Мяран покосилась на меня и тихо рассмеялась:

– Не бойся, у тебя будут помощники… и возможность уничтожить врага.

– У меня есть выбор?

Мяран пожала плечами:

– Нет.

– Что ж, это хотя бы привычно, – кивнул я.

Она взяла меня под руку, под ногами замерцали очертания широкой лестницы:

– Идем, Оларс.

Я не ответил, молча начиная спуск. Чем темнее ночь, тем больше утбурдов. Боги севера, за что же мне все это?

– Оларс…

Я повернулся, но всевидица резко меня оттолкнула. Я вскрикнул и, не удержавшись, полетел вниз. Ужас затопил полностью, перед глазами потемнело.

Я дернулся, но тут же почувствовал теплую ладонь на лбу.

– Тише, тише, – шепнула Мяран, – просыпайся. Все хорошо.

Голова пошла кругом, но всевидица меня удержала:

– Спокойно, дыши глубже, сейчас все будет в порядке.

Последовав ее совету, я глубоко вдохнул, потом открыл глаза. Хм. Та же вежа всевидицы – ни тебе звездного неба, ни сияющей лестницы. А я так и сидел возле стола, и у ног лежал топор валкары. Сама Мяран стояла за спиной и осторожно массировала мне виски.

– Так лучше? – Она убрала руки.

– Да, спасибо, – кивнул я, – что ты мне показала?

– Прошлое.

Мяран подошла к столу, взяла чашу с твилом и подошла к очагу.

– Чтобы я убедился, увидев собственными глазами?

– Да.

Я не видел, что она делает, но по веже разлился приятный острый аромат.

– Своим глазам всегда веришь, Оларс. Это лучше, чем если бы я рассказывала тебе о событиях давних лет или месяцев.

Да уж, не поспоришь. Мяран обернулась и подошла ко мне. В ее руках был вытянутый узкий флакон с массивной пробкой, наполненный до краев черной жидкостью.

– Держи. Придет время, когда тебе понадобится наша помощь. Твил поможет прийти по шаманской дорожке.

Я взял флакончик, пальцы тут же замерзли – будто коснулись не стекла, а осколка льда. Пробормотав благодарность, я сунул флакон в карман.

– Оставайся у меня, Оларс. Отдохнешь, а с утра двинетесь в путь.

Я поднял глаза на Мяран:

– Ванханен?

– Да. Сова моя останется здесь. Но с тобой будет другой проводник.

Я нахмурился. Этого еще не хватало.

– Кто?

Но не успела она ответить, как вход в вежу приоткрылся, и вошел мужчина в черном одеянии.

– Вы меня звали, госпожа? – спросил он приятным низким голосом.

Мяран кивнула:

– Да, Шайрах. Оларс Глемт давно ждет тебя.

Пронзительные, темные, как оникс, глаза внимательно смотрели на меня.

– Да пребудут с вами здравие и сила, господин Глемт, – мягко произнес он. – Наконец боги свели нас.

Позади остались Къергарские горы. Три месяца, десятки пройденных дорог и… небывалая легкость на сердце. Никогда еще я не чувствовал себя так хорошо. Все, что было после Мяран, стало смазанной картиной, ворохом осенних листьев, которые кружат на ветру. Лица, имена, слова… Будто и не было ничего. К тому же Шайрах оказался прекрасным попутчиком.

Вдалеке показались высокие каменные стены – Ванханен молчаливо взирал на всех путешественников.

– Кажется, мы у цели, – произнес южанин, – осталось совсем чуть-чуть.

Стены казались хмурыми и угрюмыми, будто за ними жили не приветливые добрые люди, а страшные великаны, готовые в любой миг накинуться и разорвать неосторожных гостей.

Вульсе сидел передо мной и с интересом вертел головой, разглядывая незнакомую местность.

– Новый дом, мой господин? – тоненько спросил ниссе.

Я только вздохнул. Дом? Новый? Вряд ли.

– Скорее старый, Вульсе.

Ниссе быстро обернулся и внимательно посмотрел на меня. От взгляда теневых глаз стало немного не по себе – появилось ощущение, будто я лишаю его чего-то необходимого. Хотя так оно и было. Каждому ниссе нужен дом. А что я могу ему дать?

– Сейчас рано что-то загадывать, посмотрим, как будет дальше.

Вульсе кивнул:

– Верно, мой господин. Будущее – зыбко, как отражение на воде, и беда тому, кто принимает его за истину.

Я покачал головой, чуть усмехнувшись. Маленький ниссе, а говорит мудрые вещи.

Шайрах не вмешивался в беседу, но при этом постоянно смотрел по сторонам, будто чего-то ждал.

– Рад вернуться на родину, Оларс? – наконец спросил он.

Ответить оказалось не так просто. Все, что раньше вспоминалось с трепетом, таким, что сладко сжималось сердце в груди, теперь было серым и безрадостным. Не покидало ощущение, что я вдруг очутился в гостеприимном, но… чужом краю. Кроме пустоты, ничего не было. И окутывал страх. Хоть тело и продолжало жить, душа медленно умирала. Разве может быть что-то страшнее этого?

Я пожал плечами, говорить не хотелось. Шайрах усмехнулся:

– А вот я уже истосковался. Дядюшка Яшрах обещал, что мое путешествие на север будет недолгим, но что-то оно затянулось.

– Яшрах умеет убеждать, – заметил я. – И доставлять хлопоты своим родственникам.

Ответом был довольный смех:

– Знаешь, я не жалуюсь. Как по мне, родственники и хлопоты – вещи неразделимые. Но уж лучше большая дружная семья, не дающая сидеть на месте, чем одиночество.

Внутри кольнуло. Захотелось дать собеседнику хорошую оплеуху, чтобы думал, о чем говорит.

– Язык южан порой слаще меда, а порой жалит больнее змеи, Шайрах, – медленно произнес я, глядя на него в упор.

Он тут же замолчал, поняв, что ляпнул лишнее. Отвел глаза в сторону, чтобы скрыть смущение:

– Прости, Оларс, я не хотел тебя обидеть. Извини. Слова иногда летят перед мыслями.

– Смотри, чтобы не перед делами.

Нет, ничего плохого сказать о Шайрахе я не мог. К тому же он – племянник моего учителя. Тут хочешь или нет, а заставят соответствовать.

С неба начал падать противный мелкий снег. Дорога резко вильнула в сторону.

– В Ванханен лучше заехать с окраин, – отстраненно сказал Шайрах. – Ни к чему нам лишнее внимание.

– Вдоль берега? – Я нахмурился.

Шайрах кивнул:

– Незачем привлекать ненужные взгляды.

– Я могу накрыть его плащом.

Южанин бросил короткий взгляд на мигом сжавшегося Вульсе.

– Дело не в нем. Домовенка можно спрятать быстро – никто и не догадается, но вот ты…

Я недоуменно посмотрел на него:

– А что я?

Шайрах нахмурился, даже прикусил нижнюю губу, словно подбирая слова. Только вот подобрать ничего удачного не получалось:

– Оларс.

Вроде он всего лишь произнес имя, но мне почему-то стало не по себе: то ли ветер задул сильнее, то ли мороз ударил крепче.

– Чем дальше мы отъезжаем от Къергарских гор, тем меньше ты похож на живого человека.

Море – серое и неприветливое – накатывало на берег и тут же отступало назад, унося мелкую гальку. Берега здесь все такие – сплошные камни. Есть, конечно, и песок, но это на востоке, там, где Ванханен встречается с Гардаррой.

Холод, соль, ветер. Подбитый мехом плащ не спасал, хотелось укутаться теплее и бежать со всех ног. Но негоже, возвратившись домой после долгой дороги, не почтить богов.

Нога соскользнула с покатого камня, я с трудом удержал равновесие. Нет, не богов, а бога. Одного – защитника и хранителя этого края – Гунфридра.

Вдалеке, угрюмо возвышаясь на скале, стоял деревянный храм. Хорошо, что жрецы сюда не ходят, не мешают простым людям изливать душу.

Стиснув зубы, я продолжал идти к храму. Дорогу занесло снегом, подняться будет нелегко, но я не отступлюсь.

Шайрах, забрав коней и Вульсе, отправился в город, перед этим детально рассказав, как добраться к дому Йортрен – уважаемой госпожи и колдуньи. Той, кто больше всех жаждет меня видеть.

На мое решение побыть в храме Гунфридра Шайрах только пожал плечами, но не спорил. У них свои боги, у нас – свои.

Тропка круто поднималась вверх, но я слишком хорошо ее знал, чтобы оступиться. Мальчишкой наведывался сюда каждую неделю – очень уж уважал отец Морского Владыку. Да и бабка относилась к Гунфридру с особым почтением.