– Потом… – Рангрид посмотрела на меня. В полумраке комнатушки медовые глаза казались таинственными и в то же время такими близкими и теплыми. – Потом она приняла человеческий облик, сказала, что служит Мяран. И что всевидица давно хочет с тобой поговорить. Открыть некоторые вещи, что касаются твоей семьи. Но для этого ты должен отправиться к ней один. В землях лаайге хоть и рады гостям, но к Мяран не каждый может прийти.

Я задумался, ковыряя ложкой в глиняной миске. Встреча с всевидицей прольет на многое свет. Но чтобы вот так – все бросить и мчаться к ней?

– А вы?

Рангрид пожала плечами, убрала за ухо рябиновую прядь.

– Югле сказала, что моя дорога лежит в Ванханен. А Арве теперь с тобой везде будет. Не принято на севере бросать своих спасителей в беде.

– В беде? – хмыкнул я.

Хотя чего удивляться – беды на меня сыплются с завидным постоянством. Просто я уже на них смотрю без прежнего ужаса. Вон даже богов теперь не испугаюсь.

– Да, – ответила Рангрид и отправила в рот кусочек лепешки. Красивые губы – такая же рябина, как и волосы, такой же красный мед. Такие бы целовать, а не ждать, пока слово вымолвят.

– Но и ему дорога в Ванханен, как и Йорду. Янтарь, что передала мне Югле, зачарован всевидицей на верную дорогу. Он нас к нужному месту и приведет.

– Но что может понадобиться в Ванханене вам с Арве? – спросил я и тут же поморщился: оленина-то горячая, нечего хватать, как никогда не ел.

Увидев это, Рангрид налила вина мне в чашу и подвинула ближе:

– Запивай.

– Спасибо, – кивнул я, – но я не услышал ответа.

Чудесница вздохнула и откинулась назад:

– Так сразу и не ответишь. Сама не знаю, Оларс. Только если появится возможность погубить Хозяина Штормов, то я хоть в Ванханен, хоть на Острова-призраки на бревне поплыву – лишь бы знать, что его забрали по ту сторону Мрака.

– Да услышит тебя Мрак, – пробормотал я. Плохие слова, но что нам остается? Порой Мрак – единственный, кто может управиться там, где остальные опустили руки. – А ты… – Я запнулся.

Рангрид внимательно посмотрела на меня:

– Да?

– Ты совсем не хочешь вернуться к себе домой?

Она пожала плечами, снова убрала соскользнувшую на лицо прядь.

– Что мне там делать, Оларс? Дома уже нет, а те, кто прежде в него входил, не будут рады мне. Так зачем? А мир велик. Если все удастся, если я проживу этот год, то можно будет поехать по восточным дорогам.

Мне не понравились слова про год, но возражать ей не стал.

– В Гардарру?

– В Гардарру, – улыбнулась она. – И не просто, а в добрый город Славск, где живет родня моей матери.

Хорошо тебе, чудесница. Хоть какая-то родня осталась.

Больше мы не говорили. Сборы – всегда хлопотное дело. А Йорд, который безостановочно ворчит, что хозяин уезжает без него, – еще хуже. Солнце не успело взойти, а настроение мне рисе подпортил уже основательно.

– Негоже вам одному ехать, – бубнил он.

– Я буду не один.

И хотя Йорд был прав, на душе было тихо и спокойно. Такое бывает только тогда, когда совершаешь верные поступки.

– С совой, которая не совсем сова, – не смутился слуга. – Обычно это дело до добра не доводит, господин Оларс.

– А ты знаешь то, которое бы довело?

Пыхтя, рисе помогал пристроить на Аяне седельные сумки.

– Знал бы – впереди б побежал. И вообще, – в голосе слуги появились обиженные нотки, – я за вас беспокоюсь, а вы как льдина над Соук-Икке-Соуке.

– Да ты скальд, Йорд, – звонко похвалила подошедшая Рангрид.

– Ну, – он неожиданно смутился.

– Кстати, Повелителей Холода больше нет, а что-то город Ищи-Не-Найдешь не спешит показываться, – заметил я.

– На то и зовется так, – улыбнулась чудесница. – Только чары тут древние и сильные, сразу ничего не получится. Всю зиму только трещины по льду идти будут. А как запрёт Госпожа Зима дверь холодов, и придет Весенняя Красавица, увидим мы Соук-Икке-Соуке.

Что ж, и то верно. Одни Искорки и полумертвый Посредник не сумеют за день разрушить заклятия, накладывавшиеся тысячелетиями.

– Все вам хорошо, – снова буркнул рисе, – а ведь радоваться нечему.

– Но и грустить не стоит, – ухмыльнулся я. – Тебе теперь беречь Арве и Рангрид.

– А у меня есть выход? – буркнул он. Правда, я прекрасно понимал, что это не со зла или из вредного характера, а потому, что раздраженный и смущенный Йорд в такие моменты иначе не может.

Над нами хлопнули крылья. Я поднял голову:

– Приветствую тебя, посланница лаайге.

Хлопок повторился, сова начала кружить над моей головой.

С Арве я попрощался еще в доме, с Йордом – сейчас. Оставалась чудесница. Я посмотрел на нее. Рангрид вдруг набросила мне на плечи меховую накидку и застегнула ее на янтарную застежку. Надо же, я даже не заметил, что она что-то держала в руках.

Заметив мой удивленный взгляд, она рассмеялась:

– Пригодится. Холодно там очень. Ветер и одиночество.

Да, смеется. Только глаза серьезны – нет в них веселья.

Поймав ее за запястье, я быстро притянул к себе, обнял и прижался губами к ее губам. Она не сопротивлялась, наоборот, ответила с жаром и страстью. Нежные пальцы скользнули по моей щеке.

– Ты будешь меня ждать? – шепнул я в приоткрытые алые губы.

– Буду, – выдохнула она.

Я медленно выпустил ее из объятий и подошел к коню. Сова ухнула. Я взобрался в седло и пришпорил Аяна.

И хоть меня провожало молчание, в душе все звенело от счастья.

Дорога вилась белой широкой лентой, Аян мчался вперед, будто летел на крыльях. Что там ледяные линормы – нет на свете лучше моего коня! Правда, Югле все равно обгоняла нас. Впрочем, ей и положено – куда хуже, если б проводница плелась сзади.

День выдался солнечным, мороз искусал щеки, но настроение все равно было отменным.

Браннхальд остался за спиной. Добираться до края лаайге, живущих в деревянных тупах – низких избах, больше походящих на жилища гардов, нежели браннхальдцев, – нужно было два дня и одну ночь.

По правую сторону появился лес. Не такой, как в Раудбремме, а суровый, мрачный, холодный. И пусть Раудбреммскому было далеко до свежести и богатства южных лесов, он все равно казался более живым и уютным.

Югле спустилась ниже, покружила над моей головой. Аян заржал и остановился.

Я нахмурился. Видимо, дорога шла через лес, но конь отказывался туда идти. Сова села мне на плечо. Я вздрогнул от неожиданности – ну и коготочки! Протянул руку и погладил ее по темно-серым перьям:

– Куда дальше?

– Ух-ху, – выразительно сообщила она.

– Если обернешься человеком – дело пойдет быстрее.

Югле взмахнула крыльями, раздался хлопок, и через миг передо мной стояла девушка в плаще. Теперь волосы были убраны в тугую косу и закручены на затылке. Лицо от этого казалось еще более резким и нечеловеческим.

– Здесь придется идти пешком. – Она махнула рукой на лес. – Дорога неблизкая – до ночи, а потом еще день пути. И рядом никаких живых поселений.

Я нахмурился. Хоть пищу мы и взяли, приятного мало.

– Получается, эта часть дикая?

С коня пришлось слезть и, подхватив под уздцы, повести его за собой по узкой тропинке, терявшейся в лесу.

– Нет, – качнула головой Югле, – есть пара деревенек.

Она шла рядом, только если под моими ногами и копытами Аяна снег громко скрипел, то шаги девушки были бесшумны. А когда я обернулся, то вместо человеческих следов увидел отпечатки птичьих лапок.

Тем не менее ее слова заставили озадачиться.

– Какие деревеньки? Ты же сама сказала…

– Я сказала, что нет живых, – пожала плечами она. – А вот заброшенные – пожалуйста.

Я нахмурился:

– А как же получилось, что между землями лаайге, на которых живет немало людей, и Браннхальда никого нет?

Югле кинула на меня взгляд и усмехнулась:

– Здесь жили валкары – крылатые девы, прислужницы самого Вирвельвина – Великого Властелина Ветров. Они могли провести смертного на небо, если на то была воля богов. И всегда были врагами Мрака.