влетела в окно?

Я кивнул и все же взялся за ложку. Голод проснулся сразу после гонки, значит – жизнь меня покидать не собирается. А еда у жены Сверре и впрямь хороша. Или это я уже набрался дурных привычек от Йорда – есть все подряд?