— Миса-а-а-а! — черноволосая девочка цепляется за шею, — Ха-ха, Миса-а!

— С-Суви⁈

Суви. Это реально Суви! Черноволосая девочка, которую я помню ещё ревущей малышкой, теперь ростом с меня, носит чёрный Адидас в три полоски, и, чёрт возьми, нифига не лёгкая!

— Ч-что ты здесь забыла⁈ — я не могу прийти в себя, плюс меня душат.

— Съёмка! — говорила она с акцентом, но вполне понятно, — Уа-а-а, Миса-а-а! Ха-ха, я скучааааать! — она прижимала меня как плюшевого медвежонка, — Ты такой мягкий славянский мальчик, уо-о, лю-лю-лю! — начала жмакать щёки.

И я медленно поворачиваюсь вбок.

Там, на ступеньках, с открытым ртом застыла Катя.

— Оу-у-у, — мама прикрыла рот ладошкой и забегала глазками, — Плохо дело.

За день до этого. Город N.

Обеспокоенный отец вёл полицейских через территорию особняка. Он шёл быстро, отчего людям в форме приходилось за ним едва ли не бежать.

Он сам отворяет дверь, не дожидаясь дворецкого, даже не разувается и сразу же следует на второй этаж большого деревянного дома. Все слуги обеспокоенно смотрели на целую толпу, ещё не зная, что произошло.

И вот, светловолосый мужчина подходит к комнате сына и с яростью открывает дверь.

— Вот! ВОТ! — едва не закричал отец блондина.

Тихонов проходит первым и, стоило ему увидеть комнату, как он не мог не открыть рот. Он молча и шокировано оглядывался, будто попал в совершенно другой мир.

Всё. Всё от стен до потолка было исчерчено кровью и печатями.

Это сцена убийства, сцена пыток и побоища, кровавого месива! Но ни трупов, ни следов битвы здесь нет. Только беспорядок, кровь, и повторяющееся слово.

«Демономания»

— Ма-а-атерь божья, — зашёл второй следователь, — Дело дрянь, Тихон.

— Да… паршиво… — прошептал он.

Отец этого блондина сказал, что после исключения сын сильно запил, а после закрылся в комнате и не выходил. Он не принимал еду, никак не контактировал, а из комнаты лишь доносилось редкое мычание и грохот. И решившись ворваться туда силой, отец обнаружил ЭТО и выбитое окно.

— Следы на участке проверяли? — спросил Тихонов.

— Да. Ведут в город. Там прерываются.

— И куда же ты мог пойти, пацан?.., — вздохнул хмурый следователь.

На что может нацелиться одержимый и явно обиженный аристократ?

Антон? Нет. Он под постоянным наблюдением психиатра. Судьба у него, кстати, не такая ужасная — все прекрасно понимают, что он жертва обстоятельств, но башку подлечить заставят.

Ярослав? Нет, он сейчас в родовом поместье, а там полно охраны, давно бы засекли. Директриса? Она в Москве. Напасть на класс? Вряд ли, одноклассники ничего ему не сделали.

Остаётся только… Михаэль. И он тоже в Москве.

Ух. Хреново.

— Проверить все перелёты по стелам! — рявкнул Тихонов и быстро пошёл на выход, — И связаться с Москвой!

Повисло странное молчание в нашей странной компашке: Суви явно сообразила, что Катя не случайная девочка, и потому они пристально обменивались взглядами, тогда как у пацанов мозг только-только включался.

Но первым, как ни странно, очнулся Максим.

— УЖЕ ДВЕ⁈ Уа-а-а, я так не могу! — он схватился за лицо, — Добейте меня! Лёня, добей, я этого не вынесу!

После этого я тоже наконец очнулся и глянул на девочку.

— Суви, вот так встреча! — действительно удивляюсь, — Ты какими судьбами?

— Усадьбами? Нет, я в отеле живу, — задумалась она, — Дядя Женя звать в лекламе сниматься! Поэтому я тут, воооот… — из-за акцента она не выговаривала «р», — Но я сколо уезжаю! Вооот… А ещё…

И полился поток информации, с каждым терабайтом которого девочка всё больше и больше ко мне липла. Она перестала жамкать меня за щёки, взяла под руку, и говорила всё подряд, начиная с того, как она любит «картошку», что папа не смог поехать, мама волосы подстригла, и вообще, она любит картошку, она уже говорила?

И очевидно, плевать ей на людей вокруг. Она на них даже не смотрит. Суви говорит мне, смотрит на меня, и пришла ко мне.

Вся эта информация, всё это — именно для меня.

И слушая всё это, я начинал осознавать… блин, а мне ведь интересно!

Вот это да! Ха, реально Суви! Скажу честно, я о ней периодически вспоминал. Милая девочка. Самая сносная из моего окружения, если честно. Не думаю, что мы встретились случайно, наверняка ей сказали где я буду, и вот что мы оба в Москве уже совпало.

И мне правда интересно, как у неё там! Не чужие люди, тем более она заграничная девочка! Там же ваще другой мир! Хотя Адидас у неё родной, зачётный, у меня на районе считается блатным.

Всё это время окружающие молча на нас смотрели, а редкая корейская охрана уже стояла за спинами.

И в этой тишине боковым зрением я не мог не заметить одно застывшее лицо.

— Кайзер… это что ещё за китайская девочка? — будто не веря пробормотала Катя.

— Корейская, — отвечаю я.

— Славянская, — отвечает Суви.

Мы все на неё повернулись и глянули на глаза. Ну-у-у… Суви, ты уж не преувеличивай.

— Д-да плевать какая! Это… это что такое⁈ Она что себе позволяет⁈ — Катю начало расклинивать и корёжить, — Эй, отцепись от него! Он… он заразный!

— Чем⁈ — Суви распахнула глазки.

— Ну… э-эм… тупостью!

— А-а-ам, — задумалась она, а потом пожала плечами и обняла меня за руку, — Холошо.

— Что хорошего⁈

— Мне мозг не нужен, я миленькая.

— ЭТО МОИ СЛОВА! — Катя затопала ногой, — Хватит у меня всё отнимать!

Катю прям корёжит. Причём её никто не держит, она сама за мной шляется. Нет бы сказать прямо что надо! Хотя что она скажет? Поглумиться надо мной, вот и всё что она хочет. Я ведь не глупый, в девушках разбираюсь, хе-хе, есть-есть такое!

Суви же относилась к ситуации вообще спокойно. И на руке моей повисла тоже будто никого рядом нет.

«Блин, да не надо, я стесняюсь…», — я понимал, что краснею и роговею.

Пацаны, стоящие сбоку, смотрели на меня как на… предателя. Такой разочаровавшийся, стеклянный взгляд. П-пацаны… пацаны, я не виноват! Не-ет, я не променял братву!

Так, надо выпутываться.

— Всё, Катя, отвянь, — помахал я, — Вон, к тебе мама идёт. У вас там театр.

— Д-да какой в попу театр? Я ненавижу театры! — затопала она ногой, — Уйти? Ну уж нет, нет-нет-нет! Я… ам… я вообще тоже гулять хочу, да! Пошли гулять!

Она прям тряслась, краснела, и кажется, вот-вот взорвётся.

И видя знатную тряску Кати, Суви меня отпустила, подошла к высокой девочке и положила её руку на плечо, глядя вверх, в глаза. И тогда, вздохнув, она молвила:

— Не тлясись.

Катя застыла. Вот сейчас прям натурально. Просто замерла, глядя на азиатку.

— Ха?.., — у неё дёрнулся глаз, — Что, нафиг? Девочка, ты… вообще обнаглела?

Услышав этот тон, корейский охранник Суви тут же медленно встал рядом с подопечной. Но без ответа это не осталось, ведь из толпы тут же вышел русский охранник Кати. На лице у них ноль доброжелательности.

Мне не нравится куда это идёт. И почему это туда идёт. По какой-то причине, только богу известной, они моментально друг друга не взлюбили, хотя к девочкам Катя благосклонна.

Надо бы как-то разрядить обстанов…

Тик.

Тик.

«Ч-что?..», — замираю, — «Я снова это… слышу?»

Тиканье. Его не было всё это время. Но сейчас… сейчас я снова это слышу.

Течение Порядка.

Организм автоматически активировал боевой режим. Лишние звуки затихли, гомон толпы превратился в бубнёж, а время замедлилось от всплеска адреналина.

И в этом вакууме опасности я огляделся.

Люди. Толпа. Дети. Черноволосая и светловолосая охрана. Вон мама Кати разговаривает с каким-то дядькой. Лёня и Макс от неловкости полезли в телефоны.

Но я чувствую. Отчётливо. Я попал в потоки судьбы, я ощущаю как они проходят сквозь меня!

Нет. Порядок что-то со мной сделал. Намеренно или нет — не важно. С моей душой что-то произошло. Подарок старому знакомому? Или случайность от явления своего облика?