Друзья.

Я подошёл, и все начали скакать вокруг меня как мартышки. Лёша был мне очень рад, говорит скучал. Подрос, блин! Не так как Макс, конечно, тот вообще медведь, но да, заметно вытянулся. Да все тут вытянулись.

Кроме меня. Ранее самый огромный, теперь я самый щуплый и маленький.

Двери открылись, и мы всей компашкой поплелись в наши классы. Школа не изменилась от слова совсем. Вообще прям! Только гардеробщицу поменяли.

И знаете… не сказать, что у меня прям ностальгия. Для меня это всего две недели, а не год! Сильно-то и не скучал — когда успел бы?

— «Ого, Миша вернулся… из Диснейленда…»

— «Чего-то не вырос…»

— «Может кормят плохо? Там же одни бургеры в Америке…»

Я прекрасно видел и слышал, как все обращают на меня внимание. Я был событием и главной фигурой школы! И сейчас все, от мальчиков до девочек, поглядывают на меня.

Дошло до абсурда — все просто напрочь перестали обсуждать первое сентября, и стали шептаться лишь обо мне.

Я — важнее всей школы.

— Ещё бы чуть-чуть, и про тебя бы забыли! — говорил Лёша, — Но ты вовремя вернулся — все снова только о тебе и говорят, ха-ха!

— Не знаю, хорошо ли… — хмурюсь, пытаясь оградиться от каскада мысленных произношений моего имени.

Мы зашли в класс и расселись по местам. Мне даже моё привычное оставили — где я и год назад сидел. Странное чувство. Всё какое-то… слегка чужое. Я вроде две недели всего их не видел, но очевидно — всё уже иначе.

Здесь произошли свои истории, свои события, своя жизнь. И меня в ней не было. Для них я едва не стал чужим, незнакомым мальчиком где-то там, в прошлом. И это видно. Я как знаменитость, потерявшая актуальность, но которую все помнят.

Даже по классу это ощущается. Постарел он что ли. Или я накручиваю? Но атмосфера поменялась.

И вот, пока мы сидим и ждём начальных новостей, я всё размышлял…

А что дальше?

Божественность? Развитие Похоти? Да и Юстиция имеет какие-то планы. Не знаю. С моей судьбой и жизнью — строить планы абсолютно бессмысленно!

Полагаю, надо просто прикрыть глаза, выдохнуть и жить по случаю? В конце концов, моя сила — не планы. Моя сила — адаптация.

Значит будем адаптироваться.

— Итак, небольшое обращение от старосты класса, попрошу внимания! — сказала класснуха.

Меня ударило током.

А, точно. Лёша говорил, пока мы шли! Чем старше становимся, тем больше экспериментальная школа даёт нам ответственности. Катя уже третий год староста, и на неё частично перекладываются обязанности классного руководителя.

И я был прав. Заходит именно Катя.

Со всё такой же золотой косой, в школьной форме с притянутой талией и уверенным лицом.

Ë. Ма. Ë.

Да чёрт! Чёёёёёрт!

Катя… же… красотка!

Катя и раньше считалась красивой девочкой, но будем честны, многие дети очень похожи, просто потому что не успели развиться.

Но вот она в третьем классе. Черты лица начали формироваться. Взгляд заострился, выступили скулы, видно талию, будто специально подтянутую ремешком. И по-моему, она слегка красится? Небольшой румянец и тени только добавляют ей красоты.

Катя — очень красивая. И я просто не смог не засмотреться.

Но она зашла, положила журнал на стол и подняла взгляд на класс. Осмотрела. Странно, но чем ближе её взгляд был ко мне, тем больше я нервничал. Впервые такое. Что это? Хотя… ну мне же интересно, как она отреагирует? Это же нормально, да⁈ Ну конечно!

«Вхух, ладно. Наверняка же скучала!», — подумал я.

Но Катя просто задержала на мне взгляд, буквально на миг, и опустила взгляд в журнал.

Эм… что? И что… и всё? Ну ты же меня заметила! Меня же не было год, я же был в коме! Меня похитили! Неужели тебе не…

Ах. Точно.

Никто же этого не знает. Все думали, что я просто не звоню.

— Новость небольшая — у нас два переведённых ученика. Прошу поприветствовать тепло — все вы их знаете, — сказала она более бархатным и менее писклявым голосом, чем раньше, — Теодор Салтыков и Август Алмазов.

И в открытую дверь заходят два мальчика.

Теодор. Высокий, плечистый мальчик. Сильно выше меня. Сильно шире. С ножнами на поясе, в которых лежал крутой, демонический кинжал, ровно как и в прошлый раз.

И Август. Не такой плечистый, но весьма высокий блондин. Со всё такой же лучезарной, коварной улыбкой и парочкой мерцающих платиновых колец на пальцах, явно магических.

— Всем привет! Не скучали⁈ — громко спросил Август.

— Рад приветствовать, — кивнул Теодор, став по стойке как военный.

Я видел, как друзья медленно поглядывают на меня. Слышал, как притих класс. А ещё услышал, как они ко мне обращаются. Август и Теодор.

«Выскочка»

«Ублюдок»

Теодор и Август. Два моих главных врага, конкуренты за авторитет и внимание в социуме… вернулись.

А затем повернулась и Катя с едва заметной улыбкой на улице.

— Надеюсь вам понравился сюрприз, ребята.

Вот сейчас она смотрит на меня. Прямо в глаза. Вот сейчас я вижу её змеиные эмоции. Теперь она ничего не скрывает.

Что ты хочешь увидеть в ответ, Катенька? Хочешь отыгрывать змею? Хорошо, тогда я тоже побуду зверем.

«О-о, я тоже рад», — облизнулся я, начинаясь нездорово скалиться, — « Кажется. Будет. Весело»

За несколько дней до этого. Германская Империя.

В большом помещении, возле камина, находилось двое: мужчина и женщина.

Многие придворные не понимали, почему эта парочка так часто стала видеться и как-то скрываться. В их головы лезли самые страшные и неприятные мысли, ведь ещё бы — да кто даст отпор ТАКОМУ человеку? У него буквально абсолютная власть во всей Европе!

И Мария действительно не была рада такому вниманию. Но не по тем причинам, что можно подумать.

Просто она понимала — что весь её план провалился в тот самый момент, когда ребёнком заинтересовался ОН.

Высокий, уже седой голубоглазый мужчина с удивительно правильными чертами лица, как всегда, стоял в военной парадной форме и, без единой эмоции, смотрел в телефон Марии — бывшей невесты Марка.

Он смотрел новости. Российские. Причём уже старые.

Новость про мальчика и конкурс острой еды.

Мария буквально чувствовала, как его взгляд впивается в людей, попавших на камеру. Как он внимательно изучает их лица, как проносится мысли в его голове! И от этих мыслей она сжималась. Сжималась как девочка, ощущая растущую ауру великого мага и личности столь ужасающей, что любой был готов приклонить перед ним колено.

— Значит, Максимус решил заказ не выполнять, — вздохнул он, глядя на наёмника, — Ясно. Жаль. Хороший кадр потеряли.

Он вернут телефон Марии и, развернувшись, пошёл на выход. Без эмоций. Без лишних движений. Словно машина.

— Значит я сам их верну.

И тут… Император Германский неожиданно процедил, отчего Мария машинально задрожала.

— Если Марк сам выбрал бежать… то моему внуку он выбора не давал.

Что-ж…

Пум-пум-пум…

Интересно выходит.

Теодор и Август сели на два единственных свободных места — далеко от меня, и далековато друг от друга. С их связями и влиянием я уверен, будь они друзьями — без проблем бы сели рядом. Но нет — они друг на друга особо то и не глядели даже.

Теодор так и вовсе — вёл себя очень стоически. Твёрдый взгляд, выверенные движения. Возникло ощущение, что эта одежда ему неудобна. Он выглядел… как боец. Военный. Натренированный, дисциплинированный.

Август вот не изменился — харизматичный улыбчивый мелкий уродец. Хотя и не уродец — объективно девочкам нравиться он будет.

Катя же села на первую парту.

— Итак, когда с объявлениями всё, продолжу я. Ученики! Рады вас приветствовать… — начала класснуха-математичка.

Всё, началось. Школа, уроки. Жизнь.